Work Text:
На ночь глядя крайне нежелательно залипать в смартфоне, смотреть тяжелые фильмы или излишне эмоциональные дорамы — всё это Сяо Чжань прекрасно знал. Именно поэтому его вечер теперь неизменно заканчивался либо чтением бумажной книги, либо неспешной прогулкой на свежем воздухе под тихую, расслабляющую музыку. Таким нехитрым способом он искренне стремился успокоить свой уставший за день мозг и подготовить его к глубокому, здоровому сну.
Вот только толку от этой правильной рутины не было никакого. Который день подряд каждое его утро начиналось абсолютно одинаково: он просыпался после сна, в котором видел одного и того же человека.
В том, что ему снился абсолютный незнакомец, Сяо Чжань был уверен на все сто процентов. Это лицо он точно не знал в реальной жизни — иначе ни за что бы не забыл. Парень, который без спросу приходил в его ночные грезы, был чертовски, донельзя красив: притягательные, глубокие глаза, чувственные пухлые губы и идеальный, точеный подбородок.
Когда этот таинственный гость приснился Сяо Чжаню впервые, тот еще долго и мучительно пытался перерыть память. Может, это какой-то новый сотрудник из его компании? Или случайный работник из их огромного бизнес-центра? Но сколько бы Сяо Чжань ни листал в голове лица коллег и знакомых, никто даже близко не подходил под этот идеальный образ.
«Где же я мог тебя видеть, раз мое подсознание так намертво ухватилось за этот силуэт?» — то и дело задавался он вопросом. Не актер и не певец, это точно — среди звезд шоу-бизнеса Сяо Чжань парня тоже не помнил. Может, какой-то новый сосед по дому? Но и в своем элитном жилом комплексе, и просто в округе он таких ярких людей никогда не встречал.
Каждую божью ночь «Красавчик» — а именно так Сяо Чжань мысленно прозвал своего ночного гостя — безраздельно властвовал в его снах. Само сновидение Сяо Чжань толком вспомнить не мог, вокруг всё вечно было размытым, туманным и зыбким. Как бы он ни старался уцепиться за детали в первые минуты после пробуждения, общая картинка безжалостно смазывалась, звуки смешивались, и только одно это лицо оставалось безупречно четким. Чужие темные глаза всегда смотрели на него пристально, с какой-то особенной, голодной жадностью. Красивые губы то и дело кривились в едва заметной однобокой улыбке, но о чем именно они разговаривали или, что делали, Сяо Чжань вспомнить не мог.
Можно было бы, конечно, отмахнуться и забыть. Подумаешь, игра воображения, мало ли кому что снится! Но это лицо буквально будоражило все его мысли днем, не оставляя несчастного Сяо Чжаня в покое ни на минуту. Дело дошло до абсурда. Когда Сяо Чжань в очередной раз познакомился на свидании с весьма привлекательным парнем и дело дошло до самого интересного, прямо перед его взором внезапно вспыхнул до боли знакомый образ из сна. От неожиданности Сяо Чжань даже ощутимо вздрогнул, чем изрядно удивил своего новоиспеченного потенциального любовника. А стоило им начать целоваться, как перед глазами упрямо вставали те самые пухлые губы ночного незнакомца. В результате Сяо Чжаню пришлось спешно сослаться на внезапную дикую головную боль, и вся многообещающая ночь секса с треском обломилась.
«Что за нелепость?! — со злостью думал Сяо Чжань, ворочаясь в пустой постели. — Где это видано, чтобы выдуманный образ из сна мешал взрослому мужчине заводить новые отношения и заниматься любовью?!»
Сяо Чжань уже ума не мог приложить, что со всем этим делать. Хуже всего было то, что он даже ни с кем не мог поделиться своей дурацкой проблемой. Ну и кому расскажешь? Друзьям? Коллегам? Да если бы хоть одна живая душа узнала, что ему каждую ночь снится один и тот же незнакомец, и что мужчина умудрился по уши запасть на парня из собственных грез — его бы без лишних разговоров упекли в психушку. А то, что он запал, было яснее некуда. Каждое божье утро Сяо Чжань просыпался или с диким, болезненным стояком, или уже откровенно мокрым. Натягивая на голову одеяло от стыда, он каждый раз мысленно отвешивал себе хлёсткую оплеуху: «Да лучше бы у меня на реальных, живых парней так стояло, а не на чертов призрак во сне! Ну какого, спрашивается, черта?!»
Сначала он попытался успокоить себя тем, что просто-напросто не высыпается — всё-таки на работе в последнее время навалился приличный завал. Сяо Чжань начал готовиться ко сну с маниакальной тщательностью: начитался «умных» советов в интернете, стал правильно и легко ужинать строго за три часа до отдыха и делал буквально всё возможное, чтобы «правильно лечь спать».
Вот только все его ухищрения с треском шли коту под хвост. Красавчик как ни в чем не бывало продолжал являться каждую ночь, словно объявил на Сяо Чжаня персональную охоту и методично его преследовал.
Накрутив себя до состояния полного нестояния, Сяо Чжань однажды отчаялся настолько, что решил напиться.
«Пьяному в стельку точно ничего не приснится!» — мрачно рассуждал он, опрокидывая стакан за стаканом. И это, надо признать, оказало эффект. Вот только наутро он не то что сна не помнил — он с трудом соображал, какой сегодня день недели. Голова гудела так, словно по ней топталось стадо слонов, а несчастный желудок настойчиво призывал вывернуть наизнанку всё, что было выпито накануне. Нет, так дело не пойдет. Сяо Чжань категорически не собирался становиться алкоголиком из-за какого-то наглого фантома.
