Work Text:
— Подождите, пожалуйста. Подождите, — Феликс поднял руку, остановившись во время репетиции. Чанбин дотянулся до проигрывателя, отключив музыку.
Феликс мотнул головой, часто заморгав. Он чувствовал, как другие приближаются к нему. Первым до него дотронулся Джисон.
— Боже, Ёнбок-а, да ты весь бледный! — воскликнул Джисон. — Ты нормально себя чувствуешь?
— Не очень, — глухо отозвался Феликс; Джисон приложил тыльную сторону ладони к его щеке.
— Может, врача вызвать? — предложил Чонин.
— Нет-нет, — Феликс попытался глубоко вдохнуть, но тут же поморщился. — Мне просто… Кажется, я чем-то отравился. Тошнит ужасно.
— Лучше обратиться ко врачу, — сказал Чан, подойдя рядом.
— Нет, я справлюсь, — твердо проговорил Феликс. Он смог выпрямиться и посмотреть на мемберов. Его взгляд столкнулся с Хёнджином — обеспокоенный и озадачнный. — Только отойду в уборную.
— Я тебя провожу, — сказал Джисон; Феликс вообще-то рассчитывал на то, что пойдет с Хёнджином, но того перехватил Минхо — он стал что-то объяснять ему из их хореографии. Джисон взял Феликса под руку и вывел из студии. Они прошли по коридору; Джисон то и дело хлопал Феликса по руке.
От Джисона пахло парфюмом Минхо, пахло подгоревшим хлебом и той газировкой, которую он выпил, несмотря на запрет хореографа. Шел и его собственный запах — сладкая ваниль, щекотавшая нос Фелика.
За пару дней до течки чутье Феликса всегда обострялось, но сейчас был какой-то исключительный случай. Он чувствовал запах средства для мытья полов, едкий запах жидкости для очистки зеркал; когда они зашли в туалет, в нос ударил вкус лавандавого освежителя, который по какой-то причине нравился работникам клининговой службы на этом этаже.
Феликс встал возле раковин и включил холодную воду. Быстро ополоснув лицо, он почувствовал облегчение. Джисон стоял рядом, нервно перебирая в руках шнурки от толстовки.
— Это ты вчера отравился… В той доставке, которую я вам советовал? — поинтересовался Джисон.
— Видимо, — выдохнул Феликс, вытянув бумажное полотенце. — Надеюсь, Сынмин в порядке.
— Мне кажется, у него стальной желудок, — хмыкнул Джисон. — В конце концов, он единственный способен съесть стряпню Чанбина.
— Ну-ну, мы все должны быть способны, — со смешком ответил Феликс.
— Я воздержусь, — рассмеялся Джисон, явно приободрившись от того, что другу стало лучше.
Феликс взглянул на свое отражение: выглядел он помято; еще его жутко раздражали отросшие корни и тускнеющий блонд, но стилистка попросила подождать до выступлений, чтобы поберечь волосы. В целом — неплохо. Но, возможно, вчера не следовало вестись на уговоры Хёнджина и смотреть с ним тот фильм.
— Вернемся? — спросил Джисон. Феликс хотел кивнуть, но снова почувствовал подступающую тошноту. Он влетел в кабинку так стремительно, что дверь хлопнула. Джисон испуганно вскрикнул, последовав за ним.
— Феликс? Ёнбок? — повторял он, опустившись рядом. Джисон гладил его по спине — и это все тепло, которое Феликс чувствовал тогда.
☆
Феликс лежал в своей постели; по телу проходила слабая дрожь, ему было ужасно холодно даже под одеялом и пледом. Живот тянуло, а голова болела от всех запахов, которые окружали его.
Джисон, конечно, обо всем рассказал Чану. Феликс не мог винить Джисона, хотя бы потому, что ему стало так плохо, что вряд ли он смог бы двигаться дальше. Вернувшись из уборной, Феликс почти повис на руках Хёнджина; только в этот момент вся его дрожь кое-как унялась. Все-таки удалось отбиться от вызова врача, Чан смог договориться с менеджером и попросил отвезти Феликса в общежитие, но предупредил его — станет хуже, он вызовет к Феликсу весь медперсонал Кореи.
Остальным нужно было продолжать репетицию, поэтому Феликс чувствовал вину перед ними. Но это чувство довольно быстро удалось заглушить, стоило ему переступить порог общежития и пройти в свою комнату.
Он не смог заставить себя переодеться и уснул практически сразу, как только голова коснулась подушки. Феликс проснулся, услышав, как открывается электронный замок. Кто бы это ни был, встать и посмотреть сил у него не было.
Дверь в комнату открылась — Хёнджин зашел почти бесшумно. Феликс открыл глаза, когда почувствовал, как он сел возле него. Теплая рука Хёнджина прижалась к его лбу, коснулась щеки.
— Как ты себя чувствуешь? — шепотом спросил Хёнджин.
— Честно или помягче? — хрипло спросил Феликс, пытаясь шутить.
— Ёнбок, — почти строго вздохнул Хёнджин. Феликс поморщился.
— Мне плохо. Не понимаю, в чем дело… И ты… — он поймал руку Хёнджина и прижал ее к своему лицу. — Пахнешь так…
— У тебя течка?.. — с опаской поинтересовался Хёнджин. — Разве…
— Нет, еще рано, — проговорил Феликс.
Древесный запах с примесью цитруса. Просто невероятный. Хёнджин пах так замечательно, никогда еще он не чувствовал такого запаха. Неудивительно, что одна из компаний, в которой Хёнджин был амбассадором, попыталась воссоздать этот запах — у них, конечно, не получилось.
Хёнджин гладил Феликса по щеке.
— Мы можем вызвать врача, — заметил он. — Чанни-хён…
— Он переживает слишком сильно, — отрезал Феликс. — Просто вчера с Сынмином мы заказывали в каком-то кафе, которое посоветовал Джисон. Я просто отравился.
