Work Text:
08:23 | Макс
[Голосовое, 0:13]
— А ты знал, что американцы готовят картофельное пюре из чипсов? Я такое в TikTok увидел. Как думаешь, это вкусно…?
Нет, конечно. Что за тупые вопросы?
Джордж Расселл только сейчас в полной мере признаёт и осознаёт, что совершил грубейшую стратегическую ошибку, когда в том дебильном ролике признался вслух, что Макс Ферстаппен «довольно разговорчивый». А потом ещё и написал Максу, что «мне тоже нравится».
С тех пор прошло двенадцать дней, шесть часов и примерно тысяча двести дебильных сообщений. Джордж не то чтобы сильно считал — скорее, просто фиксировал хронику катастрофы.
Макс воспринял новый статус отношений (а был ли он? был ли этот грёбаный статус?) как карт-бланш на тотальную коммуникационную оккупацию. Дурацкие кружочки? Легче лёгкого, проще простого. Ссылки на мемы? Пачками, можно даже сказать мусорными горами. Предложения купить свинью? Теперь три раза в день, как приём пищи — завтрак, обед и «а давай прямо сейчас заведём, я нашёл заводчика в Бельгии».
08:34 | Джордж
Фу.
Даже проверять не хочу.
Давай оставим эту херню американцам.
Джордж уже не был уверен, что не находится на какой-то специальной рассылке. Потому что ну не может у одного человека быть столько свободного времени. Неужели болид Red Bull в этом сезоне настолько безнадёжен, что они даже не пытаются его починить? И Макс, эдакий добрый самаритянин, решил не оставлять работяг без дела, дал им персональное задание, и теперь они всем Милтон-Кинсом рассылают Джорджу Расселлу спам?
Он реально стоически терпел.
Он терпел, когда Макс писал ему во время брифингов. Когда Макс отправлял голосовое посреди ночи с вопросом «Ты на какой стороне спишь? Я вот на левой, но если подумать, то мне удобнее на правой, но тогда Сэсси некуда ложиться и она ложится мне на лицо. Это опасно, Джордж. Я могу задохнуться во сне. Ты будешь плакать на моих похоронах?»
Расселл не плакал, а сжимал подушку и шипел в темноту: «Сдохни уже, Ферстаппен. Тихо и желательно без голосовых».
Он терпел, когда Макс начал дублировать сообщения в Instagram (по-прежнему без подписки), потому что в WhatsApp у него «закончилась память». Джордж не знал, что там может закончиться место для сообщений, но Макс, видимо, открыл новую грань, когда записывал для него десятиминутный подкаст о важности подсчёта шин на гонках.
Джордж решил перестать отвечать на сообщения хотя бы после полуночи. Это не помогло — Макс писал в одностороннем порядке. И получалось у него это будто бы даже продуктивнее…
Он писал, когда Джордж чистил зубы. Когда Джордж делал растяжку. Когда Джордж стоял под душем и вода заглушала вибрацию, но не заглушала чувство вины: «А вдруг он там разбился? А вдруг ему реально нужна помощь? А вдруг…»
«А вдруг он просто долбит мне мозг, потому что ему скучно, — поправлял себя Джордж. — Как шимпанзе, которому дали айфон».
Но он всё равно невольно проверял. Каждый раз. И каждый раз видел очередной кружок, где Макс показывал кота, или жаловался на погоду, или рассказывал, что у него болит мизинец на левой ноге, и это, блять, важнее, чем всё, что Джордж сегодня сделал.
А потом случилось то, что стало последней каплей — Макс отправил ему тридцать семь кружочков подряд.
Джордж смотрел, как ползут уведомления. Одно за другим, как пулемётная очередь. Только вместо пуль — лицо Макса Ферстаппена, которое улыбалось, хмурилось, смеялось, показывало язык. Создавалось впечатление, что Макс просто прогоняет все возможные эмоции подряд, чтобы проверить, какая из них вызовет у Джорджа суицидальные наклонности быстрее.
17:45 | Макс
[Кружочек, 0:13]
Макс сидел на диване с Сэсси на коленях и говорил:
— Джордж, а ты знаешь, что коты тоже видят сны? Я сегодня смотрел, как Сэсси дёргает лапой во сне. Думаешь, ей снится, как она гоняет муху? Или как я её кормлю? Или, может, она бегает по трассе в Монако? Представь кота за рулём болида. Усы в шлем, правда, не влезут. Это проблема.
17:46 | Макс
[Голосовое, 0:09]
— Я хочу купить коту шлем. Маленький. Чтобы он был как я. Ты не знаешь, где делают шлемы для котов? Я гуглил, там в основном для собак. Дискриминация, Джордж…
К пятнадцатому подобному месседжу у Джорджа начал дёргаться глаз. Реально дёргаться. Блять, было действительно легче удалить переписку и начать всё заново, чем всё это слушать.
Тридцать семь.
Не тридцать шесть, не тридцать восемь. Тридцать семь. Простое число. Не делится ни на что, кроме себя и единицы. Как и его терпение, которое только что разделилось на ноль.
Он всегда верил в магию чисел. Цифры никогда не врут. Они показывают тенденции, средние значения, пределы прочности. Вот, например: в прошлый вторник было двадцать кружочков. В четверг двадцать пять. В воскресенье тридцать. А сегодня тридцать семь. График экспоненциальный. Если ничего не менять, через месяц Макс будет отправлять ему по сто кружочков в час. А через два — по двести. А через полгода Джордж вообще перестанет существовать как отдельная личность, потому что всё его сознание будет занято просмотром кружочков Макса.
Это не дружба, а какая-то чёртовая цифровая аннексия. Макс захватывает его время, его экран, его мозг...
Джордж смотрит на своё отражение в тёмном экране телефона — у него под глазами уже видны круги. Он не высыпался уже где-то неделю. Не потому, что сильно перерабатывает и мучается бессонницей, а потому, что сбил график сна ночными уведомлениями: «Джордж, а ты знаешь, что у осьминогов три сердца? Я бы хотел три сердца. Одно для гонок, одно для котов, одно для тебя».
И он, идиот, читает это. И потом подолгу не может заснуть, потому что думает о придурке, у которого три сердца и ни одного мозга.
«Ты ненормальный, — мысленно обращается он к Максу. — У людей одно сердце, и то оно отказывает из-за стресса. А у тебя три — значит, ты умрёшь в три раза быстрее. Ведь с точки зрения гидравлики, такой механизм — полный пиздец. Три насоса, работающие асинхронно, рано или поздно создадут турбулентность, и система рухнет. Так любить нельзя. Это опасно. Это выше максимально допустимой нагрузки».
«Он не прекратит, — в итоге понял Джордж. — Он, блять, никогда не прекратит. Это не фаза, не временное помешательство, не последствия сотрясения. Это просто он».
Джордж посмотрел в потолок — он в его квартире был высоким, белым, с лепниной — таким, который обычно снимают для интерьерного журнала IKEA. И сейчас этот потолок, казалось, смотрел на него с укоризной.
«Сделай это. Ты знаешь, что именно. Ты должен это сделать. Ради себя. Ради своей психики. Ради будущих поколений Расселлов».
И Джордж заблокировал Макса в WhatsApp.
Через две минуты пришло уведомление из Instagram.
maxverstappen1:
ты чё
пальчик случайно соскользнул?
Ага, триста раз случайно. В голове что-то щёлкнуло что-то вроде древнего инстинкта самосохранения, который дремал последние недели, но вдруг проснулся и заорал: «Блокируй нахуй!»
«Так будет лучше, — подумал он. — Для нас обоих. Я буду меньше нервничать. Он обязательно найдёт себе другую жертву. Ландо, например. Ландо всё стерпит».