Поняв, что такие методы не работают, он сдался и отправился в традиционную клинику. Пожилой доктор в очках внимательно выслушал жалобы на «беспокойный дух и разброд в мыслях», покачал головой и выписал Сяо Чжаню рецепт на специальный сбор лекарственных трав.
Довольный Сяо Чжань в тот же вечер заварил это сомнительно пахнущее, темно-коричневое варево. Сморщившись от невыносимой горечи, он послушно осушил чашку до дна и лег в постель, надеясь на долгожданное избавление. И… и ни хрена не помогло! Красавчику из снов было глубоко похер и на старого врача, и на его хваленые горькие чаи для успокоения Ци. Он словно откровенно издевался над Сяо Чжанем, а его неизменная, едва заметная полуулыбка была тому лучшим доказательством.
— Как же ты меня заебал! — в сердцах рявкнул Сяо Чжань собственному отражению в зеркале во время утреннего умывания.
Он уже сам не понимал, чего хочет сильнее: то ли навсегда стереть этого парня из своей памяти, то ли встретить его в реальности, схватить за грудки и яростно потребовать взять на себя ответственность за то, что тот без спроса врывается в чужие сны каждую ночь.
«Может, я просто схожу с ума?» — эта пугающая мысль острой иглой засела в голове. Сяо Чжань растерянно смотрел на свои круги под глазами. Но почему его сумасшествие выглядит именно так? И вообще… как именно люди сходят с ума? Наверное, примерно так всё и начинается.
Так прошло еще несколько месяцев. Каждый вечер Сяо Чжань ложился в постель с робкой надеждой, что сегодня он просто поспит без задних ног. И каждое утро с глухим раздражением понимал — Красавчик снова безраздельно властвовал в его грезах. Личная жизнь заглохла. Он ни о ком не мог думать. Все мысли были только о Красавчике!
В один из дней Сяо Чжань просто не выдержал. Он достал плотную бумагу и карандаши, и по памяти нарисовал детальный портрет ночного гостя — благо, за плечами было художественное образование, и писать картины он умел превосходно. Теперь лицо, что преследовало его впотьмах, наконец-то материализовалось наяву.
Сяо Чжань и сам не заметил, как позорно залюбовался идеально переданными чертами.
— Кто же ты такой, Красавчик? — тихо спросил он у безмолвного листа. Но бумага, естественно, промолчала в ответ.
Мужчина завороженно рассматривал мягкие полутени на полных, чувственных губах, четкие черные штрихи длинных ресниц. В какой-то момент он поймал себя на том, что начинает откровенно фантазировать: как прикасается к этим нарисованным губам, как медленно проводит по нижней горячим языком... Как засасывает мочку уха.
— Блять! — Сяо Чжань резко потряс головой, прогоняя наваждение. — Неужели мне мало ночей, так я теперь и при дневном свете буду грезить о тебе?!
Разозлившись на собственную слабость, он поспешно засунул портрет поглубже между страниц толстой книги, которую безуспешно пытался читать уже целую неделю. Наваждение, форменное наваждение!
В голову лезли самые дикие мысли. Может... сходить к гадалке? К какой-нибудь местной шэньпо — бабке-прорицательнице? (1)
Нужную старуху он нашел далеко не сразу. Меньше всего хотелось, чтобы друзья или коллеги прознали о его внезапном помешательстве, поэтому Сяо Чжань действовал скрытно. Но деваться было некуда — этот вопрос следовало решать, пока мозг окончательно не расплавился.
По адресу, кое-как раздобытому через десятые руки у одного суеверного знакомого, он пришел в тесную, неприметную лавку на окраине старого квартала. Сяо Чжань внутренне уже приготовился к тому, что старуха начнет пафосно раскладывать карты или трясти древними медными монетами, но пожилая женщина поступила иначе. Она бесцеремонно усадила его на стул прямо против бьющего из окна света и принялась долго, пугающе цепко вглядываться в его лицо.
Она велела ему убрать отросшие волосы со лба и повернуться в профиль. Её темный, подернутый дымкой взгляд надолго задержался на внешних уголках глаз Сяо Чжаня.
— Твой Дворец Брака (2) пульсирует, а прямо под кожей ходит розовая Ци — Цаньхун (3), — хрипло проскрипела старуха, качая седой головой. — Душа иссохла от долгого ожидания. Тот, кто является тебе во снах, — вовсе не чужак. Ваши лодыжки уже намертво связаны Красной нитью судьбы. Но почему же вы до сих пор не встретились наяву?
«Ох, да если бы я сам знал ответ, то точно не пришел бы искать его к тебе!» — мысленно огрызнулся Сяо Чжань.
Шэньпо сухо кашлянула и строго спросила его точную дату и час рождения, после чего уткнулась в потрёпанную тетрадь, принимаясь за только ей одной понятные астрологические вычисления Ба-цзы Ба-цзы — это древняя китайская система астрологического прогнозирования и анализа судьбы. Буквально это название переводится как «Восемь иероглифов», а на Западе этот метод часто называют «Четыре Столпа Судьбы».