— Ты уверен? — спросил Хёнджин. Что-то в его интонации насторожило Феликса. Он не хотел об этом думать, поэтому только сказал:
— Да.
Хёнджин явно не был доволен этим ответом. Феликс сел на кровати, взял лицо Хёнджина в свои руки и посмотрел в глаза.
— Хёнджини, все хорошо. Пожалуйста, не переживай обо мне.
— Как же я могу не переживать? — вздохнул Хёнджин, погладив руки Феликса. Он повернулся и поцеловал его ладонь. — Я могу принести что-нибудь поесть? Хочешь?
— Нет, тебе нужно работать, милый, — Феликс улыбнулся. Он придвинулся к Хёнджину и поцеловал его в нос.
☆
Пока Сынмин не вернулся, Феликс выбрался из общежития. Он собрал волосы в хвост спрятал все светлые пряди под шапкой, натянул самую плотную маску из всех, что у него была, надел самую неприметную спортивную одежду и вышел. К счастью, по пути ему никто не повстречался, он спокойно дошел до аптеки.
На витринах висела яркая реклама с сообщением о том, что на покупку подавителей сегодня действует скидка целых двадцать процентов. Пожилая женщина стояла возле кассы, ведя беседу с фармацевтом.
Запах лекарств, чужих духов; Феликс сглотнул, подавив неприятный тошнотворный позыв.
Он остановился возле витрины с различными лекарствами и микстурами, которые назначались при отравлениях. Но напротив была стойка с коробочками тестов на беременность — от электронных до самых простых.
Феликс смотрел на них чуть дольше, чем следует. Он поймал себя на этом и отвернулся к витрине.
В их аптечке с Сынмином всегда были лекарства на все случаи, но от отравления ничего не нашлось.
Ему нужна микстура. Или смесь. Что угодно.
От.
Отравления.
Феликс вспомнил вопрос Хёнджина и его обеспокоенный взгляд.
Нет. Это невозможно.
— Вам подсказать что-нибудь? — фармацевт выглянул из-за прилавка. Феликс вздрогнул, повернувшись к нему.
— Да. Да, извините, — отозвался он. — Мне нужно что-нибудь… При отравлении.
— Какие симптомы? — поинтересовался фармацевт.
— Тошнота, боли в животе, — сказал Феликс, скосив взгляд на пожилую даму, которая, прервав беседу с продавцом, не спешила покидать аптеку.
— Температура?
— Нет.
— Понятно, — проговорил фармацевт. Он отвернулся к ящикам позади себя и, выдинув один, стал просматривать лекарства. — Есть отличное средство, с очень простой инструкцией. Порошок разводите в теплой воде и пьете два раза в день.
Фармацевт вытащил небольшую коробку и показал Феликсу. Название ему совершенно ни о чем не говорило, он только кивнул.
— Что-нибудь еще? — спросил фармацевт, пробив лекарство. Феликс поджал губы под маской.
Это невозможно, сказал он себе. Нет.
— Да.
Феликс взял со стойки коробочку с электронным тестом на беременность и подал фармацевту. Он почувствовал, как горят щеки, как его начинает трясти.
Это просто для успокоения. Чтобы подтвердить свою догадку — нет. Не может быть.
☆
— Блять.
Феликс сжимал дрожащими пальцами пластиковый корпус теста. На экране высвечивалось «Положительно».
Он глубоко вдохнул и выдохнул. Нужно успокоиться. Тесты ошибаются. Даже те, у которых на коробке написано о точность в 99,9% — Феликс надеялся, что оказался в том самом 0,1%.
Вдох. Это ошибка. Выдох. Они не занимались сексом в течку, они (почти) всегда используют презервативы. Всего лишь раз Феликс решил, что они не потребуются.
Вдох. Всего лишь раз. Выдох. Шанс забеременеть не в период течки маленький.
Вдох. Но он не равен нулю.
Феликс судорожно выдохнул, опустившись на пол ванной. Его била дрожь, горели щеки; ему становилось плохо.
Нужно сказать Хёнджину. Придется рассказать остальным. Придется стоять в кабинете руководства и оправдываться. Феликс закрыл лицо руками, пытаясь прийти в себя.
В дверь ванной постучал Сынмин, и Феликс испуганно покосился на нее.
— Феликс, у тебя телефон звонит, — громко сказал он. — У тебя все нормально?
— Да. Да, сейчас выйду. Извини, — торопливо заговорил Феликс. Он схватил с раковины тест, запихнул в коробку и выкинул, накидав сверху бумаги и бумажных полотенец.
Выйдя из ванной, он прошел в гостиную, где сидел Сынмин. Тот играл в приставку, сосредоточенно проходя уровни. Феликс прошел к столу и взял уже замолчавший телефон. Это был Хёнджин.
Только этого не хватало.
Феликс ушел в комнату и закрылся, перезванивая ему.
— Алло, — проговорил он, когда гудки прекратились. — Что-то случилось?
— Нет, — отозвался Хёнджин. — Хотел узнать, как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь?
— Стало чуть лучше.
Феликс опустился на кровать, прикусив губу.
— Менеджер сказал, чтобы я к тебе не приближался, если ты болеешь, — пожаловался Хёнджин. — Но я готов прийти.
— Да. Пожалуйста, — выдохнул Феликс.
— Хорошо. Через десять минут буду. Люблю тебя.
— И я тебя.
Феликс сбросил звонок и откинулся на кровати.
Ему нужно сообщить Хёнджину.
Когда-то они обсуждали свое будущее. Обсуждали детей. Феликс хотел семью, но разве с такой работой — это возможно? Он бы хотел семью и сейчас. Ему казалось, что он готов. У Хёнджина были сомнения относительно себя, но, кажется, идея совместного ребенка была у него в голове. Иногда он даже говорил Феликсу, что хотел бы, чтобы их дети (!) так же легко владели двумя языками, как и сам Феликс. Он говорил о том, что готов научить их всему, что умеет сам и готов сделать все, чтобы они никогда в своей жизни не сталкивались с несчастьем.
