Work Text:
На сегодняшний концерт у О Сынмина заготовлен галстук. Кипенно-белый, словно ослеппляющий на солнце снег, да ещё и преподнесённый Хенджуном в качестве подарка на день рождения.
Сынмин бережно хранил его до самого концертного дня, боясь испортить до встречи с Вилланс и камерами.
До выхода на сцену оставалось совсем немного времени, и, закончив с легким перекусом, он тут же направился в закуток для переодевания и нацепил галстук, довольно красуясь перед зеркалом. Он смотрел на себя снова и снова, поглаживая гладкую ткань. Все идеально подходило по стилю и цветам, но чувство того, что отчаянно не хватает какой-то креативной нотки в образе, его не покидало. К тому же, из-за небольшого отека на лице пришлось надеть очки, в которых он не был так уверен…
Бесшумно вошёл Хенджун. Когда их глаза пересеклись, у Сынмина на мгновение перехватило дыхание. Он завис на месте в той же позе, в которой только что поправлял лацканы пиджака, и смотрел только на него с абсолютно пустой головой.
- Сынмин-и, можешь помочь мне с этим?
Хенджун усмехается, задавая вопрос, наверняка удовлетворённый произведенным эффектом.
Он подходит ближе, разворачивается спиной и поднимает длинные волосы одной рукой, удерживая цепочку на шее другой, пытаясь показать, в чем дело.
Видимо, он сначала самостоятельно пытался застегнуть ее, но замок не поддавался, и тонкая серебряная нить запуталась в темных прядях.
Сынмин с сожалением вздыхает – без дискомфорта не обойдется.
Он копошится с цепочкой, улетая в мысли о выпрямленных волосах, которые так приятно трогать, о тонкой шее с выделяющимися от наклона позвонками, по которым хотелось провести языком прямо сейчас, не дожидаясь вечера. Он вспоминает, какова на ощупь кожа Хенджуна и ему приходится прикусить губу, чтобы сдержаться и не коснуться.
- Эй, Оди, ты там заснул?
- А? Что-что?
- Не слышал оповещение? У нас пол часа осталось.
Он приходит в себя и старается быстрее оказать помощь, сильнее впутывая пальцы в волосы.
Когда слышит судорожный вздох, сам вздрагивает, осознавая, что слишком сильно стянул уложенные пряди и одергивает руки.
- Прости-прости! Сделал больно?
Хенджун оборачивается медленно, поднимает на него взгляд, перебирая волосы на макушке пальцами. Мотает головой, мол, нет, не больно, но что это за взгляд…
Его губы слегка дергаются в полуулыбке и он снова отворачивается, прочищая горло.
- Просто закончи то, что начал.
Голос звучит тише. Так и хочется придвинуться, чтобы услышать его отчетливее.
Наконец-то волосы поддаются и замок защелкивается. Сынмин рефлекторно поправляет гладкие пряди, пропуская лишь их концы через пальцы, едва касаясь лопаток.
Он вздыхает - только раздразнил себя.
Сегодня каждый из мемберов одет в классический костюм, но с разными акцентами.
Его Хенджун в полупрозрачной рубашке из струящейся ткани и плотном пиджаке, в асимметричной юбке поверх прямых брюк.
Сынмин готов был клясться, что таким нарядом можно бесконтактно убивать, и ему только остаётся гадать, как Вилланс будут справляться с этим. Сам-то он уже находится рядом с Хенджуном с трудом, отчаянно удерживая руки при себе.
Если сказать, что тот в этом образе (да ещё и с новенькой блестящей гитарой!) во время соло будет выглядеть великолепно, слова явно покажутся недостаточными.
Такую уникальную красоту нужно только видеть вживую, ощущать всеми возможными чувствами, и, желательно, немножко трогать.
Чтобы избежать лишнего соблазна и не бросать откровенные взгляды, раззадоривая себя ещё больше, он собирается пойти и выпить воды.
Но Хенджун его не отпускает, делает шаг навстречу. Сердце Сынмина сжимается от неизвестного предвкушения.
Хенджун просто смотрит на него какое-то время и совсем не хочется, чтобы это заканчивалось прямо сейчас.
Лёгкая довольная улыбка и мягкие складки вокруг глаз делают его лицо безумно притягательным.
На лице Хенджуна сегодня чуть больше макияжа, чем обычно. Из-за контрастной одежды ему ярче подвели брови и глаза, выделяя их стрелкой, а губы в темной бархатной помаде, казалось, практически отключали сынминов рассудок.
И он гадает: черная она на самом деле или баклажановая?
- У тебя красивый галстук~
- Только он? А я?
Хенджун фыркает, не желая поддаваться на уловки для флирта. Он выглядит слегка нервным, как и всегда перед выходом на сцену, поэтому Сынмин решает отступить, но тот добавляет.
- Ты хорош с головы до ног.
И тянет руку, рассматривая свой галстук на Сынмине, осторожно проводя по ткани пальцами с черным лаком. Он изучает его, будто видит на белом какой-то скрытый от нежелательных глаз, загадочный текст, и говорит:
- Мне кажется здесь чего-то не хватает.
- Правда?
- Мгм, определенно.
Хенджун сильнее натягивает ткань и прижимается к ней губами.
- Ох, Хенджуни, это же п-подарок... П-потом как мне…
Он оставил один яркий след поцелуя, два более тусклых, и остановился.
- Это же мой подарок, разве нет?
Сынмин широко раскрывает глаза, вскидывая брови, не в силах высказать и слова. И пока тот не опомнился, Джунхан притягивает его ближе за галстук, поддаваясь вперёд, останавливаясь возле уха.
- Мне кажется так стало намного лучше. Что ж, теперь я хочу посмотреть, как ты будешь флиртовать с фанатами, зная, что на тебе мои поцелуи.
Хенджун разжимает ладонь, пересекаясь на мгновение с растерянным Сынмином взглядами, отпуская чуть смятую ткань, так вольно разрисованную. Выходит из гримёрки, оставляя его задыхаться от волнения, отвернувшись к окну.
Сынмин забывает, что его волосы тоже уже уложены и пытается растрепать их на затылке, желая скорее прийти в себя.
Кто-то из стафа зовёт его, напоминая, что выход на сцену через двадцать минут, окончательно возвращая к реальности.
Сынмин дышит глубоко несколько раз, смотря на дождливый город. Надо же, этот концерт станет ещё веселее, чем он мог рассчитывать.
Сегодня на нем самом лакированные туфли с маленьким каблуком и он крутится на пятках, делая резкий разворот. От этого края пиджака разлетаются в стороны и он чувствует, как в крови начинает пульсировать музыка из недавно просмотренной дорамы.
И прежде, чем убежать поправлять прическу, Сынмин бросает короткий взгляд в зеркало, приподнимая очки. В отражении он замечает счастливо улыбающееся покрасневшее лицо и галстук с фиолетовыми отметинами. Какая драгоценность!
Ха, а помада всё-таки оказалась баклажановая…
Его сердце лёгкое и оттого хочется подпрыгнуть повыше, прямо до потолка, пробить крышу, и повиснув на проплывающем облаке, громко-громко крикнуть о своем сильном чувстве к одному чутка ревнивому парню. Но силы ему еще ой как понадобятся. Он старается сдержать рвущийся из груди смех и прикладывает пальцы к губам.
Да, Хан Хенджун определено один из лучших подарков, которые преподносила ему жизнь.