Work Text:
Дом на Гриммо был первым волшебным домом, который посетил Том Реддл.
Его пригласил однокурсник Орион на каникулы в Рождество во время его четвертого курса. К тому времени ом уже привык к особенностям, которыми обладал Хогвартс — движущимся лестницам, секретным проходам и своему любимому открытию: комнате, содержащей горы потерянных и забытых сокровищ.
Но в течение этих недель с Орионом и его семьей, Том понял, что волшебные дома имеют больше своих причуд.
Как приглашенный гость, дом был добр к нему. Одеяла в кровати были подогреты предпочитаемой ему температуры. Мантии, которые он хотел надеть, были идеально выглажены. В огромной библиотеке ему стоило только подумать о чем-то и стопка нужных книг уже летела к нему.
Приют был мрачным и тусклым. Общежитие в Слизерине было комфортным, но ему было не комфортнее, чем всем остальным.
Том жаждал когда-нибудь жить в таком месте, как Гриммо — в месте, которое ощущалось своим.
Но как бы сильно он ни мечтал о подобном доме, Том никогда на самом деле не рассчитывал поселиться в Гриммо.
С другой стороны, он также никогда не ожидал стать частичкой души, запертой в кольце, быть освобожденным мальчиком, которому пророчили уничтожить его, влюбиться в этого же мальчика и в конечном итоге помочь ему убить более взрослую версию самого себя.
Так что, на самом деле, дом был довольно обыденным по сравнению с тем, через что Тому пришлось пройти за последние несколько лет.
Том и Гарри стояли у входной двери, глядя на облупившуюся изумрудную краску, дверной молоток в форме змеи и цифру 12.
— Я не приходил сюда много лет, — признался Гарри. — Я не знаю, в каком он может быть состоянии.
Как наследник Дома Блэков, одного касания Гарри хватало для того, чтобы дверь открылась.
Стоило Тому шагнуть вперед, как его тут же оторвали от земли.
— Что ты делаешь? — спросил Том с пылающими щеками.
— Традиция, — ответил Гарри, подхватывая его на руки, как невесту. — Я должен перенести тебя через порог.
— Я не твоя жена, — проворчал Том, но не искренне. Если честно, ему понравилось напоминание того, какой Гарри сильный.
Не успел Том мысленно перебрать все варианты того, как Гарри мог бы применить эту силу в их новой спальне, как его мягко опустили на ноги.
Он тут же чихнул.
Со слезящимися глазами он вытер лицо рукавом, пока вокруг поднимались клубы пыли, проникая в легкие и удушая его прямо на месте.
— Да уж, — вздохнул Гарри. — Тут предстоит немного поработать.
Мягко сказано, если Том вообще когда-либо в своей жизни слышал преуменьшения.
Было почти невозможно сравнивать этот полуразрушенный склеп с тем безупречным жилищем, которое Том так ясно помнил.
Спустя несколько дней уборки, сражений с полчищами пикси и едва избежав потери носа из-за особо агрессивной чайной чашки, Том задал вопрос, который считал абсолютно логичным.
— Нам обязательно жить именно здесь?
Том видел сейфы Гарри. Они могли позволить себе жить в любом доме, какой бы ни выбрали, в любой точке мира.
Более того, Том подозревал, что найдется немало ведьм и волшебников, которые с радостью подарили бы Гарри дом просто в знак благодарности за то, что он спас их мир от гибели.
Гарри посмотрел вниз на персидский ковер, который, казалось, был запятнан пугающим количеством крови, и переступил с ноги на ногу.
— Но это был дом Сириуса. Он оставил его мне. Я не могу...
Том вздохнул, подошел ближе и обнял Гарри за плечи.
— Это важно для тебя, — сказал он, прижимаясь губами к его виску. — Мы справимся.
Тому не потребовалось много времени, чтобы пожалеть об этих словах.
Том быстро понял, что дом на площади Гриммо, презирал их обоих и предпочел бы, чтобы его оставили гнить в покое.
Уборка была утомительной, но с помощью магии с ней можно было легко справиться. Однако это не имело особого значения, когда десятилетия пыли, казалось, скапливались заново, стоило оставить комнату без присмотра всего на несколько часов.
Портрет Вальбурги Блэк преследовал их в прихожей. Том знал ее еще в школе, жуткая маленькая стерва, и ему совершенно не нравилось, что ее кошмарное лицо занимает столь видное место в его доме.