Но обсуждать и строить планы, которые случатся не сегодня-завтра, а когда-то, в будущем, которого пока не существует, и жить в реальности, где ваше будущее уже наступило — это совсем разные вещи.
Что он ему скажет? Как им поступить?
Феликс был тем, кто всегда обо всем говорил сразу. А сейчас — он чувствовал, как в горле стоит ком.
Он взял телефон и быстро набрал в поиске, как подтвердить беременность и вообще, возможно ли то, что случилось с ним.
Большинство сайтов говорили то же, что хорошо было известно самому Феликсу. Шанс забеременеть не в период течки составляет около 30% — это прилично, подумалось ему, больше, чем он предполагал — Однако, согласно последним данным, эта цифра может быть ниже. Прекрасно. Тесты не дают гарантии. Хотя считается, что электронные тесты точны — и кто это считает? он не может быть уверен в этих штуках, так ведь? — они также могут давать ложноположительные результаты, особенно во время цикла и перед течкой. Феликс открыл календарь цикла, обнаружив, что действительно — до течки оставалось чуть меньше двух недель.
Все ясно. Это ошибка. Не стоит беспокоить Хёнджина раньше времени.
Выдохнув, Феликс убрал телефон и выглянул из комнаты. Сынмин продолжал играть в приставку.
— Хёнджин скоро придет. Мы будем у меня, — сказал он.
— Ага, хорошо, — кивнул Сынмин, не отрываясь. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да, все в порядке.
Феликс улыбнулся и снова скрылся в комнате.
☆
Хёнджин пришел с небольшим опозданием. Он передал Сынмину что-то в контейнере, что, судя по всему, было неким подарком от Чанбина. От контейнера пахло не очень хорошо: что-то кисловатое, с неприятной примесью то ли отварного мяса, то ли рыбы.
Феликс поморщился; однако запах Хёнджина накрыл его полностью.
Сынмин убрал контейнер в холодильник и сказал, что договорился встретиться с Чонином и Джисоном, поэтому ушел, довольно быстро собравшись.
Хёнджин переживал, что Феликс не поел за день, поэтому вызвался готовить. Феликс сопротивлялся, напоминал о диете, но Хёнджин поцеловал его в висок — пришлось смириться. В конце концов, есть действительно хотелось.
Хёнджин приготовил ему острый рамен, и Феликс сел есть. Только в этот момент он осознал, как сильно был голоден. Он съел все так быстро, что даже Хёнджин присвистнул.
— Я помою посуду, — сказал Феликс, когда они закончили с едой.
— Давай я, — тут же проговорил Хёнджин.
— Нет, — Феликс тоже умел настаивать. Он поцеловал Хёнджина, забрав тарелку из его рук. — Ты и так постарался для меня.
— Да брось, — вздохнул Хёнджин, наблюдая за тем, как Феликс встает у раковины и принимается за мытье. — Это просто еда.
— Ты же сказал, что я почти умер от голода.
— Я не говорил этого.
Феликс улыбнулся.
Средство для мытья посуды пахло просто ужасно. И давно они покупают этот кислый лимон? Феликс поморщился, оттирая пятна соуса от тарелок. Ему показалось, что запах от средства перемешался с запахом рамёна — сочетание было просто кошмарное. Феликс почувствовал ком в горле, но постарался подавить это ощущение.
— Что делали в зале? — Феликс надеялся, что расспросы про сегодняшний день отвлекут его от запаха.
— М-м-м, — Хёнджин потянулся, — ничего такого. Упражнения на руки. Минхо-хён пошел со мной…
— У вас было соревнование?
— Ага, — Хёнджин прозвучал устало. — Ты же знаешь. Он безумный. Сначала мы просто делали подходы и все-такое, а потом он устроил это свое любимое… «Хёнджин, давай, кто больше отожмется, давай, кто поднимет больше вес…». Как всегда.
— И ты победил, конечно.
— Нет, конечно!
Феликс выключил воду и снял перчатки с рук. Он подошел к Хёнджину и поцеловал его в нос, а потом прижался губами к его губам. К поцелую примешался вкус острого соуса, Хёнджин обнял Феликса за талию, притягивая к себе ближе — пока Феликс не встал между его ног.
— А ты уже был в душе? — спросил Феликс, оторвавшись от губ Хёнджина.
— Да, конечно.
— Очень жаль, — протянул Феликс, улыбнувшись.
Он наклонился, провел носом по шее Хёнджина и даже слегка прикусил кожу. Хёнджин рвано выдохнул, крепче сжав одежду на талии Феликса.
— Тебе разве не было плохо? — поинтересовался Хёнджин, прерывая Феликса, который целовал его шею.
— Разве я такое говорил? — Феликс отстранился, облизав губы. Хёнджин посмотрел в его глаза, вздохнул и поцеловал в уголок рта.
— Ты пахнешь замечательно, — проговорил он, глубоко вдохнув. — Весь день так. Даже на репетиции.
— Да? — удивился Феликс.
Хёнджин кивнул. Его щеки покраснели, и Феликс с удовольствием наблюдал за тем, как розовеет его лицо.
— Поэтому я и подумал, что началась течка, — тихо добавил Хёнджин.
Феликс почувствовал какое-то напряжение внутри. Он вспомнил про положительный тест, сжав футболку на плечах Хёнджина.
Нет. Это ошибка. Он сам прочитал это. В интернете же не будут врать.
— Пойдем в комнату, — выдохнул Феликс.
— Хорошо, но учти — ты сегодня отдыхаешь, — предупредил Хёнджин, погрозив Феликсу пальцем.
Феликс фыркнул от смеха и потянул за собой Хёнджина.
☆
От постели пахло Хёнджином. Феликс прижимался лицом к подушке, чувствуя, как его организм просто закипает.
Может быть, течка в этот раз начнется раньше?