Пока она шуршала страницами, Сяо Чжань со смутным беспокойством разглядывал помещение. В каморке гадалки было невыносимо душно. Пахло дешевым, горьким полынным дымом вперемешку с тяжелыми сандаловыми благовониями, от которых у Сяо Чжаня уже щипало и резало глаза. На открытых полках старого деревянного шкафа ровными рядами лежали пожелтевшие от времени бумажные свитки с изображениями мистических триграмм Ба-гуа (4) и висели пыльные пучки сушеных целебных трав. По спине Сяо Чжаня пробежал легкий мороз.
Сяо Чжань незаметно поморщился. Идея прийти в это душное, пропахшее полынью место уже казалась ему далеко не такой хорошей, как пару часов назад.
Тем временем гадалка наконец завершила свои таинственные расчеты и подняла на него тяжелый взгляд:
— Ваши души буквально кричат друг другу во снах. А всё потому, что в реальной жизни вы никак не можете столкнуться лицом к лицу. Кто-то или что-то упорно разводит вас в стороны.
— И... как же мне быть? — осторожно спросил Сяо Чжань.
— Я могу предложить тебе три ритуальных шага, чтобы разорвать эту петлю снов и подтолкнуть вашу реальную встречу.
Шэньпо повернулась к деревянной полочке, достала оттуда резную старинную шкатулку и извлекла из нее амулет, сплетенный из толстой красной шелковой нити. Увидев, как парень недоверчиво и скептически косится на шнурок, старуха пояснила:
— На этой нити завязаны особые узлы.
Не успел Сяо Чжань и глазом моргнуть, как гадалка резко наклонилась и бесцеремонно ухватила его за щиколотку, ловко и крепко повязывая ярко-алую нить вокруг ноги. Сяо Чжань даже вздрогнул от неожиданности и чужих, неожиданно цепких прикосновений к своей коже.
— Не снимай ее, пока нить сама не порвется, — строго заговорила старуха, возвращаясь на место. — Когда ты окажешься совсем рядом со своей судьбой, нить натянется или станет обжигающе горячей.
— Хорошо, — буркнул Сяо Чжань, поспешно одергивая штанину, чтобы скрыть этот странный «браслет».
— Но это еще не всё, — подняла палец шэньпо. — Шаг второй. Тебе нужно пойти в ближайший храм или на перекресток больших дорог в полнолуние. Там ты сожжешь три палочки благовоний и поднесешь духам что-нибудь сладкое — например, рисовые пирожные, чтобы «умаслить» капризную судьбу и распутать узел быстрее.
— Думаю, если я и пойду, то выберу храм, — поспешно ответил Сяо Чжань, а про себя в ужасе подумал: «Какой еще, к черту, перекресток в полнолуние?! Ох, мамочки, зачем я вообще сюда пришел, что за чертовщина!»
Гадалка посмотрела на него с хитрым прищуром, словно без труда умела читать чужие мысли, и тихо добавила:
— И последнее. Когда солнце подмигнет под знаком Деревянной лошади, ищи того, кто будет стоять спиной к воде и держать в руках то, что никак не принадлежит этому времени года. И смотри не на лицо — лицо ты и так знаешь. Смотри на его щиколотки. Твоя нить тянется именно туда.
Вырвавшись наконец из душной лавки на благословенный свежий воздух, Сяо Чжань первым делом обессиленно прислонился к стене и шумно вытер пот со лба. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он посмотрел на свою щиколотку, где под носком прятался алый шелк, и сердито хмыкнул:
«Ну уж нет. Ни в жизни я ничего подобного делать не буду! Тоже мне, рисовые пирожные под знаком Лошади... Пойду домой, высплюсь, и всё само пройдет».
Дома, уже вовсю готовясь ко сну, Сяо Чжань залез в душ и хмуро уставился на яркую красную нить на своей щиколотке. Первой и самой логичной мыслью было безжалостно сорвать её, порвать и выкинуть в мусорное ведро, но внезапные угрызения совести и глупый иррациональный страх не позволили этого сделать. Ладно, пускай пока повисит.
Ночью всё прошло по привычному сценарию: Красавчик во сне мягко улыбался ему и — о чудо! — на этот раз даже задорно подмигнул, словно знал о визите к шэньпо.
— Вот же бредятина! — вслух психовал утром Сяо Чжань, натягивая носки и спешно собираясь в ближайший буддийский храм, чтобы честно выполнить хотя бы второй пункт из наставлений гадалки.
Сделал он это исключительно ради того, чтобы доказать самому себе: он испробовал абсолютно всё, даже глупые суеверия. Сяо Чжань наивно полагал, что если он покорно сожжет эти несчастные благовония и принесет духам пресловутые рисовые пирожные, то дурацкие навязчивые сны наконец-то прекратятся.
«Да конечно! Надейся и жди, вся жизнь впереди», — мысленно подтрунивал он над собственной наивностью, покупая у храмовых ворот коробочку со сладкими угощениями.
Загадку, которую гадалка подкинула ему напоследок, Сяо Чжань на всякий случай слово в слово записал в рабочий блокнот, но, увы, так ничего из нее и не понял. Он в принципе никогда не питал нежных чувств к шарадам, ребусам и запутанным древним идиомам. Да и вообще, неужели какая-то там Деревянная лошадь и чужие щиколотки могут хоть как-то повлиять на его ночную жизнь?
В итоге, устав бороться с ветряными мельницами, Сяо Чжань просто... забил. Ночной незнакомец за эти месяцы стал для него уже кем-то вроде дальнего родственника или соседа, вот только имени его он до сих пор не знал.
— Буду называть тебя Господин Ди И (5), — твердо решил Сяо Чжань.