И хотя ни одно заклинание не смогло ее снять, задернутая штора заставляла ее молчать большую часть времени. К сожалению, казалось, что штора двигается сама по себе, открывая ее в самые неподходящие моменты.
В той же прихожей стояла уродливая подставка для зонтиков из ноги тролля, которая питала личную неприязнь конкретно к Тому.
Она затаивалась, со злонамеренной точностью выбирая позицию, чтобы поставить ему подножку каждый раз, когда он проходил мимо.
Он лично сжег ее дотла, своими собственными руками, и все же, на следующее утро она вернулась на свое место.
Том застонал от боли, лежа там, куда упал, а подставка для зонтиков придвинулась ближе, явно злорадствуя.
— Я разорву тебя на куски голыми руками, — процедил ей Том. При этих словах штора, закрывающая портрет Вальбурги, отдернулась, и воздух прорезал леденящий кровь вопль.
— ИЗВРАЩЕНЦЫ! ГРЯЗНОКРОВКИ! ОСКВЕРНЯЮТ ЭТОТ СВЯЩЕННЫЙ ДОМ СВОИМИ ВЫРОЖДЕНЧЕСКИМИ ПОСТУПКАМИ! ПОЗОР САМОГО ИМЕНИ МАГИИ!
— Ой, да заткнись ты, корова! — крикнул в ответ Том. — Я был Старостой школы! А ты еле-еле наскребла четыре СОВ! Кто из нас еще позор? Мой парень спас мир! Твоему мужу приходилось надевать тебе на голову мешок, просто чтобы зачать наследника!
— АХ ТЫ МЕРЗКАЯ ДВОРНЯГА! Я ПРОКЛЯНУ ТЕБЯ!
— Какой палочкой? — спросил Том. — Ты ничего не можешь мне сделать! Ты мертва!
— Хватит ругаться с портретом, иди завтракать! — позвал Гарри из кухни.
— Иду, дорогой, — сладко ответил Том, одарив Вальбургу на прощание испепеляющим взглядом, и поднялся на ноги.
И хотя Том отказался от своих злодейских планов, он все еще питал слабость к мрачной эстетике. Однако эта слабость не распространялась на закрепленные на стенах головы бывших домовых эльфов Блэков, которые смотрели на него пугающе пустыми глазами каждый раз, когда он поднимался по лестнице.
Гарри от них тоже было жутко не по себе, но когда он попытался снять одну из них, она бросилась на него с острыми, как бритва, зубами. Укус вызвал проклятую некротическую инфекцию, потребовавшую экстренного лечения в больнице Св. Мунго.
После этого они решили оставить головы в покое.
Но вещью, приносившей Тому больше всего страданий, была раковина в ванной.
Эстетически она была великолепна. Краны украшали серебряные змеи, а сама чаша была вырезана из сияющего полированного обсидиана. Он вынужден был признать, что это мастерская работа.
К несчастью, она тоже была одержима.
Каждый раз, когда Том пытался воспользоваться этой мерзкой штуковиной, его ждал неприятный сюрприз. Струи воды били без предупреждения, окатывая его с ног до головы. Ледяная вода внезапно сменялась крутым кипятком и наоборот. Часто краны сдвигались ровно настолько, чтобы до них нельзя было дотянуться. Периодически из слива поднималось гнилостное зловоние, заполняя весь дом.
В одно прекрасное утро, когда Том мыл руки, вместо воды из крана полилась свежая теплая кровь.
Том отшатнулся, искренне напуганный. Поскольку с недавних пор его жизнь приняла куда более мирный и домашний темп, внезапный вид крови выбил его из колеи.
Бормоча проклятия, Том пошел обратно через спальню, направляясь к ближайшей свободной раковине.
— Чертов ад, гребаный кусок дерьма, ублюдок...
— Все в порядке, Том? — окликнул его с кровати Гарри, не отрываясь от журнала по квиддичу.
— Ты сегодня с утра выражаешься в лучших традициях Диккенса.
Тут Гарри поднял взгляд, и его глаза остановились на руках Тома, с которых мерно капала кровь.
— Господи, — выдохнул он. — Том. Какого черта? Ты кого-то _убил_?
— Нет! — огрызнулся Том. — Это снова та чертова раковина! Клянусь, она точит на меня зуб!