Вы заблокировали пользователя maxverstappen1.
Через минуту пришло уведомление из Telegram.
Макс:
Джорджик
убери из чс, я беременен
Джордж:
Страницу ребенка скинешь, я его тоже забаню.
Джордж заблокировал его и там.
Через тридцать секунд пришло письмо на Gmail.
Тема: джордж
Текст: сука
«Сука», — повторил он про себя, кидая пользователя в папку Спам. — «Сам ты сука, Ферстаппен».
Он на всякий случай проверил Facebook (они там даже не дружили), TikTok (Джордж им не пользовался, но на всякий случай забанил все аккаунты с ником «maxverstappen1», «maxverstappen2» и просто «max»), X (который навечно останется твитером), Snapchat (боже мой), и даже старый аккаунт в Дураке. Ну, мало ли.
Когда всё закончилось, Джордж вдруг внезапно понял, что будто бы уже скучает.
Без отвлекающих сообщений у него стало слишком много свободного времени. Казалось, что за недели их переписки даже его рабочий график самопроизвольно подстроился под расписание отправки голосовых от Макса.
Завтрак — выделить пятнадцать минут для просмотра ролика про смешной швейцарский стол на спонсорском мероприятии (канапешки в виде такс, сосиски-осминожки, кусочки манго с оливками а-ля пчёлки… Нет, реально, кому это в голову пришло? Если бы не Ферстаппен, то он бы никогда и не узнал о подобном кулинарном изощрении). Обед — подборка абсолютно придурошных гиковских фактов с целевой аудиторией в полтора испанца из Tumblr. Ужин — смешные видео, которые почему-то никогда не заканчивались.
«Посмотри, что ещё что есть про нас» пишет он и скидывает ролики про их якобы «семейную жизнь» в Tomodachi Life, Toca Boca, Gacha Life или в чёртовом Sims 4.
Наверное, Ферстаппен реально сам спонсирует эти видео? Или почему людей настолько интересуют их делулу отношения, что они готовы вбухивать время и деньги на создание подобного…?
«Ты идиот, — сказал он себе. — Сперва ты блокируешь человека, потому что он, видите ли, слишком много тебе пишет. А потом сидишь и ноешь, потому что он больше не пишет. Ты наглухо отбитый. Вы оба ненормальные. Вы явно созданы друг для друга».
Но ладно. Если искать во всём этом мало-мальский позитив, то из плюсов: Макс его не достанет как минимум до следующей гонки. У него есть хотя бы гарантированная неделя покоя.
Но он забыл про одно.
Блядские рабочие созвоны.
***
10:00, вторник. Zoom-конференция: FIA / GPDA / Формула-1. Тема повестки: Обсуждение технического регламента 2026 года и предложений пилотов по безопасности.
Серьёзные вопросы. Взрослые дяди обсуждают взрослые проблемы.
Джордж Расселл ещё до начала созвона дал себе слово, что сегодня он будет ну прям эталонным профессионалом — белая рубашка на пуговицах, презентация про жалобы GPDA на сорок слайдов и абсолютная уверенность в том, что эту онлайн встречу ничто не омрачит. Он даже шорты надел — тёмно-синие, хлопковые, с милым вырезом по бедру, потому что поясница в кадр не влезает, а в таком возрасте определенный опыт длинных конференций уже имеется.
Постепенно в виртуальной комнате появлялось всё больше и больше людей: работники FIA, технические представители Ф1, другие пилоты. Даже второе пришествие произошло и на созвон, к сожалению, явился самый главный хейтер нового регламента — достопочтенный мистер Ферстаппен. Камера и микрофон, правда, пока выключены, а вместо иконки стандартная серая заглушка. И всё равно Расселл почувствовал его присутствие, как будто в комнату зашёл тигр. Или, в данном случае, лев.
Ну вот тут, наверное, и стоило бы начать переживать.
Но Джордж верил, что справится. Это просто рабочий созвон. Макс, скорее всего, как обычно будет молчать. Он же терпеть не может эти встречи. Учитывая то, что камеру он даже не включил, то велика вероятность, что вместо него там вообще сидит Сэсси. Или один из тех бедолаг-рассыльщиков, который остался без работы, а большущий гонорар нужно всё равно отрабатывать.
Всё будет хорошо.
Он открывает чат Zoom, чтобы проверить, все ли ссылки рабочие, и натыкается на приватное сообщение.
Макс:
джорджик привет
ты в шортиках ща?
скинь
или я буду думать что ты в одних трусах
а это уже неприлично на рабочем созвоне
Джордж смотрит на сообщение и чувствует, как краснеют уши и щёки. Это не потому, что он стесняется своих ног. У него отличные ноги. А потому, что сам факт вопроса — уже нарушение границ, и это не может не бесить.
К большому сожалению, Макс всегда возвращается. Как там говорил Зак Браун? «Злодей из фильмов ужасов», да? Зовите его Чаки, блять! Макс-бумеранг-герпес-хуёвое решение-Ферстаппен.
Палец британца невольно ищет кнопку «Заблокировать пользователя». И как назло, в Zoom не было такой функции. Только «удалить из конференции», но и это работало только на время текущего звонка... Действительно, кто ж вообще блокирует людей тут, а? Это всё равно что заблокировать кого-то в калькуляторе или в микроволновке.
Джордж понимает, что лучшая защита — это игнорирование. Он просто не будет отвечать и проведёт собрание так, будто никакого личного чата не существует. Заебись стратегия, ни дать, ни взять.
Макс:
я тут
смотрю на тебя
Расселл хмыкает и невольно-недовольно поднимает глаза к основному залу. Макс, к большущему сожалению, всё-таки включил камеру. На нём — футболка с вырезом, из которого выглядывают ключицы. Волосы мокрые — видимо, только из душа. Или из бассейна. Или он опять упал в фонтан, потому что это Макс, тут возможны реально любые варианты.
Он с прищуром улыбается в камеру. Улыбка, которую Джордж в последнее время часто видел в кружочках. И которая, как он надеялся, больше не будет направлена на него. Макс поднимает руку и машет ею. Камеру наверное протирает…
— Итак, коллеги, — говорит Джордж в микрофон. — Вроде все, кто надо, уже здесь, так что будем потихоньку начинать. У GPDA на повестке есть несколько вопросов: технический регламент 2026 года, изменения в процедурах безопасности и...
Макс:
ну чё ты как маленький
я просто спросил про шорты
это нормальный дружеский вопрос
Нихуя не нормальный и уж точно не дружеский.
— ...и изменения в квалификационном формате, — продолжает Джордж, чисто потому что надо что-то говорить. — Слово предоставляется представителю FIA по техническим вопросам.
Макс:
ты игноришь меня да?
ну джорджик
джордж
джордж
«Боже, — подумал Джордж. — Это «Монтойя, пор фавор» в цифровом формате. Он будет писать моё имя, пока я не сорвусь».
Джордж закрывает глаза на секунду. Открывает. Макс, к его большому разочарованию, никуда не делся. Он сидит себе преспокойно в своём квадратике, чешет за ухо непонятно откуда взявшегося кота, и смотрит на Джорджа так, будто они не на созвоне с FIA, а в том пресловутом баре в Паттайе.
На экране появляется мужчина в очках, начинает вещать про рекуперацию энергии. Джордж делает вид, что слушает. Но на самом деле он смотрит в угол, где мигает чат.
Макс:
джордж
не игнорь меня я сосал твой член
:-(
джорджик
ну пожалуйста
просто скажи да или нет
я ж не прошу голые коленки
хотя прошу
но шорты это хотя бы прилично
Джордж сжимает губы в тонкую линию. Он не будет отвечать. Всё-таки он взрослый человек и не обязан участвовать в этом бесоёбстве.