"Я, наверное, законченный идиот! Ну кто в здравом уме в двадцать первом веке еще верит в эту чушь про Красную нить судьбы?" — раздраженно ворчал себе под нос Сяо Чжань в очередное утро. Проклиная на чем свет стоит и дурацкие сны, и эксцентричную гадалку, и собственную минутную слабость, он торопливо собирался на работу. Но алый амулет на щиколотке всё же оставил, так и не найдя в себе сил его срезать. Сяо Чжань и сам не смог бы внятно ответить, зачем он это делает. Но, как говорится, надежда умирает последней — даже у самых прожженных скептиков.
Так незаметно пролетела еще одна неделя, а затем руководство огорошило Сяо Чжаня новостью: его отправляют в срочную командировку в город Лоян.
В Лояне Сяо Чжань до этого момента не был ни разу в жизни. Из школьных уроков географии и истории он знал лишь то, что этот город ощутимо меньше его родного, шумного Чунцина, имеет статус древней столицы тринадцати династий и по праву считается главной культурной столицей китайских пионов.
Здесь Сяо Чжаню предстояло провести несколько важных дней и заключить крупный контракт с местной фабрикой, занимающейся изготовлением детских развивающих игрушек, деревянных головоломок и сложных конструкторов.
Ван Ибо всегда считал, что его детство было по-настоящему счастливым, и никогда не уставал благодарить за это своих родителей. Сколько он себя помнил, каждый год он с удовольствием ездил в летние детские лагеря — причем сам умолял об этом отца и маму! Если маленькому Ибо что-то искренне нравилось, родители всегда это покупали. Но не подумайте, что подарки сыпались на него просто так, за красивые глаза. Вовсе нет: за каждую новую вещь он исправно радовал семью отличными оценками в дневнике. Кто-то, возможно, пренебрежительно назвал бы это обычным бартером, но когда Ибо подрос, такая система принесла ему огромный плюс — он привык добиваться целей и школу окончил круглым отличником.
Он до сих пор помнил то ни с чем не сравнимое чувство благодарности к отцу, который без лишних слов покупал ему огромные наборы Лего, ведь мальчик просто обожал часами собирать сложные конструкторы. А маму он благодарил за то, что та наперекор строгим запретам врачей, советовавших беречь сердце, всё же разрешила ему профессионально заниматься танцами. В итоге Ибо вырос крепким, уверенным в себе и вполне счастливым молодым человеком.
А самое главное — его детское хобби со временем плавно переросло в серьезный бизнес, который, помимо колоссального удовольствия, приносил теперь еще и очень хороший заработок. Ибо уже и сам точно не помнил, в какой именно момент ему в голову пришла блестящая идея создавать экологически чистые конструкторы из натуральных материалов для детей самых разных возрастов. Всё это было настолько увлекательно, что он не успел опомниться, как колесо завертелось: и вот сегодня он уже являлся владельцем небольшой, но успешной фирмы в Лояне, которая имела солидное имя и репутацию надежного производителя качественных детских игрушек и головоломок.
А недавно, после рабочей поездки в Чунцин, перед ним замаячила перспектива заключить контракт с огромной компанией. Ради этого Ибо последние недели, что называется, толком не ел и не спал, лично готовя масштабную презентацию новой линейки деревянных конструкторов.
Последние штрихи были наконец завершены. На демонстрационных стендах ровными рядами стояли новенькие, пахнущие свежей древесиной модели и хитрые механические головоломки — всё было полностью готово к приезду важного представителя чунцинской компании. Для Ибо это был невероятно серьезный шаг: подписание этого денежного контракта вывело бы его бизнес на совершенно новый уровень и сулило богатейшие перспективы.
Буквально пару недель назад Ибо случайно разузнал из неофициальных источников, что маленький сын генерального директора той самой чунцинской компании был без ума от лошадей. Идея родилась мгновенно. Специально для мальчика Ибо разработал и вручную собрал уникальную авторскую игрушку — изящную механическую лошадку из элитной древесины дикой груши. Конструктор собирался без единой капли клея, по принципу древних китайских замков Лубаня (6), а благодаря сложной системе внутренних деревянных шестеренок и противовесов, лошадка могла по-настоящему плавно и грациозно двигаться, имитируя живой бег. Это был его главный козырь.
Новая механическая игрушка в виде грациозной лошади привела в полный восторг всю команду Ибо. Проникнувшись общим энтузиазмом, сотрудники даже успели напечатать огромный, стильный рекламный баннер с её изображением и вывесили его прямо у главного входа в здание, рассчитывая с порога поразить важного чунцинского гостя.
До знаковой встречи оставались считаные минуты. И хотя на дворе стояла уже промозглая поздняя осень, Ибо, обуреваемый волнением, лично вышел на крыльцо, чтобы встретить представителя компании.
Правда, без накладок не обошлось — как назло, в самый ответственный момент возникла досадная заминка. По задумке Ибо, помимо лошадки, он должен был презентовать еще одну уникальную новинку, разработанную специально к зимним праздникам, — деревянные снежинки. Это был потрясающий проект: из отдельных резных фракталов ребенок мог собирать огромные, причудливые морозные узоры, каждый раз создавая абсолютно уникальный и неповторимый рисунок. Вот только мастера в цеху катастрофически задерживали пилотный образец изделия. А ведь Ибо до безумия хотелось показать гостю эту зимнюю сказку!