Глаза Гарри расширились от понимания.
— А, ну ладно, тогда все в порядке. А то я уж собирался напомнить тебе...
Он указал на декоративную подушку рядом с собой, на которой была жизнерадостно вышита крестиком надпись: Убивать — плохо!
Фыркнув, Том закатил глаза и вышел из комнаты, оставляя за собой кровавый след.
Том всегда просыпался рано.
В Хогвартсе он с радостью проводил утренние часы в одиночестве, потягивая чай в почти пустом Большом зале и обдумывая коварные планы на день.
Том по-прежнему вставал рано, но теперь ему нравилось оставаться в постели, глядя на Гарри, который всё ещё крепко спал рядом с ним.
Щеки Гарри слегка надувались при дыхании, его тело было тесно прижато к Тому. Это было такое прекрасное проявление доверия — позволить Тому находиться рядом с ним в таком уязвимом состоянии. И каждый раз, наблюдая это, Том чувствовал, как грудь наполняется теплой нежностью.
Том протянул руку, смахивая непослушный локон со лба Гарри. Его пальцы задержались, а затем скользнули вниз, обхватив щеку и мягко сжав ее. Он не хотел будить Гарри, по крайней мере пока, но вид Гарри был слишком соблазнительным, чтобы Том мог удержать руки при себе.
Плюх.
Момент умиротворения был прерван здоровенной каплей чего-то густого и липкого, приземлившейся прямо на очаровательный маленький нос Гарри.
Плюх. Плюх.
Том поднял глаза и раздраженно застонал. Прямо над ним с потолка мерно капал золотистый сироп.
— Фто такое? — пробормотал Гарри, сонно поднимая голову.
— Похоже, наш дом презирает саму идею приятного воскресного отдыха в постели, — сказал Том.
— Что это за чертовщина? — спросил Гарри, садясь, пока субстанция продолжала литься на них дождем.
Затем, к нарастающему ужасу Тома, Гарри собрал каплю этой жижи на палец и поднес к губам.
— Стой! — взвизгнул Том. — Ты не можешь просто... ты, идиот!
Гарри слизал сироп с пальца. Он задумчиво хмыкнул, причмокивая губами, прежде чем его лицо просияло.
— Это патока, Том! — радостно воскликнул Гарри. — Видишь, наш дом вовсе нас не ненавидит!
Шершненосец был магическим существом, довольно похожим на обычную пчелу, только полностью черным, и производил он патоку, а не мед. Однако важно было отметить, что патока, производимая шершненосцами, была совсем не из тех, что используются для пирогов с патокой. Употреблять ее в пищу настоятельно не рекомендовалось, так как она вызывала непреодолимое чувство меланхолии.
— Всё бессмысленно, — простонал Гарри. Он безвольно лежал на диване, его глаза были красными и опухшими. — Какой смысл жить дальше? Наш проклятый дом ненавидит нас, Том.
Они перебрались в гостиную, пока Том вызывал по каминной сети экстренную службу дезинсекторов, чтобы разобраться с заражением на чердаке.
— Не думаю, что в этот раз виноват дом, дорогой, — сказал Том. — Эти твари, скорее всего, гнездились там десятилетиями. Честно говоря, остается только гадать, чем всё это время занимался Кикимер.
Гарри внезапно сел прямо и обвиняюще указал на Тома пальцем.
— Не смей о нем так говорить! — завыл он. — Он горевал, Том!
Гарри громко шмыгнул носом, прижимая к груди декоративную диванную подушку. Том любезно не стал указывать на вышивку, которая гласила: «Если не знаешь, что это такое, не бери это в рот!»
— Его лучший друг утонул в озере с инферналами! — продолжал Гарри срывающимся голосом. — И бедный Кикимер даже не мог помочь, ему пришлось просто смотреть своими большими желтыми глазами и маленькими ушами, как у летучей мыши...
— Прости, дорогой, — успокаивающе произнес Том. Он подошел к Гарри, достал из кармана носовой платок и протянул ему. — Это было бестактно с моей стороны. Просто вспомни, что сейчас Кикимер куда счастливее в Доме престарелых для домовиков, куда мы его отправили.
Гарри взял платок и громко высморкался.
— Он лучший в пиклболе, — сказал он.
— Самый лучший, — согласился Том. Очень свирепый противник на корте.