Хёнджин ушел вчера вечером, но Феликс этого не видел. Он уснул, пока они смотрели сериал. Их менеджеры просили оставаться в собственных общежитиях перед личными расписаниями, а у Хёнджина была запланирована встреча с представителями бренда. Сегодня утром он вылетел в Париж.
Феликс проснулся один — с утра его вырвало, и он вернулся в постель, накрывшись с головой. Теперь он лежал и вдыхал запах альфы, оставшийся на его подушке и простыни.
— Феликс, я войду? — Сынмин осторожно постучался.
Первой реакцией было прогнать Сынмина, но Феликс мысленно ударил себя по голове. Внутри него хоть и было необъяснимое раздражение, он не мог себе позволить распространить его на Сынмина. Да и вообще на кого угодно.
— Заходи, — отозвался он, опустив одеяло.
Сынмин вошел в комнату, и Феликс почувствовал резкий запах — Чанбин. Одежда Сынмина им пропахла. А еще Чонином, еще Джисоном… Какой ужас, сколько на одном Сынмине запахов!
Но тот об этом не подозревал. Он сел на край кровати и посмотрел на Феликса, изучая его лицо.
— Что-то случилось? — спросил Феликс, стараясь держаться непринужденно.
— Я хотел спросить это у тебя.
— У меня все нормально, но, видимо, это отравление сильнее меня, — вздохнул он. — Еще и… Кажется, скоро течка.
Они с Сынмином достаточное время прожили вдвоем, а в целом с группой — они слишком долго жили вместе, чтобы испытывать стеснение в каких-либо вопросах.
В группе было три омеги (они с Минхо и Чанбином), три альфы (Хёнджин, Джисон и Чонин) и два беты (Чан и Сынмин) и как-то с самого начала все были в курсе циклов друг друга, все принимали лекарства, присматривали друг за другом, когда крышу сносило совсем. Такое один раз было с Джисоном и дважды с Чонином — но все обошлось хорошо. Феликсу сначала только было несколько дико посвящать в подробности своего цикла не-то-чтобы-друзей, его бабушка говорила ему, что об этом не общаются в приличном обществе, но потом стало все равно.
— Я могу пойти к Чанбину на пару дней, — отозвался Сынмин.
— О, нет… Все нормально, — заговорил Феликс. — Ты не обязан. Я выпью подавители просто.
— Феликс, — Сынмин вдруг стал серьезным. Он сел ближе и посмотрел прямо на него. — Это твой тест?
— Тест?
— На беременность. Я собирал мусор и случайно увидел коробку. Ты… — Сынмин сделал какое-то неопределенное движение рукой.
— Нет! — Феликс резко сел, замотав головой. — Точнее, да. Я купил вчера тест, но просто, чтобы убедиться, что я ошибаюсь.
— И? Убедился?
Феликс прикусил губу — это было ошибкой, потому что Сынмин раскрыл рот, приняв молчание за полноценный ответ.
— Сынмин, нет! Ты все не так понял! — заговорил Феликс. — Это… Это ошибка. Просто… Ничего нет. Откуда бы этому взяться?
— Вы спите с Хёнджином. Часто, — заметил Сынмин.
— Мы используем контрацепцию, мы же взрослые люди, — возразил Феликс. Сынмин изогнул бровь. — Почти всегда используем.
— Хёнджин знает?
— Нет, конечно.
— Почему?
— Потому что это ошибка.
— Феликс.
— Сынмин, я же могу отличить, когда во мне что-то есть.
— Я не уверен в том, что это физически возможно на таком сроке.
— Нет никакого срока, — Феликс раздраженно выдохнул. Настойчивость Сынмина его просто убивала. — Слушай. Ничего никому не говори, окей?
— Только если ты запишешься на осмотр и подтвердишь, что результат теста ошибка, — кивнул Сынмин. — Феликс, с этим нельзя шутить. К тому же, никакая контрацепция…
— Ким Сынмин, помолчи, пожалуйста, — протянул Феликс, закрыв лицо руками.
Ужасно было признавать правоту Сынмина. Просто ужасно.
Но, подумал Феликс, это хорошо. Хорошо, что он сможет подтвердить, что ничего нет, а его состояние связано с течкой или… Чем там еще объясняются проблемы в организмах омег?
☆
Феликс, воспользовавшись выходным, пришел в клинику, которая сотрудничала с компанией. Он записался на УЗИ, прошел к кабинету и сел.
Коридор больницы был пуст.
Хёнджин написал, что все хорошо, он в Париже и очень скучает. Феликс чувствовал физическую боль от того, что они не рядом. Ему хотелось быть с Хёнджином, обнимать его, чувствовать, целовать.
Хотелось быть со своим альфой.
Феликс дернулся от этой мысли. Последний раз он так называл Хёнджина несколько лет назад, когда из-за течки чуть не потерял самообладание и не набросился на партнера прямо на сцене.
Нет, Сынмин не прав. Не прав и все.
Медсестра пригласила его в кабинет. Феликс вошел. Он снял толстовку, как ему было сказано и лег на кушетку. Врач включил аппарат, и пока настраивал его, медсестра проводила опрос.
— Ли Феликс Ёнбок?
— Да.
— Сколько вам полных лет?
— Двадцать шесть.
— Когда была последняя течка?
— В начале прошлого месяца. Если нужно, я могу посмотреть дату…
— Нет, не нужно, — прервал его врач, выдавив на живот холодный гель. — На что жалуетесь?
— Пару дней тошнота и живот тянет. Я подумал, что течка начинается раньше, — объяснял Феликс, пытаясь подсмотреть за тем, что рассматривает врач. Но ему не удавалось. Врач проводил по его животу, всматривался из-под очков в изображение. Ловко, второй рукой он выделил какую-то область на экране, приблизив ее.
— Наблюдаем плодное яйцо в полости матки. Срок две-три недели, что… — врач посмотрел в записи, которые вела медсестра, — кажется, соответствует дате последней течки.
Феликс похолодел. Он нервно сглотнул. Врач повернул к нему экран, показывая маленькую точку, которую едва ли можно было рассмотреть нормально в этой абстракции.