Макс:
я же знаю что ты читаешь
я вижу как у тебя глаз дёргается
— ...и таким образом, мы планируем опробовать это уже на квалификации в Майами, — заканчивает представитель FIA.
Джордж кивает, хотя по факту не услышал ни слова.
— Спасибо. Вопросы есть?
Макс:
да у меня есть вопрос
когда ты пришлешь мне фото ножек??
Джордж машинально поправляет край шорт, хотя камера показывает только лицо. Не дождёшься, сволочуга.
Ландо Норрис включает микрофон и говорит:
— А можно уточнить, как это повлияет на износ шин? А то у нас в прошлый раз были проблемы...
Расселл выдыхает. Норрис сейчас задаёт нормальные вопросы. Нет, реально, почему Ландо задаёт нормальные вопросы..? Это подозрительно, но ладно. Они сейчас обсудят шины, безопасность старта, потом разойдутся, и Джордж наконец сможет выпить чай и подумать о том, как он дошел до жизни такой, что его преследует голландский психопат даже в зуме.
Макс:
ландо молодец
а ты молодец?
ты молодец джорджик
ты ж мой хороший!
скинь шортики
Наверное, всё-таки стоит его послать один раз нахер.
Джордж (приватно Максу):
Я на работе.
Фото пришлю, когда свиньи научатся летать.
Макс:
услышал
я тоже на работе
но моя работа это ты 💋
Ага, попался! Вот ты и спалился, работяга! Он явно пытается вернуть расположение Джорджа, чтобы вернуться на старый фронт работы. На унылом созвоне с FIA сидеть сложнее, чем сёрфить видео со свинками, да?
Джордж:
А моя работа это следить за тем, чтобы Вольфф тебе трубки не обрывал.
Всё, давай прекращай этот цирк.
Макс:
а что ты сделаешь если не прекращу?
отшлёпаешь?
https://youtu.be/dQw4w9WgXcQ?si=WjOG-E1oPF72cZC9
Джордж знает эту ссылку. Он всегда её узнаёт, поэтому в сотый раз он не поведётся.
Джордж:
Ты серьёзно? Рикроллишь меня на рабочем созвоне?
Макс:
это не рикролл
это видео как свинки едят арбуз
очень мило
ты бы улыбнулся
Чисто из праздного любопытства он открывает ссылку в соседней вкладке. Там действительно свинки едят арбуз. Одна маленькая розовая хрюшка в вязаной шапке так усердно чавкает, что у неё подгибаются ножки.
«Боже, какая милота», — думает Джордж. — «Стоп. Ты меня не подкупишь! Неужели он думает, что я переписываюсь с ним чисто ради самых отборных роликов со свинками?»
Он и сам не знает на самом деле, зачем он переписывается с Максом, но точно не ради этого.
Джордж закрывает вкладку.
Макс:
ты улыбнулся
я видел
у тебя в глазах появились искорки
я хочу украсть твои искорки и хранить их в банке
Чтобы что-то украсть, сперва нужно это найти. Чего-чего, а вот искорок в глазах у него никаких нет!
— Следующий вопрос, — говорит кто-то из представителей FIA. — Это поведение на трассе, в частности, правила защиты позиции. В прошлом сезоне было несколько спорных моментов, и FIA хочет...
Макс:
понимаешь, ты меня заблокировал везде
везде джордж
ты видел я писал тебе в гугл таблицу
ты знал что в гугл таблице можно переписываться?
Конечно, блять, он теперь знает! Макс же написал ему туда. Добавил приписку, мол, он знает, как сделать его «Кардио во вторник» более продуктивным… Ферстаппен может быть действительно изобретательным и хитровыебанным, если дело касается блокировки.
Макс:
а ещё в календаре
можно оставлять комментарии к событиям
я написал «встретиться с джорджиком» на 14 февраля
и отправил тебе приглашение
ты не принял
Джордж:
Потому что сейчас апрель.
Макс:
ну значит в следующем году
Джордж:
Боже упаси.
Макс:
я скучаю по твоим мыслям(
они в последнее время какие-то холодные
наверное потому что ты меня заблокировал
они обиделись
а я по ним скучаю
можно я их поцелую? 🥺
Джордж внезапно подавился воздухом. Кашель вышел громким и совершенно неестественным. Несколько пилотов посмотрели в камеры с беспокойством.
— Всё в порядке, — прохрипел он. — Вода не туда пошла, извините. Я сейчас выключу микрофон.
У него не было воды.
Макс:
ты кашляешь
потому что я тебя смущаю, да
я тебя смущаю прямо на рабочем созвоне
у меня стоит
Джордж устало прикрывает глаза.
«Это не происходит. Это просто кошмар. Я сплю. Я сейчас проснусь, и меня никто не достаёт в Zoom. Я вообще не разговаривал с Максом Ферстаппеном. Мы просто коллеги и дай Бог обмениваемся сухими «поздравляю» после гонок. У меня нет его номера. У меня никогда не было его номера».
Первая мысль: «Это непрофессионально, аморально, граничит с домогательством». Вторая: «Почему я не закрыл чат?» Третья, самая страшная: «Почему мне не противно?»
Он всегда считал себя человеком с чёткими моральными ориентирами. Харассмент — плохо. Неуважение личных границ — плохо. Писать коллеге про стояк на рабочем созвоне — плохо, плохо, плохо. Но Максу почему-то всё прощается. Не потому, что он какой-то особенный. А потому, что… Блять, просто потому что. Не спрашивайте. Он и сам толком пока не решил почему. Нормальные причины отсутствуют — кроме той, что ему, похоже, это по-извращённому нравится.
Нравится, что Макс хочет его так откровенно. Нравится, что он не стесняется. Нравится, что он готов выглядеть конченным дебилоидом, лишь бы Джордж знал: ты мне нужен, вот так, по-дурацки, по-животному, без всех этих «давай сначала выпьем чай и обсудим регламент».
Расселл никогда не позволял себе так хотеть. Он всегда держал желания в узде, как норовистых лошадей. Но Ферстаппен выпускает их на волю. И теперь они носятся табуном по безграничным просторам его сознания, топчут аккуратные клумбы порядка и сбрасывают своих никчёмных всадников.
Он открыл глаза. В чате светилось новое сообщение.
Макс:
шучу
или нет? 🤪
Пошёл нахер, шутник ёбаный.
Он не отвечает на сообщение, но и не посылает нахуй. Это маленькая победа. Или большое поражение. Он уже не понимает, где у него верх, а где низ.
Zoom-конференция продолжается, и Джордж начинает подозревать, что это никогда не закончится.
Макса, как и в ночных переписках, факт игнора лишь больше раззадоривает.
Макс:
ты не слушал Карлоса
я знаю
потому что ты смотрел не на него
я вижу твой взгляд
он направлен чуть вверх и вбок
ты читаешь мои сообщения
это меня очень радует
Ну пиздец. Радует это его.
Макс:
знаешь, я смотрел одно видео на ютубе
там чувак говорил что если человек тебе нравится то ты смотришь на него чаще чем на других
я сегодня считал сколько раз ты посмотрел на меня
семь раз за двадцать минут
это много
ты смотрел на Оскара три раза
на Фернандо ноль
на Карлоса один раз.
выводы делай сам
Выводы — Максу Ферстаппену нехуй делать. Чё тут выводить-то?
Макс:
я не говорю что ты в меня влюблён
я просто говорю что статистика на моей стороне
Джордж:
Хватит.
Я веду митинг.
Макс:
митингуй дальше
я тихонечко
только смотрю
и пишу
Джордж поднимает взгляд на других участников встречи — Шарль смотрит на него с экрана с выражением «я сочувствую, но ничего не могу поделать». Ландо вообще смотрит то на Джорджа, то на Макса по очереди, как на теннисный матч.
