Work Text:
Ледяной мороз пробирал даже сквозь слои роскошного пальто из шерсти альпаки, заставляя дрожать всем телом, но сейчас это было то, что необходимо Одиннадцатому Предвестнику, который сидел на берегу реки у импровизированного лагеря, состоявшего из одной палатки и костра, разведенного на скорую руку. Берег реки, которая вечно была скована льдом и припорошена свеже выпавшим снегом, был его любимым, тайным местом для подледной рыбалки - достаточно далеко от Морепеска, чтобы деревенские рыбаки выбирали другие, более знакомые лунки и достаточно близко к станции железной дороги, на случай экстренного возвращения в цивилизацию.
Гудок проезжающего поезда проревел в тишине, заставляя птиц слетать с насиженных мест, наполняя безоблачное, синее небо движением, наполняя словно застывший во льду пейзаж жизнью. Животные, до этого прятавшиеся в кустах и за упавшими деревьями, словно по команде перебегали с места на место, наполняя густой, еловый лес движением.
Тарталья шумно вздохнул, выпуская изо рта густой туман и потерев защекотавший от мороза нос начал вырывать ледорубом новую лунку, не используя Глаз Бога, как его учили много лет назад и наслаждался пейзажами вечной зимы, по которым успел соскучиться. Будь то командировка в Ли Юэ, пребывание в тюрьме Фонтейна или помощь в эвакуации Нод-Края, он находил время насладиться пейзажами далеких стран. Однако ничто не сравнится с жестокой, холодной красотой его родины.
Сейчас же, будучи на официальном отпуске, в который его отправили добровольно-принудительно в связи с обострившимися дипломатическими отношениями между Снежной и остальным Тейватом (а ведь Чайльд всегда знал, что Доктору нельзя доверять! Даже лишившись всех сегментов он не переставал вносить хаос так, словно был в трех местах одновременно!), у Одиннадцатого появилось время отдохнуть и подумать над тем, что случилось в последние года и как их организация еще цела.
"Нет лучшего времени для долгих размышлений, чем многочасовое ожидание удачного клева!" - так говорил его отец, поправляя слезшую шапку еще маленького Аякса, усаживая его рядом с собой на пенек и вручая в руки маленькую, сделанную вручную удочку - подарок на день рождения. Последний подарок, который он получил, последнее наставление и последняя добрая улыбка от своего родителя...
Встряхнув головой, отгоняя грустные мысли, Тарталья вытер со лба выступивший от усилий пот и убрав оставшуюся от бурения ледяную крошку поместил леску с приманкой на дно и поставив удочку на подставку закинул поплавок. Сейчас настроения на агрессивную охоту не было, да и рыба в этом месте была спокойной, не требующей бессмысленной драки. Чайльд усмехнулся, подумав про себя, что после своих приключений начал понимать их. Ещё пару лет назад он был готов броситься в драку при первой же возможности, но сейчас, видя своими глазами к чему приводят бессмысленные кровопролития и как достойные воины уходят один за одним (голова Предвестника невольно повернулась в сторону Натлана, но он тут же вновь вернулся к наблюдению за поплавком), Чайльд начал понимать ценность слов перед оружием.
"Видела бы сейчас меня моя наставница, хаха" - усмехнулся Тарталья, закинув несколько веток в затухающий огонь костра и тихонько расхаживая возле лунки, словно затаившийся хищник. Обманывать рыбу так по-детски, но хотелось хоть какого-то оправданного движения, иначе есть риск замерзнуть насмерть, как он шутил перед Путешественницей.
Не успев задуматься, как там её приключения, Чайльд услышал сдавленный кашель недалеко от себя. Повернув голову на звук он заметил движение возле кустов, которые скрывали от него фигуру незваного гостя, очевидно, человека. Заинтересовавшись, кто ещё мог прийти в такую глушь на рыбалку, он тихонько подошёл к кустам и, сначала услышав щелк, ему в нос ударил густой запах сигаретного дыма. Чайльд едва не закашлялся совсем не ожидав такого. "Фу, - подумал он, отворачиваясь и пытаясь продышаться, - такую дрянь даже мой отец не курил, аж глаза слезятся."
Внезапно в его плечо ткнулось что-то, а звук снятия с предохранителя только подтвердил, что это дуло пистолета.
"Считаю до трех," - хриплый, но знакомый голос был угрожающе близко. - "Один... Два..."
"Стой!" - громко шепнул Тарталья быстро выпрямился во весь рост, поднимая руки над головой. Покушение покушением, а рыбу распугивать он точно не хотел.