В довершение всего небо над Лояном окончательно потемнело, и хлынул плотный, холодный ливень. Встревоженная секретарша торопливо выбежала к дверям, держа в руках два больших зонта:
— Господин Ван, водитель только что передал, что машина с представителем уже подъезжает к нашим воротам.
— Из цеха курьер так и не пришел? — Ибо выглядел не на шутку обеспокоенным, то и дело поглядывая на часы.
— Сказали, что бежит по переходу, должен быть с минуты на минуту!
— Хорошо, — коротко кивнул Ибо, раскрывая зонт и делая шаг вперед, прямо к краю крыльца, за которым стеной шумела падающая с неба вода.
Сяо Чжань, как истинный чунцинец, привыкший к мягкому и теплому климату родного края, изо всех сил кутался в свой легкий пиджак, мысленно проклиная собственную неосмотрительность. Ну как он мог так опростоволоситься? В Лояне оказалось настолько холодно, что у него буквально зуб на зуб не попадал.
Хорошо хоть, его вовремя встретили в аэропорту. Водитель попался на редкость сочувствующий: едва завидев нахохлившегося, дрожащего Сяо Чжаня, он сразу же включил печку на полную мощность, помогая гостю отогреться в салоне автомобиля.
«Наверное, он думает, что я полный придурок, — уныло рассуждал Сяо Чжань, глядя на проносящиеся за окном незнакомые улицы. — Опозорился по полной программе еще до начала переговоров. Ладно, плевать на водителя, главное — теперь не упасть в глазах у будущих партнеров и не начать стучать зубами прямо во время презентации».
Когда небо окончательно потемнело и резко начался проливной ливень, Сяо Чжань и вовсе несчастно скуксился. Ну конечно же, зонта у него с собой тоже не было. «Сегодня явно не мой день», — обреченно подумал он.
Однако судьба-злодейка, видимо, ненадолго сжалилась над ним, услышав эти безмолвные молитвы: ливень прекратился так же внезапно, как и обрушился на город. Сквозь чистое, умытое стекло автомобиля Сяо Чжань даже залюбовался яркой, раскидистой радугой, которая удачно вписалась в просвет между высотными зданиями.
Машина плавно притормозила у входа в аккуратное современное здание фирмы. Сяо Чжань судорожно застегнул пиджак на все пуговицы, пытаясь сохранить внутри себя хоть какое-то подобие тепла, глубоко вздохнул и выскользнул из прогретого салона, моментально попадая в сырые и холодные объятия лоянской улицы.
И тут его словно громом оглушило.
Первым, что бросилось ему в глаза, была огромная лошадь на рекламном баннере. «Деревянная?» — моментально промелькнул в голове изумленный вопрос. Прямо за ней, на стеклянных стенах центрального входа, внезапно ослепительно блеснул луч вышедшего из-за туч солнца, словно задорно подмигивая совершенно офигевшему от такого совпадения Сяо Чжаню.
Мужчина замер. Он опустил взгляд на огромную, лужу прямо перед собой, а затем медленно перевел его на мужчину, который спиной к этой воде что-то увлеченно обсуждал с девушкой под козырьком крыльца.
У Сяо Чжаня резко, болезненно перехватило дыхание. В этот самый миг незнакомец у входа плавно развернулся к нему, и первое, на что намертво прилип взгляд Сяо Чжаня, была большая, искусно вырезанная из окрашеного в белый цвет дерева фрактальная снежинка в его руках.
«О боги...» — пронеслось в мыслях.
Щиколотку под тканью брюк обдало таким неистовым, концентрированным жаром, что Сяо Чжань едва не вскрикнул. Красная нить словно превратилась в расплавленное золото. Помня строгий наказ гадалки, Сяо Чжань буквально силой удерживал себя от того, чтобы не поднять глаза выше и не посмотреть незнакомцу в лицо. Опустив голову, он уставился на ноги парня, обутые в стильные белые кроссовки с яркой, тонкой красной линией подошвы, и окончательно застыл на месте, не в силах сделать даже шаг.
Ван Ибо застыл на крыльце, сокрушительно оглушенный внезапным удивлением. Из подъехавшей машины выбрался человек, который не давал ему покоя и лишал сна вот уже несколько месяцев.
В голове Ибо со скоростью пули пронеслись воспоминания начала этого лета. В июне он прилетал в Чунцин с презентацией своего флагманского продукта. Город тогда буквально поразил его своим вертикальным великолепием, обилием неоновых огней и сумасшедшей энергетикой. Разобравшись с делами по бизнесу, Ибо выкроил немного свободного времени перед вылетом и решил неспешно прогуляться по вечерней набережной Янцзы. Там-то, посреди бурлящей толпы на площади, он совершенно случайно и стал свидетелем одной донельзя нелепой ситуации.
Прямо у ограждения набережной какая-то молодая парочка решила бурно выяснить отношения, ни капли не стесняясь сотен окружающих зевак. Кто уж там из них был виноват, Ибо не знал, да и, честно говоря, вникать не горел желанием. Вот только взбалмошная девушка так яростно кричала на своего парня и так экспрессивно размахивала зажатой в руке открытой бутылкой какого-то яркого коктейля, что жидкость из горлышка буквально просилась наружу. На краткий миг скандалисты замолчали, тяжело дыша и буравя друг друга злыми взглядами, а затем разразились очередной порцией отборной ругани.
И именно в эту секунду мимо них, ничего не подозревая, проходил высокий, стройный молодой мужчина. Стоит ли говорить, что в следующее мгновение всё липкое содержимое злосчастной бутылки размашистым жестом было выплеснуто прямиком на его белоснежную футболку.