Джордж:
Прекрати.
Я серьёзно.
Люди смотрят.
Макс:
кто?
шарль занят он себе ногти пилит
ландо вообще в начале своим вопросом ультанул а теперь амёба
чилл, малыш
Джордж:
Макс.
Ты вообще читал повестку?
Макс:
да
но ты до сих не ответил про шорты
это важнее
Расселл невольно бросает взгляд вниз, проверяет, видно ли что-то.
Джордж:
Я в брюках.
Официальных для совещаний.
А теперь прекрати.
Макс:
фу
разочарование
а я уже представил
Джордж:
Ты не должен был представлять!
Макс:
а я представил
и ничего ты мне не сделаешь
потому что я чемпион
а чемпионам можно
Джордж:
Кем написано это правило?
Макс:
мной
только что
я легитимный
а вообще
ты явно врёшь насчёт штанов
я чувствую
у меня есть радар на твои шортики
они короткие
и ты в них секси
Джордж:
Макс, ты меня реально заебал уже.
Зачем мне тебе отвечать, если ты всё равно мне не веришь?
Ещё одно сообщение не по делу и я нажимаю «заблокировать».
Клянусь богом.
Макс:
ты не сможешь
тут нет кнопки «заблокировать»
плюс я нужен на совещании
я важный
я единственный официальный представитель Red Bull
Расселл недоверчиво проверяет и, о чёрт, Ферстаппен действительно единственный участник от австрийской команды.
Наверное, остальные работники заняты поиском новых видео со свинками, ожидая скорейшей разблокировки. Иначе какого хера? Это показывает только то, что Макс настолько отвлёк Джорджа, что он не сразу обратил внимание на количество участников каждой из команд. Он же обычно вёл подсчёт…
Макс:
и если ты меня выгонишь лоран напишет письмо
а ты не хочешь получать письма от мекиса
потому что он пишет ужасно длинные письма
с кучей причастных оборотов
и смайликами 🙂
ты не готов к такому
Да нет, как раз-таки готов. Он, в целом, прошёл школу выживания в интернете с Ферстаппеном. Вряд ли какие-то несчастные причастные обороты могут быть хуже этого.
Он смотрит на имя Макса в списке участников и думает о том, как этот человек умудряется одновременно быть гениальным гонщиком и абсолютным психопатом. Эти два качества, видимо, идут в комплекте. Как чай и печенье. Как Формула-1 и постоянный стресс. Как Джордж Расселл и перманентное желание выкинуть телефон в окно.
Макс:
ты так зло молчишь
это меня заводит
когда ты зло молчишь я представляю что ты думаешь обо мне
а ты думаешь обо мне правда?
ну хоть немного
«Да. Я думаю о тебе. Я думаю о том, как уебать тебя этой гребанной полкой, которая висит у меня за спиной. Я думаю о том, как закопать твоё тело в лесу и сказать полиции, что ты уехал в Бразилию за кокосами. Я думаю о том, почему я вообще связался с тобой. Почему не удалил твой номер после первого же голосового про тайских проституток. Почему не сдал тебя в полицию нравов после Пхукета. Почему...»
Макс:
я знаю что ты думаешь
ты думаешь «какой же он мудак»
и улыбаешься
я прав?
джорджик
Джордж не улыбается. Он определённо не улыбается. Просто у него дёргается мышца на лице. Это как нервный тик от стресса.
«Почему я не нажимаю «удалить участника из конференции»? — думает Джордж. — У меня есть веские причины. Например… например… блять, нет ни одной. Но палец не двигается».
— Итак, — говорит он вслух, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Переходим к вопросу о штрафных баллах.
Макс:
ты очень сексуально начал про штрафные баллы
у меня ассоциации
штрафные баллы это как флирт
сначала ты набираешь очки потом получаешь наказание
можешь меня наказать 🫦
мне кажется я уже достаточно набрал «Джордже-баллов»
Ага, набрал столько, что хватит на пожизненную дисквалификацию. Сразу в нескольких сериях, причём. И ещё хватит на лишение лицензии на сдачу.
Макс:
я думаю тебе нравятся всякие наказания
потому что ты мазохист
Джордж немножко охеревает от такого наглого заявления. Он кто угодно, но точно не мазохист.
Наверное.
…Ну, ладно. Возможно, есть что-то дико извращённое в том, что где-то в глубине души он и правда получает некое сомнительное удовольствие от того, что Макс его бесит. Но это явно не мазохизм. Это... это сложная психологическая реакция на длительное воздействие голландского фактора. У этого явно есть умное научное название. Максохизм? Он его не знает наверняка, но оно точно существует.
— Конкретно про штрафы касаемо замен определённых деталей, — добавляет представитель FIA. — После трёх этапов у некоторых команд уже почти исчерпаны бесплатные замены аккумуляторов. Дальше замена только через штрафы. Есть предложение увеличить количество бесплатных замен с трёх до пяти на сезон. Мнения?
Макс неожиданно включает свой микрофон первым.
— Я за увеличение, — уверенно заявляет он. — Текущий лимит нереалистичен. Аккумуляторы деградируют быстрее, чем предполагали инженеры. У некоторых осталась одна бесплатная замена на весь оставшийся сезон, и это значит, что мы будем либо экономить ресурс, читай — ехать медленнее, либо получать почти каждое гран-при штрафы. Ни то, ни другое не способствует честной борьбе.
— А если увеличить лимит, — включается в разговор Джордж, — то команды с большими бюджетами просто начнут менять батарейки каждую гонку без оглядки на надёжность.
— Никто не будет менять каждую гонку, — заявляет Макс. — Я говорю про разумный запас. Хотя бы одна дополнительная замена на компонент. Это не сделает погоды для бюджетов, но спасёт команды от штрафов из-за заводского брака.
— Ты предлагаешь всем командам поднять лимит из-за того, что у какой-то конкретной команды проблемы с надёжностью? У нас в Mercedes, например, всё в порядке с батареями. Мы укладываемся в три замены.
— Конечно, если не выжимать из аккумулятора максимум, он и не сдохнет, — усмехается Ферстаппен. — Но мы здесь не для того, чтобы экономить. Мы здесь для того, чтобы побеждать.
В чате повисает напряжённая тишина. Никто не решается высказать что-то, пока эти двое спорят. Себе дороже, так сказать.
— Хорошо, — говорит Расселл, стараясь сохранить спокойствие. — Давай иначе. Одна дополнительная замена на компонент — это не просто «одна батарейка», а разработка дополнительных систем охлаждения, логистика, персонал. В условиях бюджетного потолка это удар по маленьким командам. Это создаст неравенство.
— Неравенство уже есть, — хмурится Макс. — И оно не в батарейках, а в том, как команды распределяют ресурсы. Если кто-то решит сэкономить на надёжности — это их выбор. Но почему из-за этого должны страдать все?
— Потому что Формула-1 — это командный спорт, — не сдаётся Джордж. — Если мы сейчас поднимем лимит, то через год придём к тому, что богатые команды будут менять компоненты после каждого дождика. Где тогда справедливость?
— Справедливость там, где все играют по одним правилам, — отрезает он. — Но если правила написаны так, что они выгодны только тем, у кого всё и так хорошо, то это не справедливость, а протекционизм. Ты реально хочешь, чтобы полгрида стартовало с пит-лейна в Монако?
Алекс смотрит то на одного, то на другого. Пьер поднимает бровь. Даже представитель FIA нервно поправляет галстук.
«Он не прав, — думает он. — Но он борется. И это тот Макс, которого я уважаю. Не тот, который присылает свинок. А тот, который выигрывает чемпионаты».