"Чайльд? Какого..." Панталоне не успел закончить фразу, как кашель вновь подступил и банкир, который неизвестно что делал так далеко от столицы, согнулся, содрогаясь, но дрожащими руками все еще крепко держал эту ужасно пахнущую сигарету.
"Выбрасывай-те," -с укором сказал Тарталья, но вернулся на "вы" под укоризненным взглядом из-под очков, однако Девятый сигарету все-таки бросил, оставив ту дотлевать в белоснежном снеге. Оперев на себя Панталоне, Чайльд помог тому дойти до палатки и усадил перед костром. Поплавок так и остался мирно качаться, едва задеваемый проплывающей мимо рыбой.
Они молча смотрели друг на друга минуту, думая, задавать ли очевидные вопросы, после чего Панталоне, не выдержав, достал пачку и потянулся за новой сигаретой под возмущенный взгляд Чайльда.
"Не смейте курить в моей палатке," - Тарталья отобрал у Панталоне пачку и рассмотрев марку (самые дешевые и вонючие во всей Снежной. И ведь надо было еще постараться такие найти. Ни в одном ларьке уже такие не продают) с отвращением откинул её подальше в рюкзак, под возмущенный взгляд Панталоне. - "Ещё и такую гадость".
"Ты меня ещё жизни поучи, малец," - прошипел Делец, плотнее закутавшись в пальто, стараясь не показывать, как он дрожит всем телом. Гордый банкир остается таковым, даже будучи на грани обморожения.
"Не буду спрашивать, что вы вообще тут забыли, Девятый, но и замерзнуть вам не дам," - закатил глаза Тарталья и, подхватив ведро, подошел к лунке, поплавок на которой начал дергаться, показывая что добыча попалась на крючок.
Панталоне с интересом наблюдал за вознёй, которую Тарталья гордо называл подсечкой и вытягиванием. Парнишка дергал, бегал туда-сюда, ругался под нос, думая, что его не слышно, а по итогу сбросил шубу на снег и, закатив рукав, начал доставать здоровую щуку (судя по восторженным возгласам, это была именно она) голой рукой. Подойдя к Тарталье, Панталоне подобрал упавшую шубу и отряхнув её от снега закатил глаза от того, как мальчишка рывком вытащил рыбу и поднял её в воздух, от чего на снег упали капли ледяной воды. Бедная яростно дергала хвостом, стараясь вырваться и вновь оказаться в воде, но Одиннадцатый был быстрее и кинул её в железное ведерко, которое отозвалось грохотом и всплеском воды. Чайльд на адреналине слегка дергано собирался ставить новую леску, как его прервало недовольное цоканье.
“Надень. Заболеешь и некому будет тебя лечить.” - сказал Панталоне и в моменте зажмурил глаза и поджал губы, словно его ударили. Через мгновение придя в себя, он просто кинул в лицо Чайльда его шубу и сам сел на корточки рядом с лункой, отобрав у того леску с наживкой.
“Холод меня не победит, ха!” - горделиво сказал Чайльд, но шубу все же надел, хоть и ворча, после чего с любопытством и какой-то снисходительностью посмотрел на Девятого. - “А вы вообще удочку хоть раз в руках держали, Панталоне?”
Предвестник ничего не стал ему говорить. Оказалось и не нужно было, глаза Чайльда в удивлении расширились, когда он увидел с какой лёгкостью банкир, которого все привыкли видеть в четырёх стенах и не держащего ничего тяжелее своих дорогих контрактов и моры, делает узелки, закрепляя наживку на леске, и аккуратно опускает её в лунку, после чего устанавливает удочку и опускает поплавок на поверхность. Под удивленный свист Чайльда он встает, потирает руки и с усмешкой идёт в сторону палатки: “Я рыбачил ещё когда твоего прадеда в планах не было. Тащи рыбу, сейчас уху делать будем.”
“Да я и сам бы так смог.” - ворчливо пробубнил Тарталья под ещё более снисходительный смешок Дельца. Дойдя до палатки Панталоне уже копался в рюкзаке Чайльда так, словно это были его вещи (и забрал свои вонючие сигареты, Аякс все видел!). Достав котелок кинул его в сторону Тартальи, который едва успел поставить ведро с рыбой и поймать летящий ему в голову снаряд. Возмущенный, он хотел что-то сказать, но был прерван Панталоне, в руках которого оказался нож из всё той же сумки.
“Налей воды, чистой. Я речной водой травиться не собираюсь.” - фыркнул Делец, указывая на висящий на поясе Чайльда Глаз Бога и достав точильный камень начал очень ловко орудовать ножами. Казалось от этого звука даже щука, плескающаяся в ведре, замерла, понимая свою участь.
