Work Text:
— Индро, смотри, звезда падает! — Ян смеётся, тыча пальцем в яркий росчерк в ночном небе. — Загадываем желание! Срочно!
Пан закрывает глаза, свежий ветер запутывается в его золотых волосах. По губам гуляет счастливая улыбка, и Индро кажется, что ничего прекраснее он в жизни не видел. Он с усилием заставляет себя отвернуться и посмотреть вниз, с крепостной стены замка Пиркштайн. Завтра их тут уже не будет, поэтому надо успеть запечатлеть этот вид в своей памяти. Но солнце уже село, луна прячется в редкие облака, и местность угадывается не то, чтобы очень отчётливо. Завтра они отбывают в Троски и кто знает, когда он снова сможет насладиться этим видом.
— Ну, что ты загадал, мой друг? — Ян придвигается к нему поближе, кладёт руку совсем рядом на парапет, и их пальцы почти соприкасаются, когда он тянется к фляге с вином, чтобы шутливо отобрать её из руки Индро.
— Ничего, пан Ян, — улыбнулся оруженосец, глядя в глаза своего пана так, как ни один оруженосец не должен смотреть в глаза хозяина. — А ты?
— Я загадал желание! И ты его знаешь! Говорил тебе, когда завертелась вся эта история с дочкой мясника… — Ян решительно крутит флягу в руках, отхлёбывает из неё и кричит в мальчишеском порыве в небеса: — Я, пан Ян Птачек из Пиркштайна, не хочу умереть, не познав истинной любви!
Где-то внизу с дерева взметнулась ночная птица, и Ян засмеялся, и Индро невольно улыбается в ответ на этот смех.
— А почему ты ничего не загадал? Неужто твоя крестьянская фантазия не может ничего придумать?
— Мой дорогой пан, — палец Индро как бы случайно придвинулся к его руке вплотную, — я не знаю, чего ещё в этой жизни из осуществимого я могу пожелать.
— Audentes fortuna juvat, Индро! Будь смелее в своих желаниях, и судьба повернётся к тебе лицом!
— Я запомню это пожелание, до следующей звезды.
— Звучит как тост! — Ян снова прикладывается к фляжке и улыбается, пока Индро занимается запечатлением его образа на фоне вида ночного Ратае в своих глазах навсегда.
— Индро… — стонет Ян, и его глаза цвета неба невидящим взглядом смотрят куда-то. — Мне кажется, я вижу звезду.
— А я вижу только тебя. Держись, Ян, держись, я не отдам им тебя.
Прекрасное лицо его пана несёт на себе отпечаток пережитых лет и перемазано следами битвы и крови, но Индро почти ничего не видит из-за боли от впившейся в спину стрелы, усталости и слёз, которые предательски капают из глаз и не хотят останавливаться.
— Индро, загадай… загадай желание…
Вокруг оглушающе ревёт битва, но для Индро всё бытие сжалось до этого слабого шёпота самого дорогого человека. Он наклонился над ним живым щитом, максимально приблизившись лицом, при этом пытаясь ни в коем случае не задеть ужасную рану в его животе. Скорбная поза, поза полная боли и надежды, — поза, что может укрыть его как плащом от ужаса мира и от смерти.
— Я не могу… Ааааааааааах! — ещё одна стрела впивается в его спину через доспех. Предназначенная не ему, но попавшая в него, словно решившая отобрать у него лишние секунды наедине с Яном
— Однажды я увидел звезду, Индро, она исполнила мое желание… и вот я вижу ее снова, — Ян слабо улыбается, — я умираю, познав настоящую любовь… Но ты гораздо лучше меня, небо точно должно услышать тебя, если услышало даже такого, как я.
— Сейчас день, Ян…
— Я вижу её, Индро… — голос слабеет, — …в твоих глазах.
Индро закрывает глаза, прижимается лбом ко лбу Яна, его слёзы стекают на самое прекрасное в мире лицо, и у него нет сил смириться с тем, что в следующий раз, когда он посмотрит в эти глаза, ему придётся закрыть их собственными руками. Он всхлипывает и молится Богу, небу, звезде, всему, что готово его услышать. Молится, как человек с израненной душой, которому наконец-то можно желать невозможного.
— Индро! Индро, проснись! — голос Яна вытаскивает его из забытья.
Он не сразу понимает, где находится. Проводит рукой по глазам и стирает с лица горючие слёзы. Кошмар приходит каждую ночь и быстро тает невнятной дымкой. Сейчас самое главное, что он может заглянуть в самые прекрасные голубые глаза, лечь на самого дорогого в мире человека и покрыть его лицо бесчисленными поцелуями, отгоняя видение лужи крови под собой и ощущение фантомной боли в пронзенной стрелой спине. Ян улыбается ему в губы и отвечает так, как отвечает каждый раз: любовью, нежностью и невыносимо жарким трепетом.
— Любовь моя.
Позже они обнимаются, глядя в окно «Чертова места». Смотрят на то, как рассвет золотит кроны деревьев, слушают птиц и звуки просыпающейся корчмы. Ян осторожно утыкается носом ему в шею, потом нежно целует в ухо.
— Опять Скалица, да? — голос звучит напряжённо, пытаясь не задеть.
Индро гладит его лицо, продолжая наслаждаться видом рассвета. Надо подождать, когда ночное видение рассеется, чтобы не увидеть случайно эти прекрасные глаза невидящими и застывшими.
— Мне снится, что я загадываю желание…
— И это желание?
— Вернуться в лето 1403 года… в этот год.
— В год, когда ты всё потерял?
— В год, когда я встретил тебя.
Чтобы остановить этот разговор, Индро притягивает Яна к своим губам и целует его так, будто он исчезнет, если открыть глаза. Но он не исчезает: его можно обнять, поцеловать, можно проваляться в кровати сколько хочешь, а потом взять лошадей и поскакать вдвоём. С ветром в волосах наперегонки — на охоту, в Кутна-Гору, на реку, собирать цветы, смотреть на звёзды, дурачиться на лесной опушке… радоваться и просто рядом жить. Жить, не замечая, что дни тянутся, а свадьба так и не приближается. Что они так и ни на день не постарели, а любовь так и не померкла — и всё такая же чистая и яркая, как в ту ночь на крепостной стене в Ратае. Бесконечное идеальное лето 1403 года омрачается только одним и тем же кошмаром, но это можно пережить, пока оно — как прекрасный сон для двоих — длится, длится и длится.