Макс:
😡
я злой
ты споришь со мной
а у меня от этого стояк
потому что ты такой сексуальный когда злишься
продолжай
я почти кончил
Где там кнопка «выгнать с конференции нахуй»?
— Макс, я понимаю твою позицию. Но бюджетный потолок — это ограничение, которое позволяет маленьким командам выживать. Если мы сейчас добавим им дополнительные расходы на компоненты, они просто лягут на дно.
— Я тоже тебя понимаю. Но если лимит не повысят, то мы просто снизим мощность на квалификациях, чтобы сохранить уже и так дохлые аккумуляторы. И будем стабильно стартовать со штрафами сзади. Тебе это надо?
— Мне надо, чтобы правила были едины для всех.
Макс:
у тебя глаз дёрнулся
когда я написал про стояк
это значит «да, у меня тоже»
Джордж:
У меня глаз дёрнулся от стресса, который вызываешь ты своими дебильными сообщениями.
Макс:
значит я вызываю у тебя сильные эмоции
это первый шаг
к любви
или к убийству
я согласен на оба варианта
— Макс, если у тебя есть конкретные цифры по надёжности, я готов их изучить. Но пока я вижу, что проблема не в лимите, а в качестве сборки.
— Качество сборки? У нас лучшие инженеры в паддоке! Ты бы свои цилиндры проверил, прежде чем на других показывать.
— Ага, как ты шины, — язвительно ответил Джордж, вспоминая последнюю дисквалификацию Макса в GT3.
Ландо прислал удивлённый смайлик в общий чат. Кто-то написал «ой». Джордж почувствовал, как в груди поднимается волна злости — и одновременно странного, почти запретного возбуждения.
Макс:
о укусил
мне нравится
ты такой колючий сегодня
как ёжик
с красивыми глазами
и губами
которые я хочу поцеловать
прямо сейчас
плевать на FIA
— Макс, я понимаю, что штрафы это неприятно. Но если мы увеличим лимит, то через год команды начнут производить компоненты ещё менее надёжными, потому что будет запас. Это известный эффект — чем больше лимит, тем меньше стимулов к качеству.
— Это известная отмазка, — парирует он. — Ты просто хочешь, чтобы гонщики платили за инженерные ошибки. Я не согласен. Давайте проведём на скорую голосование. Кто за увеличение лимита хотя бы на одну батарею и один элемент?
Больше половины участников подняли руки.
Макс:
вот видишь
все за меня
но я душой за тебя
ну кроме этого мнения
а так целиком и полностью
а вообще, ты ужасно милый когда споришь
ушки краснеют
я хочу их укусить
несильно
чуть-чуть
по-любовному
Джордж:
У меня не красные уши, а просто прилив крови к голове, потому что ты меня бесишь.
Макс:
а у меня прилив к…
Джордж почувствовал, как его уши действительно стали горячими. И не только уши.
— Хорошо. Давай сделаем так: я готов рассмотреть петицию на увеличение лимита, но только при условии, что будет ужесточён контроль над использованием замен. Никаких «поменял на всякий случай». Только по факту выхода из строя. Подтверждённого независимой комиссией. Чтобы не было злоупотреблений.
Макс молчит несколько секунд. Потом говорит:
— Звучит разумно.
Теперь обсуждение идёт между техническими представителями.
Макс:
ты классный
даже когда споришь
особенно когда споришь
у тебя мозг работает как суперкомпьютер
и я хочу быть твоим процессором
или батарейкой
Джордж:
Мы только что чуть не поругались из-за регламента.
Макс:
это были прелюдии
просто словами
и через зум
я доволен
Джордж:
Это была профессиональная дискуссия.
Макс:
весьма профессиональная
кстати
я просто хочу чтобы ты знал
что я купил халат
такой же махровый как у тебя
я его купил специально
чтобы думать о тебе
и гладить себя по...
Джордж резко дёргает мышкой и едва не закрывает Zoom. Он сделал вид, что проверяет повестку дня. Он даже произнёс что-то умное про технические директивы, хотя понятия не имел, что именно сказал.
Слишком много уж пошлых шуток на один квадратный метр переписки! Что за сирый и убогий секстинг? Пубертат резко в голову ударил, что ли? Макс совсем там одичал на весеннем перерыве?
Джордж говорит про всё, что угодно, лишь бы только не думать о Максе в махровом халате, который гладит себя по...
Боже.
Ему нужно выпить.
Но сейчас даже не середина дня, и он на рабочем созвоне.
Макс:
ты опять меня игноришь
это грубо
я обижусь
ты игноришь меня из-за того что я написал про халат?
прости
я больше не буду
писать про халат
пока ты не попросишь
я его даже сниму
Ага, проблема же только в этом!
Джордж сжал зубы так, что челюсть заныла.
Макс:
а можно попросить?
джордж
я буду хорошим
обещаю
ну джордж
джордж
Джордж не отвечает. Он ведёт собрание, обсуждает технические регламенты и штрафные баллы. Никаких халатов, эфемерных поглаживаний и прочих глупостей.
Макс:
кстати
я тут нашел приколы про британцев
хочешь скину?
там такие перлы
https://anekdotovstreet.com/nacionalnosti/anglichane/
Джордж с ленивым интересом переходит по ссылке и там действительно анекдот. Про британцев, чай и королеву. Оскорбительный, бесконечно тупой и такой неказистый, что Джордж непроизвольно хмыкает.
— Что-то смешное, Джордж? — спрашивает Льюис с подозрением.
— Нет, — отвечает Джордж. — Просто... эм... вспомнил анекдот.
— Какой? — Ландо включает камеру, и на его лице было написано «я знаю всё и сейчас разоблачу тебя».
— Неважно.
— Ну давай, расскажи, — влезает Шарль. — Мы все устали, нужен перерыв на юмор.
Джордж смотрит в чат.
Макс:
расскажи
я разрешаю
он оч смешной
ну почти
если ты англичанин то не очень
а ты британец
…
прости
но всё равно расскажи
— Нет, — говорит Джордж. — Это неподобающе для рабочей встречи.
— Сейчас перерыв, — напоминает представитель FIA. — Можете пару минут отдохнуть.
Джордж вздыхает.
— Ладно. — он прочистил горло. — Встречаются англичанин, немец и голландец. Англичанин говорит: «У нас лучший чай в мире». Немец говорит: «У нас лучшие машины в мире». А голландец говорит: «А у нас лучшие...»
Он запнулся, потому что в чат пришло:
Макс:
проститутки
скажи проститутки
я разрешаю
это будет отсылка к нашему первому разговору
романтично
— ...лучшие сыры.
— Это не смешно, — констатирует Ландо.
— Я знаю. Поэтому и не хотел рассказывать.
Макс:
трус
я бы сказал проститутки
я ничего не боюсь
Джордж:
Ты вообще ничего не боишься, потому что у тебя нет инстинкта самосохранения.
И совести.
И чувства такта.
И, судя по всему, вкуса — потому что ты носишь зеркальные очки.
Макс:
зато у меня есть ты 💋
и не надо тут гнать на мои очечи
я видел как ты смотрел на меня в них
ты рассматривал своё отражение потому что ты себе нравишься
я тебя понимаю
Джордж:
Да я вижу ты совсем ахуел.
Ерунду какую-то пишешь, анекдоты про мою страну ищешь…
И это всё на совещании с FIA…
Макс:
я многотаскерный
могу одновременно слушать про аэродинамику и искать оскорбительные цитаты про англию
Ага, видимо по такому принципу и выбирают работников в Red Bull Racing. Обязательные условия.
Джордж:
Это не многотаскинг, а диагноз.
