Work Text:
- Не может быть!
От неожиданности Дин роняет на плиту кастрюлю, прихватывает пальцами за горячий край, дёргается и шипит, не литературно отзываясь о Сэмовой способности подкрадываться по утрам.
В трусах и фартуке он выглядит совершенно домашним, мягким, не закрывшимся в раковину жесткой джинсы и ремней. Сконфуженный, переступает босыми ногами, словно только сейчас почувствовал холодный пол. Пирог, за которым Сэм облазил вчера весь город, не распакованный лежит на полке. А Дин встал пораньше, понадеявшись на его недосып и способность проваляться в постели до полудня. И варит...
- Овсянка?!
Дин резко сникает, он не был бы Дином, если б сдавался так легко. Брякает на стол тарелки, разливает кашу тонким слоем, слишком тонким, похоже не планировал делиться. И поливает исходящую паром буроватую массу ароматным сиропом.
- Завтрак чемпионов, Сэмми.
С первой, осторожно обследованной на цвет и запах ложки, Сэм понимает, это амброзия. Тающая во рту, нежно обволакивающая вкусовые рецепторы каша, усиленная сладостью сиропа, это пища богов, источник бесконечного наслаждения, который оседает теплым облаком в желудке и ласково согревает изнутри. Когда ложка шкрябает по пустой тарелке, он встречается взглядом с братом. Дин, сияя от гордости, передвигает ему вторую тарелку. Впечатленный Сэм помечает себе на память - с этого дня мотели снимать только с плитой.