Chapter Text
Зандик умер три месяца назад, но продолжал появляться в его доме чаще, чем при жизни, и это бесило Панталоне до зубовного скрежета.
Настоящий Зандик мог сутками не выходить из лаборатории, и о его существовании напоминали разве что запах реагентов в коридорах, редкие записи на полях чужих документов и чашки давно остывшего кофе, оставленные в самых неподходящих местах.
Сегменты же были повсюду.
Один занимал ванную по утрам, неизменно оставляя после себя воду на полу. Другой без спроса таскал книги из его кабинета и возвращал их уже с пометками на полях. Младший имел отвратительную привычку сидеть прямо на ступенях лестницы, и Панталоне несколько раз едва не наступил на него в темноте.
А Омега словно решил заполнить собой весь дом.
Он спал на диване в его кабинете, в гостевых комнатах, иногда – прямо на его собственной кровати, будто не видел разницы между собственным пространством и чужим. Курил его сигареты. Трогал его вещи. Читал документы через плечо с таким видом, будто имеет на это полное право.
Панталоне не понимал, что раздражает сильнее: сама наглость или то, насколько естественно Омега в ней существовал. Иногда ему начинало казаться, что после смерти Зандика он каким-то образом стремился заменить собой воздух. Панталоне тошнило от него, и в его присутствии он почти не выпускал сигарету изо рта.
– Ты опять здесь.
Омега даже не поднял головы от бумаг, развалившись в его кресле так, словно родился в нем.
– Какая наблюдательность.
Дым медленно тянулся к потолку. На столе рядом с Омегой стояла чашка кофе – черного, без сахара, точно такого же, какой пил Зандик.
Панталоне отвел взгляд раньше, чем успел об этом подумать.
– Если тебе нечем заняться, можешь хотя бы перестать воровать мои сигареты.
– Наши сигареты, – лениво поправил Омега.
– У нас с тобой нет ничего общего.
На этот раз Омега все же посмотрел на него. За маской выражение глаз читалось плохо, но Панталоне слишком хорошо успел выучить этот взгляд за последние месяцы – внимательный, раздражающе спокойный, будто Омега постоянно пытался вскрыть его, как очередной эксперимент.
– Разве? – тихо спросил он.
Панталоне почувствовал знакомое раздражение, острое почти до боли. Потому что иногда Омега, да и другие сегменты, становились слишком похожими на него – поворотом головы, движением пальцев, интонацией. А иногда не были похожи совершенно. И почему-то именно это пугало сильнее.
– Ты не он, – бросил Панталоне, понимая, что это ложь.
Даже сейчас из-под маски Омеги виднелась та же снисходительная улыбка, которую он видел слишком часто перед тем, как Зандик принимался объяснять ему то, чего он не понимал. Как он, создание из его плоти и крови, которое знало о нем все, мог быть кем-то другим?
– Все еще ждешь, что он вернется?
Панталоне медленно поднял взгляд.
– Вон из моего кабинета.