Макс:
ну ты же меня таким больным любишь
говорил же
«мне тоже нравится»
я даже сохранил скрин
и заламинировал
Видимо этот позор будет теперь преследовать его до конца жизни.
Джордж:
Я не говорил «люблю».
Я сказал «мне тоже нравится».
Это разные вещи.
Мне нравится чай.
Мне нравится, когда машина хорошо едет.
Мне нравится, когда ты не пишешь мне 300 сообщений в час…
Тем временем участники обсуждают процедуры безопасности после аварий. Слово берёт представитель FIA по медицинским вопросам — женщина с серьёзным лицом и указкой.
— ...поэтому мы рекомендуем внедрить обязательный медицинский чек-ап после каждого инцидента с перегрузкой выше 15G...
Джордж кивает. Он согласен. Он вообще со всем согласен, потому что он не особо слушает. Расселл читает чат и деградирует как профессионал и как личность, и всё это из-за Ферстаппена.
— У нас вроде как было предложение создать подкомитет по медицинским протоколам, — говорит Расселл. — Кто готов войти в его состав?
Пиастри и Леклер поднимают руки. Ферстаппен в своём окошке поднимает обе руки, потом показывает большой палец вверх, потом сердце из пальцев, потом снова молитвенный жест.
Джордж делает вид, что не замечает.
Макс:
я войду в любой твой комитет
хоть в комитет по мытью посуды
я буду мыть посуду и смотреть на тебя
и задавать вопросы
«а эта тарелка горячая? как твои ножки?»
Джордж:
В комитете по мытью посуды нет ножек.
Макс:
тогда я создаю новый комитет
комитет по изучению ножек джорджа расселла
я председатель
ты почётный член
мой любимый член если честно
заседание первое
пункт первый — скинь ножки
— Спасибо всем, кто вызвался. Мы свяжемся с вами дополнительно.
Макс:
свяжись со мной
прямо сейчас
веревкой свяжись
или наручниками
у меня есть наручники
розовые
со стразами
в тон свинке джорджику
Джордж:
У тебя нет свинки Джорджика.
Макс:
теперь есть :-)
Джордж:
Ты серьезно..?
Макс:
нет
шучу
но мог бы
ты бы повелся
ты вообще на всё ведёшься
кроме моих умных аргументов про бюджет
тут ты кремень
мне нравится
Джордж удручённо смотрит в камеру. Он надеется, что его лицо ничего не выражает. Всё-таки он тренировался годами и умел сохранять невозмутимость, когда внутри всё кипело.
Но сейчас внутри не просто кипело. Сейчас внутри был полный пиздец. Извержение вулкана. Ядерный апокалипсис. И всё это — из-за одного голландца, который строчит ему сообщения, как будто у них не рабочий митинг, а свидание в Zoom.
Хотя...
«Нет, — одёргивает он себя. — Не свидание. Рабочий созвон. Очень важный. Про безопасность».
Джордж:
Прекрати.
Макс:
не прекращу
пока ты не скажешь что-то приятное
или не приятное
я согласен на любое
просто ответь мне
Джордж не умеет говорить красивых комплиментов. Это не потому, что он злой, чёрствый или чсвшник. Просто комплимент — это подарок без упаковки. Ты отдаёшь часть себя, и не можешь быть уверен, что её не выбросят в мусорку вместе с фантиком.
Он рос в семье, где похвалу нужно было заслужить. Где «молодец» говорили только за победу, а за старание молчали. Признание чужих достоинств — это будто бы признание своих недостатков. Лучше уж промолчать. Лучше не рисковать.
Но Макс вынуждает его рисковать каждый раз. «Ты мне нравишься», — пишет он просто так, без повода, без выгоды. Как будто это нормально — говорить такое.
Джордж:
У тебя красивые руки.
Он мгновенно порывается удалить это сообщение, но не находит кнопки.
Блять… Это же всё равно что сказать «я тебя хочу». Нет, гораздо хуже. Потому что хотеть можно по-разному: физически, ситуативно, на один вечер. А замечать красивые руки — это значит смотреть в долгую. Это значит, что ты уже внутри. Что ты уже не выйдешь.
И Макс это чувствует. Конечно, чувствует. У него же идиотский радар.
Джордж ждёт насмешки. Ждёт «о, ты всё-таки заметил» или «а что ещё тебе нравится?».
Макс:
...
что
повтори
я не расслышал
Джордж:
Я и ничего не говорил, придурок.
***
В какой-то момент, когда представитель FIA начал путано объяснять нюансы рекуперации энергии, в общем чате Zoom раздался голос Макса.
— По поводу энергоустановок, — Макс говорит чётко, без единого «эээ», без «блять» и «короче». Джордж на секунду забывает, что это тот же человек, который пару минут назад писал ему про наручники со стразами. — Я провёл симуляцию на базе прошлого сезона. Если снижаем мощность MGU-K на десять процентов, при текущем уровне рекуперации батареи будут просаживаться на длинных прямых — особенно в Спа и Монце. Нужно либо увеличивать ёмкость, либо менять алгоритмы разрядки. У меня есть расчёты, могу скинуть.
Он смотрит на квадратик с Максом. Тот выглядит абсолютно серьёзным — ни улыбки, ни подмигиваний. Где тот психопат, который писал всю эту херню? Он начинает по-серьёзке задумываться о тех бедных людях, которые вынуждены с ним переписываться.
— Но…
— Если мы оставляем текущий лимит топлива, то увеличение мощности MGU-K на пятнадцать процентов бессмысленно, — перебивает он. — Батарея просто не успеет накопить достаточно энергии для полного разряда. Я проверил на симуляторе в Милтон-Кинсе. Максимальный прирост времени на круге — ноль целых две десятых. А ради этого овчинка выделки не стоит.
В чате повисает пауза. Кто-то из инженеров удивлённо переспрашивает:
— Вы провели симуляцию?
— Да, — отвечает Макс. — На прошлой неделе. У нас новая модель энергоустановки на стенде, я попросил ребят прогнать сценарии. Если хотите, могу прислать отчёт.
Макс:
я сейчас такой умный был
а?
понравилось?
я старался
специально читал техрегламент
всю ночь не спал
хотел тебя впечатлить
получилось?
Получилось. Конечно, получилось. Но признать это — значит дать Максу ещё один козырь. Не будет ему никакого фулл-хауса сегодня…
Почему-то от Ферстаппеновского сочетания «гений» и «клоун» у Расселла внутри что-то переворачивается. Он ненавидит его за напор. Уважает за ум. И хочет, блять, за то, что он есть.
Как же это всё тупо.
Джордж:
Ты не спал всю ночь, чтобы впечатлить меня на рабочем созвоне?
Макс:
да
я идиот
но ты же знаешь
для тебя я готов быть идиотом
и гением
и свиноводом
и инженером
кем скажешь
одно твоё слово пупсик и я буду кем угодно
Джордж:
Это так не работает.
Макс:
это работает именно так
я многотаскерный
полголовы за регламент
полголовы за тебя в шортах
всё честно
«Гениальный пилот. Технический мозг. Четырёхкратный чемпион. И клоун. Один хуй — клоун. Но клоун, который разбирается в энергоустановках. Блять».
Джордж:
Раз такой многотаскерный, то заткнись и дай мне, немноготаскерному, послушать обсуждение.
Макс:
😊
я тихонечко
просто смотрю
и радуюсь
я как в школе
только я не провинился
и я отличник
можно мне пятёрку?
или как в первом классе
когда учительница ставила звёздочки на лоб
я хочу звёздочку
от тебя
чтобы все видели что я твой звездный мальчик
Джордж читает это сообщение и чувствует, как уголок рта предательски дёргается.