— Вы уверены? — спросил Феликс.
— Сто процентов.
Даже тест не был так уверен.
Медсестра вытерла гель с его живота салфетками и подала еще одни. Феликс сел на кушетке, смотря в пол. Врач что-то говорил. Что именно, он не слышал.
Он почувствовал резкую боль в груди, стало тяжело дышать. Его будто кто-то схватил и сжал.
Что скажет Хёнджин? Что скажут остальные? Что скажут менеджеры? Компания?
Что скажут фанаты?
Феликс представил лицах их всех: разочарованные, озадаченные, скривившиеся от отвращения.
Он хорошо помнил обсуждения других трейни, в то время, когда сам проходил стажировку. Никому в индустрии не нужны омеги. Они могут залететь от любого вздоха. Это неправда. Это ложь. Чушь. Чан, Крис, собрал их всех, он сказал, что ему неважно — омега, альфа или бета. Главное то, как ты умеешь работать, главное, насколько ты готов отдаваться делу.
Он вспомнил, как Чан предупреждал их быть осторожными. Миллион, нет, миллиард раз, он напоминал всем о контрацепции. Когда Минхо и Джисон стали встречаться, компания пообещала, что не позволит этому повториться, не позволит, чтобы фанаты узнали правду — официального объявления не было. Когда Хёнджин и Феликс начали встречаться, компания сказала, что отправит их обоих в хиатус, если они нарушат правила. Крис сказал, что не допустит этого. Но просил, умолял, быть осторожными.
Как. Как это произошло?
Феликс пытался дышать, но ему казалось, что воздуха в легких не хватает.
Все от него отвернуться. Вся его карьера, все эти звания, за которые фанаты сражаются в интернете, они рухнут, если все узнают.
Он чувствовал себя просто придурком. Как можно было так просчитаться? Он подставил себя, он подставил Хёнджина, он подставил всех.
Скандал огромных масштабов становился в его голове все больше и больше. Ему казалось, что он сейчас просто взорвется, разлетиться на кусочки.
Как же так. Как же это случилось.
Понятно как! Феликс мысленно отругал себя. Ясно, как это случилось! Вопрос в том, что теперь делать.
☆
Феликс ехал в машине. Врач испугался, когда понял, что пациент никак не реагирует на его слова и рекомендации, он смог каким-то образом вызвать менеджера. Менеджер рассказал обо всем Чану.
Они ехали в компанию. В комнату для собраний, и как сказал менеджер, сначала Феликсу нужно было обсудить все с группой.
Хёнджин писал из Парижа, присылал фотографии, а потом звонил — Феликс не мог ответить ему.
Менеджер что-то говорил про паническую атаку, о чем-то ворчал, но ничего не сказал про врача и все остальное.
Феликс ждал, что его встретят с каменными лицами. Но, войдя в комнату, он сразу увидел обеспокоенные выражения у всех. Чанбин выглядел сочувствующе, Минхо слегка хмурился; Джисон сидел, качаясь на стуле из стороны в сторону, Сынмин кусал губы; Чонин стискивал собственные пальцы и смотрел на Феликса с долей непонимания. Чан выглядел серьезно. Его глаза выражали беспокойство, но все в нем было напряженным.
Феликс чувствовал себя провинившимся ребенком перед родителями. Он стоял у двери, не решаясь войти. Молчание длилось какое-то мгновение, но затем Чан издал тяжелый вздох и сказал:
— Я позвонил Хёнджину и сказал, что тебе стало хуже. Поэтому ты ему не отвечаешь на сообщения и звонки. Он вернется сегодня ночью.
Феликс медленно кивнул, опустив глаза. Глубоко внутри он надеялся, что Хёнджин уже все знает, ему не нужно будет все объяснять; но с другой стороны — Феликс никогда бы не простил себя, если бы не рассказал Хёнджину такую новость сам.
— Мне очень жаль, — наконец сказал Феликс. — Простите.
Он поклонился, закусив губу, чтобы не разреветься.
— О боже, Ёнбок-а! За что ты извиняешься! — вмешался Минхо. — Бан Чан, прекрати стоять с таким лицом, как будто у нас… У нас… Что у нас? — он бросил взгляд на Джисона, но тот растерянно пожал плечами. — Угх! Будто у нас кто-то умер.
— Минхо… — Чан повернулся к нему. — Ты же знаешь, что это серьезно.
— Да, — Минхо пересек комнату и подошел к Феликсу, взяв его за руку. — Я знаю. Но это — наш Ёнбок. И наш Хёнджин.
— Мы не должны были… — проговорил Феликс, хотя на душе потеплело от слов Минхо. — Мне правда очень жаль. Я поговорю с Хёнджином. И если потребуется, то…
— Что значит «если потребуется»? Феликс, о чем ты говоришь? — вмешался уже Чанбин. Феликс прикусил губу и посмотрел на Чана. Тот знал, о чем идет речь. Но, к удивлению Феликса, лицо Чана стало более жалостливым, чем напряженным.
— Феликс, мы говорим о вас и о твоем здоровье. Здесь не будет «если потребуется». Я обещаю, никто не будет давить на вас, — сказал Чан. Он наконец подошел ближе, и Феликс обнял его, всхлипнув. Чан погладил его по голове, успокаивая. — Я обещаю, Феликс. Никто не посмеет навредить тебе или Хёнджину, я сделаю все, чтобы вас защитить.
Он говорил на английском, и от этого у Феликса защемило в сердце. Слезы защипали глаза, он прижимался к Чану и все дрожал, дрожал, цеплялся за его одежду и всхлипывал.
Спустя мгновение его облепили все остальные. Не хватало только Хёнджина. Ох, Феликс бы отдал все за то, чтобы увидеть его прямо сейчас.
Чан усадил Феликса в кресло, Джисон протянул салфетку.
— Вы поговорите с Хёнджином, — сказал Чан наконец. — Вы примите решение. И потом мы поговорим с компанией.