“Ненавидишь богов, но при этом просишь использовать меня их дар. Как мило, Делец” - усмехнулся Тарталья, неосознанно переходя на “ты”, но котелок над костром всё-таки установил и добавил туда чистой воды. Панталоне же успел за это время снять мешающую ему шубу и, достав доску, поставил её на плоские камни, из которых Чайльд ещё до вырезания лунки сделал импровизированный столик. После он подошёл к щуке и, ловко взяв ту за хвост, положил на доску начав разделывать, да так отработанно, что Тарталья невольно засмотрелся, доставая из рюкзака овощи.
“Это где вы так ловко научились? Доктор показывал, как он людей вскрывал?” - усмехнулся Тарталья и тут же понял, что лучше бы молчал, так как в него тут же полетел рыбий позвоночник (почти без мяса, кстати!). Смерть Дотторе случилась совсем недавно, его отряд только успел вернуться в Снежную и Царица негласно объявила 40 дней траура. Вспомнив об этом, Тарталья присмотрелся к одежде Панталоне, в которой, как он только заметил, не было привычных серебряных и фиолетовых деталей, только строгий черный шерстяной костюм без единой вышивки. Даже столь любимые Дельцом кольца теперь отсутствовали на пальцах, делая его облик непривычно пустым.
“Показывал, но рыбалке и разделке научился я сам. Иногда только рыбалка позволяет тебе не умереть от голода” - тихо сказал Панталоне, продолжая нарезку рыбы на аккуратные кусочки, пока Тарталья чистил овощи.
Закинув их в котелок они сели, наблюдая за погодой. Небо было всё ещё ясным, хотя кое-где появлялись небольшие облака, а солнце клонилось к закату. Свист поезда вновь разнесся по окрестности, напоминая о себе. Становилось холоднее и Тарталья, поправляя котелок и проверяя, закипел ли бульон, присмотрелся к Панталоне, который не мог оторвать взгляд от огня. Руки Дельца, что до этого с хирургической точностью отделяли мясо от кости, теперь слегка подрагивали, брови были нахмурены, словно в пламени он видел то, что не мог забыть.
“По поводу проекта “Стужа”...” - начал было Тарталья, но рука Панталоне, которую тот резко выставил перед его лицом, прервала вопрос.
“Сейчас не время про это говорить,” - тихо сказал Девятый, не отрывая взгляд
“А когда!?” - Возмутился Чайльд, вскакивая с места. - “Мы лишились ещё одного Предвестника, никто ничего не говорит, словно все так и надо. Как мы собираемся бросать вызов Селестии, если половина либо сбежали, либо мертвы!?”
“Я не знаю! - прошипел Панталоне, потянув за шубу Чайльда, заставляя того вновь сесть. - "Я уже ничего не знаю. Думаешь, тебя одного это волнует? Я понятия не имею, о чем думают Царица и Шут. Мы лишились слишком важных активов, Пиро Сердце Бога утеряно, Доктор мертв” - голос Панталоне дрогнул, но он держался.
Чайльд поставил локти на колени и потер виски, решив не продолжать этот диалог. Все это было похоже на затянувшуюся шутку, а их, по идее элиту Царицы, используют как безвольных пешек. Вздохнув, Тарталья вновь посмотрел на Панталоне.
“Ты ведь был там, когда Ирминсуль горел?” - тихо сказал он, отчего Делец выпрямился, внимательно вглядываясь в лицо Чайльда. Тот усмехнулся и потер руки. - “Были донесения о таинственной фигуре в черном, который нагло управлял отрядом, представился подчиненным Доктора и дерзил каждому встречному.”
Из Панталоне сперва вырвался короткий смешок, и в конечном итоге он рассмеялся в голос, прикрывая лицо рукой. Это был злой, больной смех, полный скрытого отчаянья и скорби, которая наконец смогла найти выход: “Не докажешь, Тарталья. По официальным данным я все это время был в банке.”
“Я знаю.” - тихо сказал Чайльд, сжимая пальцы на висках, после чего смех Дельца затих. - “Маскировка была нужна, чтобы сохранить дипломатические отношения и лицо Снежной, однако один вопрос все не дает мне покоя. Зачем?”
Улыбка слезла с лица Панталоне и его взгляд вновь обратился к огню. Огню, на который было больно смотреть, который был похож на тот, который похоронил для него того, без кого его жизнь невозможна.
Не услышав ответа Тарталья продолжил: “Ты мог отправить доверенное лицо, мог просто проигнорировать просьбу, мог не сотрудничать с опасным человеком, который известен тем, что ставит опыты над людьми и кому доверять - последнее дело. Так скажи мне, Делец. Зачем?” - Прямо спросил Тарталья, наблюдая за тем, как дергается крышка на котелке, в котором закипает бульон.