«Он только что спорил со мной штрафных баллах, приводил статистику, предлагал системные решения… А теперь просит звёздочку на лоб. Как первоклассник. Боже, он же серьёзно... Он реально хочет, чтобы я его похвалил. Не просто «молодец», а чтобы я поставил ему звёздочку?»
Макс:
если не звездочка то может хотя бы поцелуешь меня в щёчку?
виртуально
хотя я не против реально
но щас созвон
может после
«Как он это делает? — думает Джордж. — У него что, процессор с двумя ядрами?»
Ответа, конечно, не будет. Потому что Макс — это Макс. И этим всё сказано.
Джордж:
Ты получишь звёздочку, если до конца созвона не напишешь мне ни одного сообщения.
Макс:
а две можно?
если я ещё и за других пилотов отвечу?
я могу
я про всех всё знаю
у меня шпионы в каждой команде
Джордж:
Шпионы?
Ты серьёзно?
Макс:
нет
я просто бахвалюсь
у меня нет шпионов
есть только три сердца
для гонок
для котов
и для тебя
Джордж смотрит на экран — Макс в своём квадратике мило улыбается. И ведь, чертила, не притворялся. Он реально такой. Гений и клоун одновременно. Просто он не видит противоречия. Для него обсудить рекуперацию и попросить поцелуй — одинаково естественно.
Джордж:
Я уже написал своё условие.
Макс:
ладно
😊
я молчу
(звёздочка моя)
Интересно, это он про Джорджа или про будущее поощрение?
Джордж пытается вспомнить, о чём вообще идёт речь на совещании.
Оказалось, они всё ещё обсуждают штрафные баллы.
***
После долгих мучительных мыслительных процессов, Джордж всё таки решает разблокировать Макса в WhatsApp. Исключительно ради того, чтобы тот ему прислал свои циферки для решения о лимитах.
Джордж:
Ладно.
Я тебя разблокирую.
Макс:
УРА
джорджик меня любит ❤️
Джордж:
Я не говорил «люблю».
Я написал «разблокирую».
Это не синонимы, коррекционка.
Макс:
для меня синонимы
Джордж:
Но только если ты обещаешь:
1) Не писать мне посреди ночи.
2) Не присылать столько кружочков подряд.
3) Не предлагать завести свинью хотя бы ближайшие полгода.
Макс:
окей
1) окей
2) окей
3) а если свинка будет маленькая?
Джордж:
НЕТ.
Макс:
ладно
я подожду полгода
но потом мы заведём свинью
и она будет спать в нашей кровати
Джордж:
В нашей кровати?!
Макс:
ну да
когда мы съедемся
я же говорил
сначала свинья
потом переезд
потом свадьба
потом дети
я всё распланировал
Джордж:
Ты распланировал нашу свадьбу..?
Макс:
ну да
а ты нет?
странно
я думал все так делают
заранее готовят рассадку гостей на свадьбу
подбирают хороший кейтеринг чтобы он приготовил свежие креветки…
Во придурок, да?
Джордж делает глубокий вдох. Он вспоминает, что не так давно у него был спокойный, размеренный, предсказуемый образ жизни. Он просыпался, тренировался, работал с инженерами, медитировал, пил ройбуш и ложился спать.
Теперь у него есть голландский психопат, который планирует их свадьбу через чат Zoom-конференции с FIA.
Джордж:
Макс.
Мы не женимся.
Не выходим замуж.
Мы даже, блять, не встречаемся.
Ты меня забомбил сообщениями, я тебя заблокировал, мы в разных вселенных, у тебя свинья, у меня репутация.
Макс:
это временные трудности
как дождь в Спа
а мы переждем и поедем дальше
Джордж:
Это не дождь в Спа, а цунами в Сан-Пауло.
Макс:
но красиво же
цунами
мощно
как моя любовь к тебе
Джордж думает, что Макс просто троллит его свиньями и свадьбой. Но потом замечает деталь: Макс не говорит «если», он говорит «когда».
«Когда мы заведём свинью», «когда ты переедешь», «когда мы поженимся». Не «может быть», не «было бы прикольно». А констатация факта.
Для Джорджа будущее — это проект. С вехами, дедлайнами, KPI. Для Макса будущее — это просто продолжение настоящего. Если сейчас ему хорошо с Джорджем, то и через пять лет будет хорошо. И неважно, что между ними расстояние, разные команды, репутации, свиньи. Важно, что он хочет этого.
Джордж никогда не был ничьим «когда». Он был «возможно» для спонсоров, «надеюсь» для команды, «посмотрим» для семьи. А Макс говорит: «будет». И это так непривычно, что хочется спорить. Доказывать, что мир сложнее. Что нельзя просто взять и спланировать свинью на двоих.
Но, может, можно? Может, любовь — это и есть способность говорить «когда» вместо «если»? Брать на себя ответственность за будущее, даже если оно не гарантировано.
Особенно, если не гарантировано.
Джордж хоть и пишет «мы не будем мужьями», но в глубине души уже примеряет обручальное кольцо. И думает, как заставить одеть Макса свадебный фрак вместо командного мерча. Он же испортит все эстетичные фоторамки в их гостиной, если припрётся в этом убожестве — отвратительный ярко-синий мерч «Ред Булла» никак не будет сочетаться с диваном в их гостиной!
Боже, все настолько херово и запущено, что он думает про сочетание фотографий с диваном в их общей гостиной. И про то, будет ли это всё сочетаться…
Он на Макса синит, что тот слишком рано думает про рассадку гостей и кейтеринг с креветками, а сам уже две недели как выбрал третий комплект постельного белья в четвертую гостевую комнату. И это, видите ли, не последняя комната, и уж точно не последнее постельное белье, с которым Расселлу придётся определиться. Всё ещё не так далеко зашло. Всё не так уж и плохо…
Но, в любом случае, это всё ничего не значит. Он просто предусмотрительный и ответственный.
Макс:
я тут подумал
а может нам завести не одну свинью
чтобы им не скучно было
пока нас нет
мы же гонщики
много путешествуем
свиньям нужна компания
Джордж:
Ты сейчас серьёзно обсуждаешь социализацию вымышленных свиней?
Макс:
свиньи это важно
они наши будущие дети
Джордж:
Они НЕ наши будущие дети.
У нас нет будущих детей.
У нас даже настоящих нет.
У нас есть только ты, который меня достаёт, и я, который тебя блокирует.
Это не семья.
Макс:
это семья
просто токсичная
как в хорошем сериале
Джордж закрывает глаза.
Он слышит, как бен Сулайем говорит что-то про «гармонизацию регламентов».
Гармонизация.
В его голове сейчас нет никакой гармонии. Только Макс Ферстаппен, который планирует их совместное свиноводство.
Джордж:
Если я соглашусь на одну свинью…
Ты перестанешь писать мне по 300 сообщений в день?
Макс:
нет
буду писать 400
но с фотками свиньи
это компромисс
Джордж:
Это не компромисс.
Это ухудшение условий.
Макс:
но со свиньёй
ты любишь свиней
ты добрый
я знаю
потому что целую твои мысли
Джордж:
Харэ целовать мои мысли.
У них есть личная жизнь.
И вообще, у них целибат.
Макс:
не прекращу
и вообще
хрю хрю
Джордж:
?
Макс:
это значит «поцелуй меня скорее»
на свинячьем
Джордж:
Это значит «давай, пожалуйста» или типа того.
Никакого «поцелуй меня» там нет.
Макс:
а я перевожу как «поцелуй меня скорее»
потому что хочу
чтобы ты меня поцеловал
скорее
Джордж смотрит в список участников. Кнопка «Удалить» рядом с именем Макса Ферстаппена. Один клик — и он исчезнет. Один клик — и наступит тишина.
Он не нажимает.
Джордж:
Ты невыносимый, эгоцентричный, гиперактивный голландский психопат.