Пострадавший замер, ошеломленно разглядывая расплывающееся на груди огромное пятно. На его красивом лице отразилась такая искренняя, детская обида, что Ибо со своего места даже посочувствовал бедолаге.
Тем временем виновница "аварии", вместо того чтобы хотя бы банально извиниться, внезапно переключила всю свою ярость на новую цель. Повернувшись к своему парню, она истошно выкрикнула, что он редкий козел, и ей вообще лучше прямо сейчас уйти с первым встречным — тот и то окажется в сто раз лучше. И для пущей убедительности девица резко развернулась к застывшему облитому прохожему, бесцеремонно ткнула пальцем ему в грудь, громко обозвав «Красавчиком», а затем, поддавшись глупой истерике, попыталась внаглую поцеловать его у всех на виду.
Тут уж даже проходящие мимо зеваки охотно притормозили, с живым интересом наблюдая за развивающейся Санта-Барбарой. Ревнивый парень девицы, естественно, знатно офигел от увиденного — впрочем, ничуть не меньше самого пострадавшего. Но вместо того чтобы оттащить свою неадекватную пассию от ни в чем не повинного человека, он с кулаками наехал на саму жертву:
— Ты какого хера клеишься к моей девушке?!
— Я?! Клеюсь?! — парень от возмущения даже округлил и без того большие глаза. — Ты что, слепой? Это она сама на меня полезла!
Мало того, что парня ни за что облили с ног до головы, так еще и обвинили в чужих грехах и домогательствах. Стоящий неподалеку Ибо тоже мысленно обалдел от такого бешеного напора сумасшедшей парочки.
— Ничего я не лезла! — заверещала девица, решив идти до конца. — Ты сам шел и так на меня смотрел, решил подкатить!
Облитый мужчина шумно выдохнул, явно готовый завыть от этой абсурдной лжи, зло ругнулся про себя, а затем громко, отчеканивая каждое слово, выдал на всю площадь:
— Да я вообще девушками не интересуюсь, ясно?! Я гей! Так что нечего изображать тут из себя невинную жертву моего пикапа!
Толпа вокруг этой колоритной троицы мгновенно заулюлюкала, засмеялась и принялась активно защищать честного парня. Парочка, сообразив, что они наделали слишком много шума и окончательно выставили себя дураками, предпочла трусливо и поспешно ретироваться вглубь парка.
А молодой мужчина так и остался стоять посреди набережной — мокрый, липкий и, что называется, «опороченный» перед честным людом. Ибо, повинуясь какому-то внутреннему рефлексу, торопливо полез в карман, достал пачку влажных салфеток и шагнул вперед, протягивая руку помощи.
— Держите.
Незнакомец глухо поблагодарил его, даже толком не глядя на спасителя, забрал салфетки и принялся судорожно тереть дорогую ткань, пытаясь привести себя в божеский вид.
А вот Ван Ибо... Ван Ибо в этот момент окончательно и бесповоротно засмотрелся. Этот молодой мужчина был невероятной, просто неземной красоты — теперь становилось понятно, почему истеричная девица ринулась именно к нему. Огромные, сияющие в свете вечерних фонарей глаза, точеный, словно вырезанный из дорогого нефрита профиль, потрясающая фигура. А прямо под пухлой нижней губой притаилась малюсенькая, аккуратная родинка, собиравшая на себя весь свет.
Ибо отродясь так откровенно и бесстыдно не таращился на посторонних людей, но сейчас он просто физически не мог заставить себя отвести взгляд. В груди сладко заныло.
Внезапный, оглушительный звонок смартфона бесцеремонно выдернул его из зарождающихся мыслей о любви с первого взгляда. На экране высветилось «Мама». Ибо был примерным сыном и маме отвечал всегда, в любой ситуации. Нажав на кнопку приема, он вежливо отступил на пару шагов назад, в тень деревьев, чтобы расслышать голос в шумной толпе.
Разговор занял от силы меньше минуты. Но когда счастливый и взволнованный Ван Ибо сбросил вызов и поспешно обернулся к парапету — прекрасного незнакомца и след простыл. Облитый парень словно растворился в воздухе Чунцина.
— Ну вот... — разочарованно выдохнул Ибо.
Он еще долго неприкаянно бродил вдоль набережной Янцзы, всматриваясь в лица прохожих, но так больше и не встретил незнакомого Красавчика. На душе скребли кошки, было невыносимо грустно, но парень понимал: миллионный город проглотил его мимолетное чудо. Судьба безжалостно развела их в разные стороны.
И вот теперь это самое «чудо» стояло прямо перед его офисом в Лояне, застегнутое на все пуговицы, и растерянно смотрело на его кроссовки.
А потом чунцинский гость и вовсе затараторил что-то совершенно невразумительное, продолжая упорно смотреть Ибо под ноги:
— Даже красная линия на кроссовках!
— Простите?.. — переспросил Ван Ибо, удивленно приподняв брови.
Стоящая рядом секретарша приоткрыла рот, переводя круглый взгляд с босса на новоприбывшего представителя крупной компании, который сейчас меньше всего походил на строгого бизнесмена.
— Деревянная лошадь — раз! Солнце — два! Предмет не по сезону в руках... это ведь снежинка?! — три! Вода под ногами — четыре!
«Он что, по дороге из аэропорта с ума сошел от нашего холода?» — с искренним беспокойством подумал Ван Ибо, крепче сжимая в пальцах деревянные фракталы.