— Они ведь не убьют шершненосцев? — спросил Гарри тихим голосом.
— Я специально велел им этого не делать, — сказал Том.
Лично Том предпочел бы немедленное и полное уничтожение этих мелких тварей, но Гарри был немного чувствителен к подобным вещам, даже когда не страдал от магически вызванной меланхолии.
— Я уже написал Хагриду насчет того, чтобы перевезти колонию в Запретный лес.
К удивлению Тома, вместо того чтобы обрадовать Гарри, его слова вызвали новый каскад слез.
— Хагрид! — выдавил из себя Гарри. — Бедный, милый Хагрид! Ты разрушил его жизнь!
Челюсть Тома раздраженно сжалась. Это была уже древняя история, довольно-таки удар ниже пояса, чтобы припоминать это сейчас. Кроме того, они с Хагридом всё уладили. Они каждые две недели вместе играли в бридж.
Том глубоко выдохнул, напоминая себе, что Гарри сейчас не в своем уме, и было бы глупо принимать его слова близко к сердцу.
— И Миртл! — всхлипнул Гарри. — Мерлин, бедная Миртл! Бедная, несчастная, плачущая, хандрящая Миртл!
Том уставился на него с недоверием. Миртл? Теперь Гарри плакал из-за извращенного привидения, которое сделало своим хобби шпионить за ним в ванной?
Том очень надеялся, что эффект скоро пройдет. Но до тех пор ему нужно было куда-нибудь сбежать, чтобы переждать — подальше от всех этих рыданий.
— Это потрясающе, — сказал Гарри, улыбаясь. — Ты превзошел самого себя.
Том приосанился. Он с глубоким удовлетворением наблюдал, как его возлюбленный продолжает есть — явно смакуя каждый кусочек блюда, которое Том так тщательно для него приготовил.
Всё было хорошо. Действие патоки прошло через несколько часов. Шершненосцы были удалены без происшествий, а их спальня была полностью очищена от сладкой жижи.
И теперь они праздновали.
Готовка тоже прошла относительно спокойно. Не было никаких таинственных возгораний или исчезающих ингредиентов. Том подвергся нападению лишь одного взбесившегося разделочного ножа — от которого грациозно увернулся.
Том уже начал верить, что они с Гарри и правда смогут сделать это место своим домом.
А затем раздался стук.
— Мы ведь никого не ждем, верно? — спросил Гарри.
Том покачал головой.
После ряда все более жестких предупреждений Полумна Лавгуд наконец-то перестала заявляться без приглашения, чтобы проверить его уши на наличие мозгошмыгов. Остальные друзья Гарри были достаточно воспитаны, чтобы соблюдать элементарный этикет.
— Тогда кто...
Вилка со звоном упала на тарелку Гарри, его глаза расширились, уставившись на что-то прямо за плечом Тома.
Медленно Том обернулся.
Они ужинали на кухне. Позади Тома находилась стеклянная дверь, ведущая в заросший и смертоносный сад, который в данный момент ожидал вмешательства Невилла.
И за этой дверью... стояла раковина из ванной.
И стучала.
Один из кранов превратился в маленькую, идеально сформированную руку. Она потянулась вперед и постучала по стеклу, почти вежливо.
Гарри нервно рассмеялся.
— Эм... ты впустишь эту раковину?
Том поднялся на ноги, решительно зашагал к двери и распахнул ее.
Он быстрым движением поднял палочку, направил ее на адскую чашу и рявкнул: «Авада Кедавра!»
Из палочки вырвалась вспышка зеленого света, и раковина разлетелась на тысячи сверкающих осколков.
Том спокойно закрыл дверь.
Он повернулся обратно к Гарри, слабо улыбаясь и стряхивая пыль с мантии.
— На десерт у нас шоколадный крем, — сказал Том.
Гарри уставился на него с открытым ртом.
— Эм, Том?
— Это было несколько грубо, — признал Том, — но необходимо. Завтра мы просто купим замену. Раковину, которая будет нас достойна.
Тук-тук.
Том резко обернулся, опешив.
Раковина стояла там, снова целая и невредимая.
Маленькая ручка снова постучала с оттенком нетерпения.
— С меня хватит! — рявкнул Том. — Мы съезжаем!
Гарри тут же закивал.
— Точно. Да. Думаю, так будет лучше всего.