“Ты не первый, кто задал мне этот вопрос.” - тихо сказал Панталоне, не вставая, пока Чайльд начал убирать овощи, чтобы нарезать их. - “Для вас он был злодеем, что отбирает жизни. Эгоистичен, жаден до безумия и мечтает сломать законы этого мира. Дело в том, что я такой же.” - Панталоне потянулся за сигаретой, но поймав осуждающий взгляд Чайльда, решил её не доставать. - “Без него я бы умер ещё четыре века назад, а без меня он не реализовал и трети своих изобретений. Как я сказал путешественнице и её летающей подруге: Даже у тех, кого вы считаете злодеями, есть друзья.”
Чайльд фыркнул, возвращая овощи обратно в котелок и добавляя туда соль и специи. (Панталоне вновь грустно вздохнул и даже один раз чихнул, вспоминая запах базара Сумеру.) - “И все же…”
Панталоне вновь его прервал: “Личное на то и личное, чтобы им оставаться. Скажем так. Я исполнял контракт и последнюю волю.”
Услышав слово “контракт” Чайльд так же грустно усмехнулся, вспомнив давние времена и порт далекой Ли Юэ, куда время от времени возвращался в мыслях, которые окрашивались сиянием янтаря.
Следующие полчаса они провели в молчании, наблюдая за животными и поплавком, который то и дело покачивался, но рыба все не попадалась на крючок, словно давая время двоим коллегам побыть в столь нужной тишине. Когда уха была готова Чайльд открыл крышку котелка и на всю палатку разнесся запах свежесваренного блюда, от которого потекли слюнки. Взяв две железные тарелки (Тарталья планировал взять с собой Тевкра, но того позвали друзья играть в снежки и поэтому пришлось идти одному, а выкладывать второй комплект посуды было лень) он аккуратно разлил уху и дал одну Панталоне. Тот принял её с легким кивком и, поднеся ложку к губам, слегка подул, после чего попробовал.
“Приемлемо.” - только и сказал Делец, заставив Тарталью в очередной раз закатить глаза. Однако Одиннадцатый решил, что ворчание старшего не умалит его аппетит и попробовал сам (из-за чего обжег язык под очередное фырканье Панталоне).
В этот момент поплавок начал резко дергаться и в итоге пошёл ко дну. Девятый резко встал, поставил тарелку на камни и, сбрасывая на ходу шубу, подошёл к леске, начав сражение с большой рыбой. Тарталья, чуть позже среагировав, подошел следом, наблюдая за этим.
“Чего стоишь, помогай давай!” - крикнул тому Панталоне и вместе они вытащили огромную рыбу (правда пришлось использовать Глаз Бога Тартальи, потому что лунка была слишком маленькой, а чтобы её вытащить руками, нужно было бы нырять), которую редко можно было встретить в такой реке. Чайльд присвистнул от восторга, оценивая размер: “Вот она, вот она рыба моей мечты! Здоровенный язь! Здоровенный!”
Панталоне стукнул его по затылку, чтобы тот перестал позориться и, поправив очки, начал внимательно осматривать улов: “Килограмм 6, не меньше. Просто чудо, что он таким вырос в этих водах. Мы его в Снежноград не утащим.”
Тарталья же не переставал восхищенно кричать “Язь!” и “Здоровенный!”, но все же донес мысль, что не так далеко тут живёт его семья и можно отнести рыбу им. Панталоне не сильно горел желанием куда-то идти, однако приближающаяся ночь и то и дело появляющиеся на небе звезды не оставили ему выбора. Водрузив рыбу, снаряжение и самих себя на крейсер, которого Чайльд ласково назвал Дружок (“Гражданский!”, - отметил Чайльд, под вопросительный взгляд Панталоне, - “Я не крал его с военной базы, клянусь Царицей”), они молча дошли до главной дороги, ведущей к Морепеску.
Панталоне натянул капюшон на голову, чтобы не сильно выдавать свою личность, однако знаковые белые шубы все же заставляли прохожих то и дело оборачиваться. Хотя оборачивались они в основном на Тарталью (Панталоне поклясться был готов, что тот знает всё мужское население Морепеска и пожал руку каждому на их пути), а человек рядом с ним словно был невидимкой. Ну, так даже лучше, подумал Делец, ещё сильнее натягивая капюшон на голову.