Феликс кивнул, не поднимая глаз на Чана. Чанбин подошел к нему и похлопал по плечу, затем сел на корточки.
— Эй, все в порядке. Мы не злимся ни на тебя, ни на Хёнджина, — сказал он. Феликс кивнул снова. Он почувствовал, как снова подступают слезы, но сдержался.
— Можно если вы оставите этого ребенка, имя ему выберу я? — спросил Джисон. Все, даже Феликс, резко посмотрели на него. Джисон хлопнул глазами. — Что? Что я такого сказал?
— Разве не родители выбирают ребенку имя… — протянул Чонин.
— Ничего, что я его дядя, а?
— Дядя? С чего бы? — фыркнул Чанбин.
— Феликс-а, скажи-и-и, мы близнецы. Да. Родившееся в один день. Почти, — проговорил Джисон, улыбнувшись. Феликс не смог сдержать улыбки в ответ. Он тихо посмеялся, заметив, что улыбнулся и Чан.
— Мы включим его в группу? — спросил Сынмин.
— Ага, в вокал-рачу, — ответил Минхо. — А если это она?
— Поговорим с Лили, — вдруг сказал Чан, усмехнувшись.
Феликс почувствовал, что ему становится легче. Чанбин держал руку на его коленях и слегка поглаживал. Это успокаивало тоже.
☆
Ожидание было мучительным.
Самолет Хёнджина должен был уже приземлиться, а он — сразу должен был приехать к нему.
Феликс сидел в комнате один. Горел только ночник. Сынмин, скорее всего, уже лег спать. А Феликс ждал. Он успел пролистать всю свою ленту в твиттере, успел пересмотреть все тиктоки, перечитать сообщения, которые пришли в баббл, пролистать страницу в фанс — и все равно ему приходилось ждать.
Он не хотел думать ни о чем. О решении, которое нужно было принять. У них так мало времени.
Феликс решил, что послушает Хёнджина. Он готов принять любой вариант и сделает ровно то, что устроит Хёнджина.
Жертвовать собой он был готов. Хёнджином — нет. Группой тоже.
Когда дверь в комнату скрипнула, Феликс едва ли не подскочил на кровати.
Хёнджин, явно уставший, помятый после перелета, вошел и сел перед Феликсом на колени. Феликс заметил, как он хотел броситься к нему, чтобы обнять, но сдержался. Хорошо, иначе сердце Феликса бы просто разбилось.
— Чанни-хён сказал, что тебе стало хуже… Ёнбок-и, — Хёнджин смотрел ему в глаза с невероятным страхом. — Что случилось?
Феликс сглотнул комок. Он не знал, как это сказать.
Как же плохо. Он должен был, должен был продумать, как обо всем расскажет.
Его руки дрожали, он протянул их к Хёнджину и схватил его ладони, крепко сжав. Хёнджин ждал. Он смотрел на Феликса, пытаясь в его глазах прочитать, что случилось, но боясь торопить его.
— Я сделал тест на беременность, — проговорил Феликс тихо. Он опустил глаза, чтобы не смотреть на Хёнджина. — И он был положительным. Я подумал, что это ошибка и это невозможно. Но сегодня утром я был у врача, и он сказал, что это правда.
Феликс нашел в себе силы посмотреть на Хёнджина. Тот сидел, раскрыв рот. И первой реакцией его стало то, что он попытался убрать руки, но быстро поймал себя на этом, переплел пальцы с Феликсом и посмотрел в его глаза.
— У нас… Будет ребенок?
— Мы должны решить, — сказал Феликс глухо. — Хёнджин-а, я люблю тебя. Я не хочу, чтобы твоя карьера или жизнь развалились из-за меня. Мы можем прервать беременность.
— Ты хочешь этого? — спросил Хёнджин.
Феликс не знал, что ответить.
— Чан ведь что-то сказал тебе. Что он сказал? — Хёнджин сжал его руки.
— Что мы должны решить, — повторил Феликс дрогнувшим голосом. — Но… Как? Ты… Мы… Группа…
— Он сказал, чтобы мы решили, а он? — Хёнджин пытался сохранять спокойствие, но Феликс чувствовал его дрожь и видел страх в его глазах.
— Он сделает все, чтобы нас защитить. И все остальные… Они… Они сказали, что мы должны решить, — заговорил Феликс.
Хёнджин поднялся с коленей и сел рядом с ним, обняв. Феликс прижался к нему всем телом, хотел вжаться и раствориться в нем. Растаять внутри этого запаха, внутри этой любви.
— Ёнбок-а, ты такой глупый, — сказал Хёнджин, его голос дрожал. — Просто самое глупое создание на свете. И это меня называют лидером паборачи.
Он задрожал от собственного смешка. Феликс замер, вслушиваясь в быстрый стук сердца Хёнджина.
— Если ты не готов, если ты считаешь, что мы не справимся — значит, так и есть. Не говори ерунды о том, что ты способен разрушить мою жизнь и так далее, — Хёнджин сжал его крепче. Он прижался носом к его макушке. — Ёнбок-а, я готов ждать, сколько нужно. Только скажи.
Феликс прикусил губу. Он зажмурился.
Сознание перенесло его в день, когда они с Хёнджином были стажерами. Феликс так плохо говорил по-корейски, но ему так хотелось остаться рядом с этим красивым человеком. Другие трейни шептались у Хёнджина за спиной, они же часто говорили что-то оскорбительное Феликсу — он только потому узнал, что значили все эти слова. Феликс знал, как ему придется тяжело, он боялся, что не дебютирует, его выставят за дверь и придется поставить крест на всех мечтах. А дома… Дома хорошо. Неплохо. Родители его примут и поддержат. Но это не, чего Феликсу хотелось.
Омег редко принимают. Его мама говорила об этом с такой болью в голосе, которую ей едва ли удалось скрыть от сына. Я так горжусь тобой, солнышко. Он не мог ее подвести.