А Сяо Чжаня тем временем несло всё дальше. Красный оберег на щиколотке сейчас не просто грел — он обжигал кожу чистым, концентрированным пламенем. В эту секунду до Сяо Чжаня наконец дошло: старая шэньпо оказалась права до единого слова! Значит, не зря он, как дурак, ходил в храм, не зря задабривал духов пирожными и безропотно носил эту алую нить.
С трудом переборов внутренний страх, он медленно, затаив дыхание, поднял глаза выше. И — о боги! — он ни капли не удивился, когда его взгляду открылось то самое, безупречно знакомое лицо.
— Твою ж мать... — выдохнул Сяо Чжань, эффектно завершая свой непонятный монолог. — Ди И собственной персоной?! Наконец-то мы встретились! Я уж думал, что никогда в жизни тебя не найду!
Секретарша окончательно потеряла нить повествования, но по крайней мере поняла одно: этот эксцентричный красавец из Чунцина явно и очень близко знает её шефа.
— Вообще-то, не Ди И, а Ван И Бо, — тепло улыбнулся Ибо, чувствуя, как внутри расцветает ошалелая, детская радость от того, что его, оказывается, помнят. — И я невероятно рад, что ты всё-таки меня запомнил после той нелепой истории.
— Да как тут не запомнить-то! — в сердцах всплеснул руками Сяо Чжань, напрочь забыв о деловом этикете. — Ты уже несколько месяцев подряд без спросу являешься мне абсолютно каждую ночь во снах и изощренно меня мучаешь!
Ван Ибо от такой сокрушительной откровенности даже слегка опешил, а на его щеках проступил едва заметный румянец:
— Мучаю?.. Во снах?
Продолжать стоять на пороге под удивленным взглядом секретарши и редких прохожих показалось Ибо не совсем вежливым и уж точно не солидным. К тому же чунцинский гость уже заметно подрагивал в своем легком пиджаке. Ибо мягко улыбнулся, сделал приглашающий жест рукой, всё еще отчаянно пытаясь переварить тот потрясающий бред, что только что лился из этих прекрасных губ:
— Нам лучше пройти внутрь, на улице слишком зябко. Итак... ты, по-видимому, господин Сяо Чжань и прибыл к нам для заключения важного контракта?
Сяо Чжаню, конечно, до зуда в подкорке не терпелось прямо здесь и сейчас схватить этого Ван Ибо за грудки и выяснить, по какому такому магическому праву тот устроил проходной двор из его подсознания. Но бизнес есть бизнес. Огромная компания ждала от него результатов. Сначала — официальные дела, презентация и подписание бумаг, а вот уже потом — личные вопросы с пристрастием.
— Совершенно верно, господин Ван, — Сяо Чжань моментально взял себя в руки, расправил плечи и ослепительно, профессионально улыбнулся. — Показывай свои деревянные шедевры.
Во время презентации Сяо Чжань, совершенно не таясь, откровенно залипал на уже знакомые до боли черты лица, заставляя молодого владельца фирмы то и дело краснеть, сбиваться и теряться. Находящиеся в переговорной остальные сотрудники компании только диву давались, переводя круглые глаза то на одного, то на другого.
Такой бешеной химии они не видели даже в самых кассовых романтических дорамах! Их строгий босс явно тушевался, о боги, даже стеснялся, иногда путался в профессиональных терминах и забавно заикался. А господин Сяо просто поедал его глазами. При этом Сяо Чжань ни разу его не поправил, не задал ни одного каверзного вопроса, а просто с улыбкой кивнул, подтверждая, что всё выполнено отлично, и вальяжно потребовал документы на подпись. Так легко и быстро контракт в этой фирме еще никогда не подписывали.
— Итак... Может, мы отпразднуем столь удачное подписание контракта в ресторане? — с надеждой предложил новому партнеру Ван Ибо, когда официальная часть была позади.
— Ха! Удачный контракт? — Сяо Чжань тихо, слегка истерично рассмеялся. — Бери больше, господин Ван, — удачная встреча!
Ван Ибо до сих пор не до конца понимал причину такого мощного напора со стороны Сяо Чжаня, но всё же твердо решил, что в уютной обстановке ресторана они обязательно выяснят все детали того странного разговора на крыльце.
На ужин в итоге пошли только они вдвоем: у всех остальных сотрудников фирмы как по щелчку пальцев срочно нарисовались неотложные домашние дела. Но Ибо этому только обрадовался — всё складывалось как нельзя лучше. Теперь-то он точно не упустит свой шанс познакомиться с господином Сяо поближе и узнать, что же за чертовщина тому снится.
— Сяо Чжань, так что же конкретно я делаю в твоих снах? — загадочно спросил Ибо, мягко покачивая в руке бокал с красным вином, когда им наконец принесли первые блюда.
— А в том-то и дело, что абсолютно ничего! — эмоционально отозвался Сяо Чжань, откладывая палочки. — Ты просто смотришь на меня не мигая и загадочно улыбаешься. И так продолжается уже несколько месяцев подряд!
— Хм... — только и смог выдавить Ибо.
Внутри шевельнулось сомнение: не разыгрывает ли его этот красивый чунцинец? Уж больно бурно он переживал из-за своих ночных видений. Ибо хитро прищурился, подался чуть вперед и вкрадчиво уточнил:
— А ты... хотел бы, чтобы я всё-таки что-то делал?
