Work Text:
Уже почти десять лет прошло с тех пор, как Хьюго потерял связь со своей судьбой. Он чах на глазах, не в силах найти себе место, он вальсировал меж людей, примеряя одну маску за другой. К тридцати пяти годам у него собралась внушительная коллекция, которой он не мог ни с кем поделиться; и которая несмотря на свою полезность, не приносила ему душевного покоя. Так Хьюго и прожил эти десять лет, пытаясь залатать дыру в своей судьбе случайными связями, сиюминутными прихотями и ограблениями, которые скорее походили на рисковые спектакли на грани безумия.
Пока наконец он не нашёл утешение в объятиях Вайза. Это не была любовь с первого взгляда. И это не были идеальные отношения, как у других судьбоносных пар, которые понимали друг друга с полуслова. Иногда они ссорились. Хьюго перегибал палку, проверяя как далеко Вайз позволит ему зайти. Вайз же обычно замыкался в себе, варившись в собственных страхах порой неделями, уходя в тотальный игнор, прикрываясь работой, до тех пор пока либо конфликт не исчезнет сам собой, либо пока кто-то из них не выдержит и придёт извиняться. Острый язык против измора. И последнее часто побеждало. Но чем чаще они использовали свои уловки, тем быстрее они стали их распознавать, и их конфликты переросли в своеобразную гонку вооружений: кто быстрее укусит, кто быстрее выведет на эмоции другого и кто быстрее разорвёт этот порочный круг и сделает шаг на встречу.
Да, их любовь не была идеальная, их сердца не бились в унисон, как диктовала социальная реклама на билбордах. Иногда они, будто назло друг другу, сбивались с их общего заданного ритма, но их внутреннее упрямство не позволяло закончить эти отношения. Потому что только Хьюго мог в среди горсти блестящих камней, таких разных и дешёвых, но искусственных, найти настоящий изумруд. Стирая налет чужих предубеждений и пыль, что изумруд так усердно наслаивал на себя годами, Хьюго полирует его с осторожностью коллекционера и настойчивостью Пересмешника, чтобы показать его блеск всему миру. В особо тёмные ночи, Вайз будет прижимать к груди сломленного ребёнка, нашептывая слова утешения. Его плечо будет впитывать всю скорбь, что молодая душа накопила в себе за тридцать лет, его пальцы будут расчесывать золотые пряди и свет будет гореть всю ночь, чтобы заблудшая душа могла найти путь домой. Их любовь не была идеальной. Но эту любовь они взрастили вместе, делая маленькие шаги друг к другу. Они были вместе не по воли судьбы, но по велению собственных сердец. Чем Хьюго очень гордился.
— Мы выбираем нашу судьбу сами, каждый день. — будет он говорить позже Вайзу, медленно гладя его по спине, — Наша любовь не была никем продиктована. И это возвышает нас над остальными. Мы сильнее судьбы.”
Хьюго уже видел их хэппи энд: красивая свадьба в каком-нибудь живописном месте, они дают клятву под цветочной аркой, весёлые и слегка пьяные гости соревнуются в скрытной техники прикрепления прищепок; уютный общий дом, где-то в тихом районе, в котором, по мнению самого Хьюго, прекрасно будут сочетаться его изысканный вкус и удивительное умение Вайза придать любому помещению домашний уют – маленький уголок только для них двоих; ужины со всей семьёй по пятницам. Вивиан будет восторженно рассказывать о новом фанфике, что они с Лилиак написали вместе, пытаясь во влечь в это Белль, пока Робин будет что-то причитать о её манерах. И конечно же ужин будет заканчиваться общим просмотром ужастика, который Белль принесла специально, чтобы подразнить старшего брата.
Оставалась лишь одна существенная проблема – нить Вайза всё ещё цела.
Она тянется к кому-то там в Нью-Эриду, кого Вайз ещё не встретил и возможно так и не встретит. Напоминание, что каждый день маячит на периферии его сознания, насмехаясь над ним и его планами, вырывая Вайза из их устоявшегося хода жизни, решая их судьбу. Очередной бессонной ночью Хьюго не может отвести взгляд от красной назойливой змеи, что так настойчиво связывала два сердца. Она пульсировала в темноте ярким светом, полная жизни, она повторяла изгибы своего владельца, струилась по смятому одеялу, уползая в глубь во тьму за дверь, и вела к тому, на кого Хьюго не мог повлиять.
В отличие от человека лежащего рядом...
Вайз спал глубоким непробудным сном, абсолюьно опустошенный, после череды заказов, что не давала ему продыху последние две недели. Его спина открытый холст перед мужчиной. Пересмешник медленно убрал руку с чужого бедра и потянулся к кинжалу, что он всегда держал под подушкой. Его движения плавны и тягучи словно мед, длинные пальцы обхватили потёртую рукоять, и лезвие хищно блеснуло в лунном свете. Другой рукой Хьюго аккуратно подцепил нить, она пульсировала в такт размеренному дыханию Вайза, не чувствуя угрозы. Он накинул петлю на лезвие и одним лёгким движением разорвал эту связь.
Секунда. Долгая, словно вечность, секунда оглушительной тишины и ощущения будто весь мир устремил своё внимание на это конкретное событие. А затем вздох. Вайз мгновенно проснулся от резкой боли в груди и всепоглощающей пустоты, что разрасталась в его сердце с каждой секундой. Внутри него будто погибла целая цивилизация за гибелью которой его заставляли наблюдать. Красная нить рассыпалась в его ладонях, пока от неё не остался лишь рваный крохотный кончик. Он смотрел на неё не в силах что либо сделать. Нестерпимое чувство хаоса и беспомощности охватили его, глаза наполнились слезами. Обеспокоенный голос Хьюго заглушался эхом его собственного крика. Он долго и неутешительно плакал, пока в голове вихрем бился лишь один вопрос:
"Почему? Почему этот человек так поступил со мной?"
Он оплакивал человека, которого даже не знал, но чей уход оставит нестираемый след на его сердце. В отчаянии Вайз цеплялся за рубашку мужчины, который, как он будет считать, поймал его в момент, когда его так жестоко и хладнокровно сбросили со скалы. Хьюго крепко обнял его, уверенно прижимая Вайза к себе, поглаживая серую голову, уткнувшуюся ему в шею. Он обнимал так, будто хотел уберечь его от всего мира. И это заставило Вайза плакать только сильнее.
— Всё будет хорошо, — повторял Пересмешник. Он будет рядом, будет вытирать горькие слёзы и нашёптывать сладкие обещания о их будущем. Он не будет ругать "судьбу" Вайза, наоборот он будет сглаживать углы, предполагать, что возможно тот человек тоже страдал, возможно он разочаровался в любви и его сердце точно так же разбито, а возможно он посчитал, что не достоин Вайза, потому что совершил много плохих дел в своей жизни. Он будет взывать к милосердию, потому что знает, что Вайзу ближе понимание и прощение, чем ненависть и реваншизм. Хьюго знает, что его возлюбленному придётся не просто, но он будет рядом, чтобы утешать и любить так, как никто другой не будет.
Он протягивает ему конец своей нити, как бы говоря: я понимаю, меня тоже предали...
— Но я справился, потому что ты был рядом со мной. А я буду рядом с тобой.
Нить Хьюго коротка, оборвана на конце, прямо как нить Вайза. Он охотно тянется к ней, хватаясь за то малое, что осталось, как за спасательный круг, сплетая их нити в аккуратный бантик. Вот так в тишине ночи, пока все спали, под лёгкое гудение компьютера с первого этажа, Пересмешник украл чужую судьбу.