У тебя нет чувства меры, нет такта, нет инстинкта самосохранения.
Ты наглухо отбитый.
Ты противоположность всего, что я ценю в людях: порядка, дисциплины, предсказуемости.
Макс:
это было очень красиво
серьёзно
душевно в душу
я растрогался
но ты не ответил на главный вопрос
Джордж:
На какой?
Макс:
ты в шортиках?
Джордж измученно закрывает глаза.
Совещание по-прежнему идёт. Кто-то говорит про гравитационные нагрузки.
Кто-то про медицинские протоколы. А он сидит с закрытыми глазами и думает о том, что Ферстаппен умудрился пролезть во все щели его жизни, сейчас ждёт ответа на вопрос, который никто в здравом уме не задаёт в рабочих чатах. А иногда даже в собственных мыслях боится озвучить.
Джордж:
Макс, мы на совещании.
Здесь бен Сулайем.
И Доменикали.
Я не буду это обсуждать.
Макс:
значит будешь после совещания?
ты же щас вроде на тестах да
сразу же после созвона вылетаю к тебе на частном джете
Джордж:
Ты не можешь просто взять и прилететь.
У тебя тренировки.
У тебя симулятор.
У тебя…
Макс:
у меня ты
ты у меня
это важнее
Джордж смотрит прямо в камеру. Его лицо — маска эталонного британского хладнокровия. Ни один мускул не дрогнул под ней. Леди Гага написала «Pokerface», глядя на него.
Джордж:
Ты блефуешь.
Макс:
я всегда говорю правду
даже когда вру
Джордж:
Это оксюморон.
Макс:
это красивое слово
как твои глаза
когда ты злишься
я прилечу
адрес
Джордж:
Я тебе ничего не скажу.
Макс:
узнаю у меня есть мекис
у мекиса есть телефон
у телефона есть доступ к базе данных FIA
там все адреса пилотов
я тебя найду
через пять минут после приземления
так что лучше скажи сам
будет романтичнее
Джордж:
Никто не даст тебе базу данных FIA.
Макс:
лоран даст мне всё
потому что я его любимчик
и я могу свалить с команды
а ещё потому что я сказал что это вопрос национальной безопасности Нидерландов
Джордж:
При чём здесь национальная безопасность Нидерландов?
Макс:
я национальное достояние, меня нельзя огорчать
а если я не узнаю твой адрес, я буду огорчён
если я огорчён, я плохо сплю
если я плохо сплю, у меня снижается концентрация
если снижается концентрация, я могу разбить машину
если я разбиваю машину, это видят по телевизору
если видят по телевизору, акции Red Bull падают
если акции падают, увольняют людей
если увольняют людей, они идут на биржу труда
если они идут на биржу труда, нагрузка на социальную систему растёт
если нагрузка растёт, правительство повышает налоги
если повышают налоги, народ недоволен
если народ недоволен, он выходит на протесты
если он выходит на протесты, полиция применяет водомёты
если полиция применяет водомёты, это попадает в новости
если это попадает в новости, иностранные инвесторы выводят капитал
если они выводят капитал, курс евро падает
если курс евро падает, вся Европа в жопе.
ты хочешь, чтобы вся Европа была в жопе, Джордж?
Джордж удивлённо смотрит в экран. Макс Ферстаппен только что выстроил логическую цепочку от его адреса до падения курса евро…
«Он же, блять, не шутит, — понимает Джордж. — Он реально прилетит. Не потому, что я согласился или позвал. А потому, что я не сказал «нет». Для него отсутствие запрета — это зелёный свет. Для меня — красный. Мы смотрим на одни и те же сигналы светофора и видим разные цвета. Это фундаментальное различие в восприятии реальности».
И это различие — оно не отталкивает. Оно… интригует. Потому что Джордж устал видеть только красный. Может, пора дать зелёный? Хотя бы на один поворот? Хотя бы на один адрес?
Он печатает, стирает, печатает снова. Пальцы дрожат — от злости, от страха, от предвкушения. Он не может дать адрес. Это будет означать, что он сдался. Что стены, которые он строил годами, рухнули под натиском одного придурка с его свиньями и тремя сердцами.
Джордж:
Ты псих.
Макс:
это ты уже говорил
повтори что-нибудь новое
например адрес
спасай экономику
Он делает глубокий вдох.
Джордж:
Нюрбургринг.
Остальное найдёшь сам, если ты такой гений.
Макс:
это трасса
а конкретнее?
Джордж:
Найдёшь.
Ты же говорил, что у тебя есть радар на мои шорты.
Значит, и на всё остальное радар найдётся.
Макс:
ты гений
я тебя люблю
через два часа
не надевай брюки
оставь шортики
те самые
короткие
Джордж:
Я уже говорил, что я в брюках.
Макс:
снимешь
когда я приеду
Джордж:
Я не снимаю брюки перед гостями.
Макс.
я не гость
я будущий муж
а мужьям можно снимать брюки
Совещание заканчивается через пару минут. Джордж должен подвести итоги. Он должен сказать что-то умное.
Вместо этого он пишет чисто из вредности:
Джордж:
Мы никогда не будем мужьями.
Макс:
будем
ты просто пока не знаешь
но я знаю
я всегда знаю
Джордж:
Ты не можешь всё всегда знать.
Макс:
почему?
я всё могу
я макс ферстаппен
я выигрываю там где другие сдаются
Джордж открывает рот. Все ждут, когда он скажет что-то протокольное и подведет встречу к логическому завершению.
— Уважаемые коллеги, благодарю за продуктивную встречу. Все материалы будут разосланы в течение дня. Вопросы можно направлять в рабочем порядке. Всем хорошего дня.
Он нажимает «Завершить встречу для всех» и Zoom-комната гаснет.
Странно это всё. Ещё утром он вроде как был «мистером Расселлом», представителем GPDA, голосом разума и порядка. А теперь он просто Джордж. Парень, который простил одного придурка, который ему слишком много писал, потому что тот слишком много писал… Да, он уже понял, что логика не его сильная сторона.
«Ты обещал мне звездочку».
Джордж смотрит в окно. Там, в небе скоро пролетит самолёт. Маленькая звездочка, которая падает прямо к нему.
«Я обещал. Но ты получишь целое созвездие. Потому что, когда ещё мне раздавать звёзды, если не сейчас? Когда ещё быть щедрым, если не с тем, кто летит за тысячу километров просто чтобы сказать «ты мне нравишься»? Кому ещё сдаться, если не ему?»
Он всю жизнь считал, что любовь — это совпадение. Когда два человека похожи: одинаковый режим, ценности, отношение к порядку. Он искал себя, умноженного на два.
А Макс пришёл и сказал: нет, любовь — это дополнение. Там, где у тебя ноль, у него единица. Ты спишь — он пишет. Ты блокируешь — он находит новый канал для связи. Ты строишь границы — он их не видит, потому что для него границ не существует.
Его одновременно бесило и восхищало в Максе то, что он сам себе не позволял — дурацкую открытость, готовность выглядеть клоуном и веру, в «ты можешь всё, если очень захотеть» — и отправить тридцать семь кружочков, и купить свинью, и прилететь без приглашения.
«Целую твои мысли».
Джордж улыбается и думает: «А я целую твою способность делать из меня идиота. Самого счастливого идиота на этой планете».
Где-то вдалеке взлетает частный самолёт. И где-то там, внутри, Макс уже пишет сообщение, которое Джордж прочитает через минуту. Оно будет дурацким. Оно будет нелепым.
Оно будет самым важным в его жизни.
Потому что некоторые мысли нельзя целовать на расстоянии. Их нужно встречать вживую.
Впрочем, целовать мысли не обязательно. Можно начать с губ.