И в этот момент Ибо улыбнулся именно той самой, едва заметной полуулыбкой, которая каждую ночь преследовала Сяо Чжаня во снах.
Мужчина от неожиданности аж поперхнулся воздухом. Ван Ибо тут же заботливо постучал его по спине, придвинувшись на своем стуле вплотную, и, оказавшись совсем рядом, горячо прошептал Сяо Чжаню прямо на ухо:
— Можешь просто озвучить любое свое желание... и я его исполню.
Тут уж Сяо Чжань напрочь позабыл и про вежливость, и про деловой этикет. Этот наглец Ван Ибо сейчас совершенно не стесняясь подкатывал к нему! В реальной жизни он оказался еще напористее и смелее, чем его фантом!
— Сейчас я желаю только одного — чтобы ты наконец оставил меня в покое! — выпалил Сяо Чжань, но, заметив, как в ту же секунду разочарованно померкли глаза Ибо, поспешно исправился: — По крайней мере, в моих снах.
Ибо заметно расслабился и мягко откинулся на спинку стула:
— А в жизни? В реальной жизни я могу претендовать на шанс стать твоим... партнером?
«Да он прям напролом прет, без тормозов!» — окончательно офигел Сяо Чжань от такой деловой хватки.
— Вот так сразу? — хмыкнул он, пытаясь вернуть себе самообладание. — А вдруг я вообще не по мальчикам?
Ван Ибо тихо усмехнулся и сделал неспешный глоток вина, не сводя с него торжествующего взгляда:
— Но ты же сам тогда, на набережной, во всеуслышание признался, что ты гей!
— Когда это «тогда»? — опешил Сяо Чжань, напрочь запутавшись.
Тут уже Ибо слегка напрягся. Неужели его не узнали?
— Ты правда не помнишь? Самый первый раз я встретил тебя в Чунцине, в начале лета. Когда сумасшедшая девица облила твою белую футболку коктейлем. Это я тогда протянул тебе салфетки!
Сяо Чжань застыл, судорожно перебирая в голове события того липкого июньского вечера. Вспышка памяти — и перед глазами возник силуэт протягивающего пачку салфеток парня, чье лицо он тогда в расстроенных чувствах толком не разглядел.
— Так это... это был ты?!
— Я!
— Охуеть... — выдохнул Сяо Чжань.
— Не встать, — в тон ему закончил Ибо.
Они оба на мгновение замолчали, завороженно переваривая тот факт, что судьба сталкивает их лицом к лицу уже во второй раз.
— Ибо, а ты знаешь... я ведь после этого даже ходил к гадалке, — как ни в чем не бывало, уже гораздо тише и мягче произнес Сяо Чжань.
— Зачем?
— Да чтобы узнать, какого хрена ты преследуешь меня каждую ночь.
— И что же она тебе сказала? — Ибо затаил дыхание.
— Сказала, что ты — моя судьба. И что наши ноги связаны Красной нитью.
У Ван Ибо в этот миг на сердце стало так тепло, горячо и спокойно, словно он всю свою сознательную жизнь ждал именно этих слов. Словно он все эти годы шел по запутанной дороге именно к этой конечной цели — и наконец-то дошел.
— И... как ты теперь на это смотришь? — задал он самый волнующий, самый главный вопрос, пристально всматриваясь в уже любимые глаза.
— Исключительно положительно! — честно ответил Сяо Чжань, лукаво прикусив губу. — В реальной жизни ты определенно получше, чем в моих снах. По крайней мере, с тобой теперь можно нормально разговаривать.
— Поверь, Чжань-гэ, я умею не только разговаривать, — Ибо многозначительно поиграл бровями, а его взгляд потемнел от недвусмысленного намека.
У Сяо Чжаня по спине мгновенно пробежал обжигающий холодок, а вся кровь бурным потоком устремилась к одному конкретному месту чуть ниже пояса.
— Что ж... — его голос сам собой перешел на тихий, интимный шепот. — Мне уже очень хочется узнать, в чем еще ты лучший.
Вечер этого безумного, суматошного дня логично закончился в уютной квартире Ибо и плавно перетек в невероятно страстную, долгожданную ночь. Теперь щиколотку Сяо Чжаня обжигала не только мистическая Красная нить, но и вполне реальные, крепкие и собственнические пальцы Ван Ибо.
Этой ночью полноправный владелец чужих снов во всех красках показал Сяо Чжаню, как именно он умеет любить: как жадно может целовать, как крепко обнимать и ласкать до сумасшествия. Как умеет прожигать до самого сердца своим темным, голодным взглядом, ловить чужие рваные вдохи и буквально сходить с ума, глотая сладкие стоны.
Наконец-то Сяо Чжань смог сполна ощутить податливую мягкость этих пухлых губ, ставших такими родными за долгие месяцы ночных свиданий. Смог почувствовать шелковистую нежность кожи на шее, очертить языком выдающийся, острый кадык и непрерывно, затаив дыхание, смотреть в затуманенные страстью глаза Ибо в те мгновения, когда тот уверенно и жестко брал его, подчиняя себе.
Эта ослепительная реальность была куда лучше любого, даже самого яркого сновидения. В миллион, в миллиард раз лучше! И теперь Сяо Чжань точно знал, что хочет оставить её себе навсегда. На всю оставшуюся жизнь.
Ведь отныне Красная нить судьбы полностью выполнила свое предназначение. Две предначертанные друг другу души наконец-то разорвали петлю грез, встретились наяву и навеки обрели друг друга.