— Тебе помочь? — обратился к нему Хёнджин. Он говорил медленно, чтобы Феликс его понял. — С корейским.
— Да. Наверное, — кивнул Феликс, опустив взгляд в пол. Хёнджин мягко коснулся его плеча.
— Не слыши никого, — сказал он по-английски. — Ты хорошо справляешься.
— «Не слушай», — поправил Феликс осторожно и улыбнулся. Хёнджин покраснел, отвернувшись.
— Пойдем. Нас ждут.
И он повел его за собой.
Феликс никогда не жалел о том выборе, который сделал. Он был благодарен маме, которая вселила в него надежду. Был Крис, который ему помог освоиться, который поверил в него. Был Минхо, с которым они первое время общались исключительно жестами, потому что иногда не могли понять ничего. Был Чанбин, который помогал ему с рэп-партиями. Был Джисон, который несмотря на свою нелюдимость, открылся Феликсу одному из первых, став его лучшим другом. Был Сынмин, чей талант завораживал. Был Чонин, которого самого хотелось защищать и оберегать. И был Хёнджин, который брал его за руку и вел через все длинные коридоры компании, который был с ним ночью, который отдал ему свой первый поцелуй, который…
Феликс помнил, как Хёнджин строил планы на их будущее. Он говорил о доме, в котором они будут жить, о природе, о том, что у них будет собака — как Кками, а еще кошка — они посоветуются с Минхо. И он осторожно говорил о том, что хочет, чтобы у них были дети.
Феликс медленно возвращался в реальность. Он боялся себе представить, сколько они просидели вот так в обнимку, прежде чем Феликсу удалось заговорить снова.
— А если, — прошептал Феликс, уткнувшись носом в плечо Хёнджина, — я скажу, что хочу оставить этого ребенка?
— Значит, — Хёнджин рвано выдохнул, — так и будет, Ёнбок-а.
Феликс чуть отстранился, чтобы посмотреть на Хёнджина. У него было покрасневшее лицо, он плакал, слезы еще не высохли на его щеках. Его руки дрожали, и Феликс осторожно взял его за запястье и приложил ладонь к своему животу.
— Я думаю, что мы будем хорошими родителями. И я хочу, чтобы мы сделали этого ребенка счастливым, — Феликс пытался говорить твердо, но голос предательски дрожал.
Тревога подбиралась к нему. Это эгоистичное решение, оно может быть ошибкой. Но компания, люди вокруг них решают за них постоянно. Что надеть, когда красить волосы, когда их стричь, с кем встречаться, о чем говорить… Феликс не хотел, чтобы его личная жизнь становилась достоянием общественности, но и жить, скрываясь, ему тоже не хотелось.
— Хорошо, — выдохнул Хёнджин. Он притянул Феликса к себе и поцеловал его в висок. — Прости меня. Прости, пожалуйста.
Феликс всхлипнул, прижавшись щекой к груди Хёнджина.
☆
— Что в новостях? — поинтересовался Джисон за обедом. — Они же уже…
— Ага, — Минхо был поглощен тем, что пролистывал новостную ленту в своем телефоне. — Ох… Ну и… Да уж.
— Что? Что там? — Чонин оторвался от сэндвича и посмотрел на Минхо.
— Участники группы Stray Kids объявили о том, что программа тура может быть изменена из-за беременности одного из артистов, — зачитал Минхо, чем привлек внимание других посетителей кафетерия. — Новость опубликована минуту назад, а тут уже сто… Двести… В общем, много комментариев.
— Боже мой… — вздохнул Чонин, вернувшись к сэндвичу. К столику подошли Чанбин и Сынмин. Оба придвинули стулья к столу и сели рядом.
— Видели, да? — спросил сразу же Чанбин. Он скинул спортивную сумку, а затем, не дожидаясь ответа, отошел к прилавку.
— Где… Они? — понизив голос спросил Джисон у Сынмина.
— Чанни-хён попросил снять им номер в отеле, потому что кто-нибудь может прийти к общежитию и выслеживать их, — так же тихо отозвался Сынмин.
Чанбин вернулся с подносом и подал воду со льдом и сэндвич в бумажной упаковке Сынмину. Он сел на стул и покачал головой.
— Чан сегодня сам не свой. Я ему сказал, чтобы он не сидел в твиттере, а то с ума сойдет еще больше. Но он, по-моему, собрался что-то писать в баббл. Как думаете, нам стоит? — Чанбин спрашивал серьезно.
— Конечно, стоит! — отозвался Джисон. — Мы должны их поддержать.
— Только не пиши полотна текста, а то ты напугаешь людей, — сказал Сынмин, и Джисон сделал вид, что оскорбился.
— Что вы будете писать? — спросил Чонин, вытерев рот салфеткой. — Я думаю, что мы должны сказать, что мы рады…
— Почему вы обсуждаете вообще это? — встрял Минхо. — Собираетесь списывать друг у друга слова поддержки?.. О, скриншот из баббла Чана.
Минхо открыл его и прочитал сообщения. Джисон прижался щекой к его плечу, разглядывая написанное. Чонин не мог видеть, так же как и Чанбин с Сынмином вряд ли смогли бы рассмотреть что-либо.
— Тут текста… О боже, — вздохнул Минхо. — В общем, он пишет всем, чтобы они не вздумали говорить гадости, что Ёнбока и Хёнджина надо любить и поддерживать. Кто не поддержит, получит затрещину…
— Чан не мог такое написать фанатам! — возразил Чанбин.
— Тут написано «Пожалуйста, не пытайтесь обидеть их, потому что мы, Stray Kids, защитим Хёнджини и Ликса от всего и всех», — прочитал Джисон.
— Приплел нас к этому, — протянул Сынмин. — Но как всегда прав.
Он вытащил телефон из кармана и начал что-то быстро печатать. Чонин глянул на него, приподняв бровь.
— Что ты делаешь?
— Пишу, что мы убьем всех за Феликса. Хёнджина и их ребенка.