Имение семьи Тартальи — по другому назвать этот огромный двухэтажный деревянный дом с большим задним двором и своим хозяйством Панталоне не мог (Руинных стражей, пусть и выключенных, Девятый все же предпочел обходить стороной, но в голове мелькал образ мужчин с бирюзовыми волосами, которые показывали ему схемы этих роботов с диким огнем в их ярко-красных глазах, ещё не закрытых масками), уж слишком он выделялся среди однотипных изб соседей. В окнах приветливо горел свет и на крыльцо вышло несколько человек, все как один рыжие. Самые маленькие побежали обнимать Чайльда, пока тот снимал с крейсера огромную рыбью тушу. Внезапно к нему подошла взрослая женщина, с такими же рыжими волосами, слегка покрытыми сединой и с вопросом посмотрела на Панталоне.
“Вы стало быть… Коллега Аякса?” - спросила она настороженно, пока Тарталья наконец смог схватить рыбу и занести в дом. Дети же держали язя за хвост, либо заталкивали крейсер под навес.
“Да, в каком-то плане,” - прямо сказал Делец, слегка поклонившись. - “Феофан Сергеевич.”
“Екатерина Степановна,” - представилась женщина настороженно, косясь в сторону дома, - “Что ж… Будьте гостем, Феофан Сергеевич.” — и повела того в сторону дома.
Как оказалось, сейчас вся семья как раз собиралась на ужин и большие дубовые столы были заставлены самой разной едой, запах от которой наполнил всю кухню.
“Мамуль!”- крикнул Чайльд, поднимаясь из подвала, куда положил рыбу. - “Мы ещё уху приготовили, но её разогреть надо, очень вкусная получилась, из щуки!”
“Хорошо, Аякс, найдем куда поставить. Кстати…” - не успела женщина договорить, как со второго этажа вышел отец семейства, который о чем-то разговаривал с человеком позади него, но увидев ещё одно лицо в белой шубе сразу замолчал. Из-за пояса, слегка высунув нос появился Пульчинелла, пытаясь понять причину заминки и с удивлением уставился на Панталоне, который ответил ему таким же взглядом.
Глаз отца Тартальи задрожал, когда он понял, что три Предвестника решили навестить его дом, поэтому быстро затащил Чайльда за ворот рубашки и утащил в другую комнату на личный разговор. Пульчинелла же, не сводя удивленный и подозрительный взгляд с Дельца, спустился с лестницы и пошёл на кухню, куда пошла Екатерина.
Между тем Панталоне окружили дети, с любопытством разглядывая гостя.
“Дядя, а вы кто? Вы такой красивый! Как вас зовут? У вас очки, вы плохо видите? У вас шуба мягкая, как у Аякса, вы с ним вместе работаете?” - начали они в разнобой и Девятый не знал, кому отвечать первым.
“Зовите меня дядя Феофан, и да, я работаю с Аяксом,” - выдохнул он, сдавшись и потянулся за кошельку с морой. - “Давайте я вам на сладости дам, а вы тихонько посидите?”
Под активное кивание и обещание быть “тише воды, ниже травы” дети получили по такой сумме, на которую можно было бы купить целый мешок конфет. Сияя от восторга они пошли хвастаться родителям, как раз в то время, как все вернулись в главный зал. Взгляд у родителей Тартальи стал настороженный, и они то и дело держали детей поближе к себе.
К концу неловкого ужина, когда стало совсем темно, Панталоне первый встал из-за стола, попрощался и поблагодарил за приятный ужин. Дети встали вместе с ним, прощаясь и обнимаясь, пока Делец пытался надеть шубу и старался лишний раз не улыбаться, пока его ногу попытались обнять чьи-то маленькие ручки.
Пульчинелла, который сидел рядом с Тартальей, тихо шепнул тому на ухо: “Как ты вообще с Панталоне встретился? В сугробе нашел?”
“Ну, почти,” - тихо посмеялся Чайльд и помахал рукой, когда за ним закрылась входная дверь. Экипаж, что был вызван ранее, уже стоял у дверей, ожидая Предвестника, чтобы довести того до станции. - “Просто повезло его встретить.”
“Повезло?” - фыркнул Пульчинелла, недовольно вертясь на подушках, чтобы дотягиваться до Тартальи. - “Не думаю что к встречи с таким человеком уместно это слово, Аякс.”
Чайльд пожал плечами, взял в руки чашку чая и посмотрев на свое отражение в ней, после чего перевел взгляд к окну, где едва были различимы фигуры экипажа Фатуи, мчащегося по заснеженной дороге: “Не знаю, сэр. Как по мне он не такой плохой человек.”
Пульчинелла лишь фыркнул, говоря что-то о молодости, но Тарталья, выпивая чай и смотря на разглядывающих мору детей, уже не слушал.