Work Text:
— Рэй Салина ждёт!
Тонкий изящный силуэт у борта кажется знакомым. Сердце успевает радостно встрепенуться и тут же разочарованно замирает, кольнув тоскливой болью. Обознался, обманулся сходством одежды и фигуры. Не Рокэ… не Алва.
У вице-адмирала Салины смуглая кожа и глубокие тёмные глаза. И запах совсем не похож на тёплую пряную осень — Луиджи чует его даже на пронизывающем ветру, он густеет в брызгах волн, долетающих до высокой палубы. Или это дождевые капли, под низким серым небом не понять.
Все марикьяре пахнут морем, каждый по-своему. Впрочем, не только они, разбойники с Межевых островов в этом отношении не отличаются от честных марикьярских купцов, из-за этого порой случаются… недоразумения. Луиджи близко знается с морем и без особых затруднений разбирается в подобных запахах, однако на военном совете на борту «Франциска Великого» всё равно оказывается оглушён и сбит с толку. Там людно и тесно, и он словно попадает в безумный водоворот, захваченный сразу всеми течениями и ветрами далёкого Померанцевого моря.
Теперь Луиджи отчётливо слышит резкий холод, тревожный для любого моряка. Вице-адмирал Салина пахнет грозой и приближающимся штормом. И адмиралом Альмейдой — его запах уже хорошо знаком Луиджи. Сложноописуемый и всепоглощающий, как приход высокой волны из открытого моря, он красиво переплетается с опасным запахом Салины. Они должны быть очень гармоничной парой, если Луиджи хоть что-то в этом понимает.
Вице-адмирал Салина — меченый омега, и едва ли он единственный такой. Луиджи полагает, что на совете высших офицеров флота Талига он чуял не одного омегу. А у кэналлийцев есть их соберано. У некоторых народов странные порядки.
Одна нота звучит не в лад. Слабая, терпкая, немного сладковатая. На «Франциске» Луиджи думал, что ему просто чудится в мешанине запахов или что кто-то из марикьярских офицеров неудачно подобрал для себя благовония. Но сейчас он почти уверен, хотя это немыслимо. Не посреди холодного зимнего моря, не на флагмане готовящейся к бою эскадры. На алой, будто кровь, палубе.
Вице-адмирал Салина стряхивает брызги — или всё-таки дождевые капли — со своего плаща. Богато расшитый чёрно-синий камзол облегает гибкую фигуру гораздо теснее, чем свободный крой военного мундира. Слова приветствия застревают у Луиджи в горле.
Салина безумец. Как он может так рисковать? Как Альмейда позволил ему, почему не отстранил от командования и не отправил на один из кораблей сопровождения? А лучше на берег, в тепло и безопасность. Не может же быть у марикьяре настолько безрассудных обычаев.
Луиджи осознаёт, что бестактно таращится, и торопливо поднимает взгляд. Его смятение не осталось незамеченным, в пронзительных чёрных глазах Салины искрит насмешка. Алва, с горечью думает Луиджи, смотрел похоже, когда бросал вызов всем писаным и неписаным законам.
Салина невозмутимо кивает ему, позволяя сохранить лицо и предостерегая от расспросов.
— Я слушаю, капитан.