— Сынмин, даже не вздумай! — шикнул Джисон в шутку. Но Сынмин совершенно не в шутку зажал клавишу, стирая написанное.
Когда к их столу подошел Чан, все резко замерли и внимательно посмотрели на него. Чан поджал губы, кивнув всем в знак приветствия. Он постоял какое-то время, затем подтянул еще один стул и сел с остальными, сложив руки перед собой.
— Бан Чан, — позвал Минхо. — Скажи, директор сильно орал?
— Ну… — Чан вздохнул. — Нет. Он был обескуражен. Скажем так.
— Кто вообще говорит «обескуражен»… — пробормотал Джисон.
— Все хорошо, — сказал Чан. — Феликс написал, что они были у врача. С ним все в порядке, ему нужно будет принимать витамины и снизить нагрузки. Но он хочет выступать так, что… Я думаю, мы не будем ему запрещать. Хёнджин тоже в порядке, но Феликс сказал, что он разрыдался в кабинете.
— Классика, — вздохнул Джисон.
— Одна из продюссерок нашего шоу… Она… Хм… — Чан задумчиво похлопал себя по предплечью. — В общем, она предложила сделать серию выпусков про Феликса.
— Феликс в курсе? — поинтересовался Чанбин.
— Пока нет. Вряд ли этот сценарий ему понравится.
— Абсолютно не понравится, — согласился Минхо. — Кому такое понравится вообще? Пусть отдыхает больше.
— Мы так много всего сделали первыми, — задумчиво сказал Сынмин. — Даже первый открытый айдол-омега, забеременевший от мембера своей группы — и тот наш.
— Может, нам за это награду дадут? — спросил Джисон, как будто серьезно.
☆
Два года спустя
Феликс смотрел на дочь в кроватке. Она спокойно спала, даже не догадываясь о том, как сегодня шумела публика, как ревел весь стадион, который ждал возвращения обоих отцов.
В волосах Феликса еще были остатки конфетти, на его щеках блестел глиттер, а глаза уже начинали болеть из-за линз.
Сейчас те долго тянущиеся десять месяцев казались просто коротким мгновением. Все переживания, все сложности, все это — позади.
Он хорошо помнил, как сестры чуть не задушили его в объятиях, а отец Хёнджина сказал, что отдаст Феликсу все, что у него есть и заставил самого Хёнджина низко ему поклониться. Мама была так рада, когда узнала о беременности, что мгновенно вылетела в Корею и провела возле Феликса почти все время. А потом долго говорила, что гордится им и жалеет только о том, что бабушка не увидит свою правнучку. Мама обнимала Хёнджина и говорила ему столько приятных вещей, что Феликс боялся, что она перейдет уже на третий язык, так как слова в корейском и английском заканчивались, но она закончила и потом встала уже к маме Хёнджина, начав описывать ей то, как она счастлива видеть это и как благодарна, что Хёнджин вырос таким хорошим.
Крис расплакался, увидев малышку впервые. Чанбин тоже, но очень быстро он, Минхо и Сынмин стали спорить, на кого девочка похожа больше (почему-то учитывались все в группе). Джисон и Чонин написали варианты имен, чтобы Феликс и Хёнджин могли вытянуть бумажку. Хаюн.
— Очень популярное имя, кстати, — заметил Джисон.
— Было. Лет десять назад, — добавил Сынмин.
Хёнджин не отходил ни от Феликса, ни от Хаюн ни на минуту. Он так переживал, так боялся, что с кем-то из них что-то случится.
Когда новость об их отношениях, об их ребенке опубликовали, интернет просто разорвался. Обсуждения не стихали несколько месяцев, и Хёнджин и Феликс старались не обращать на это внимание. Хёнджин выходил в лайвы в инстаграме, пару раз Феликс даже к нему присоединялся. Они не обсуждали ни ребенка, ни свои отношения, вели себя так, будто ничего не изменилось. Кажется, это было самым верным решением.
В компании Феликсу предложили уйти в хиатус, когда срок перевалил за седьмой месяц, но Хёнджин сказал, что уйдет тоже. Неохотно, но продюсеры согласились. Но Хёнджин должен был выйти чуть раньше. Однако все равно — фанаты ждали с замиранием сердца их общего возвращения.
Пока Феликс и Хёнджин ждали появления Хаюн, Минхо и Джисон сами проговорились о своих отношениях. Так, как бы случайно, сказав об этом во время прямого эфира. Кажется, продюсеры уже просто смирились со всем.
Сегодняшний концерт был первым, на котором они выступили вместе. И сцена буквально дрожала от того, как громко кричали люди, когда увидели на сцене сначала Хёнджина, а потом Феликса.
Менеджер уже сказал, что их обоих ждут на каких-то интервью, скинул вопросы, которые были все связаны с перерывом, беременностью и правами омег в индустрии.
— Ёнбок-и, — Хёнджин провел по волосам Феликса, снимая с них конфетти. — Сходи в душ. Тебе нужно отдохнуть.
Хёнджин говорил шепотом, чтобы не нарушить спокойствие Хаюн. Феликс посмотрел на Хёнджина и улыбнулся ему.
— Я люблю тебя, — сказал он. Хёнджин вздохнул, облизав губы.
— И я тебя. И тебя, — Хёнджин посмотрел на дочь. Девочка во сне наморщила носик. — Она делает это, прямо как ты.
— Неправда, ты тоже так делаешь, — тихо посмеялся Феликс. — И вообще, Хаюн — абсолютно копия тебя.
Они отошли от кроватки, чтобы не мешать сну дочери. Хёнджин хмыкнул, скрестив руки на груди. Он прошел с Феликсом до ванной и кивнул на камеру, которую оставили менеджеры.
— Не забудь записать контент для SKZ-talker, — напомнил Хёнджин. Феликс посмотрел на камеру, взял ее в руки и включил. Он поймал в кадр Хёнджина, а затем чуть отвел камеру в сторону.
Объектив захватил момент, когда Феликс поцеловал Хёнджина губы.