Work Text:
— Какой чёрт дёрнул тебя сказать пьяному Лешеку фразу «забодай меня комар»? — Ян плюхается в сено.
— Кто ж знал, что он так разойдётся. — Индро садится рядом. — Курва! Синяков наоставлял на спине, наверное. На животе не будет, но въехал балдой мне туда знатно, еле живым ушёл. Хорошо, что он об Кубенку спящего споткнулся.
Они тяжело дышат, прислушиваясь к тому, что происходит внизу. Выглядывать с чердака не хочется: судя по крикам, вечер окончательно перестаёт быть томным. Слышно хлопанье дверьми, какие-то крики, стук, будто кто-то пытается пробить головой стену. Ничего из ряда вон для «Чертова места», но участвовать в накале страстей совсем не хочется.
— За ноги его держи! Навались! — крики перемежаются рёвом и звуками бьющейся посуды.
— Ты знаешь, Индро, давай мы никуда не пойдём. Пусть разбираются без нас.
— Согласен, мне хватило. — Он поудобнее устраивается на соломе. — Чем займёмся?
— Истории… у нас с тобой будет вечер историй! Один шут тут больше нечем заняться.
— Хорошо, тогда я начну! — с каким-то особым удовольствием говорит Индро. — История про мёртвого мельника…
— Фу, сразу с трупов начинать. — Ян делает нарочито недовольную мину, но глаза остаются весёлыми. — Мне хотелось бы развлечься, а не слушать про смрадных мертвяков.
— Так! Это моя история, и я сам решаю, какой она будет! К твоим историям претензий тоже предъявлять не буду, хотя подозреваю, о чем они будут…
— Ну давай. История про мёртвого мельника. — Ян примирительно поднимает руки вверх.
— Жил однажды один странный мельник, одержимый алхимией. Жил себе, жил и однажды преставился. Все знали, что он был очень скрытным и где-то оставил клад со своими исследованиями и частью состояния. Но как ни искали, не могли этот клад найти. В итоге наследники мельницу продали, и туда заселился новый владелец по имени Гашек, который этот клад очень хотел найти. Однажды ночью новый хозяин мельницы проснулся и увидел призрака. Призрак был вылитый старый мельник: те же хитрые глаза, тот же фартук, та же борода. Сначала новый хозяин перепугался, а потом подумал, что призрак явился неспроста, и решил за ним понаблюдать. Мельник внимательно посмотрел на нового хозяина и прошёл через дверь. Гашек побежал за ним и увидел, что призрак спускается по лестнице во двор. Впопыхах он добегает до сарая, где видит, как призрак задумчиво гладит землю пола и затем исчезает. «Вот оно место!» — думает Гашек и на следующее утро снимает всех работников с работ, чтобы они откопали сокровище. В итоге посреди сарая огромная яма, работа стоит, а сокровища нет. Ну, хозяин мельницы проклял трижды призрака мельника и решил, что на этом всё.
Неделю жили спокойно, пока ночью снова не пришёл призрак и не привёл Гашека к печке на кухне. Призрак аккуратно погладил печь и, улыбаясь, растворился в небытии.
«Теперь точно оно!» — сказал себе Гашек, и вся мельница на следующий день занималась тем, что разбирала кухонный очаг и, на всякий случай, полы на кухне. Итог — от кухни одно название, работа стоит, Гашек в ярости, а сокровища всё нет.
— Так дело чем кончилось? Что за дурацкая история? — Ян фыркает и недовольно убирает солому из волос, пытаясь сесть.
— Да ничем не закончилась… Разобрал он в итоге и крышу, и в подвале яму выкопал, перепахал огород, чуть мельницу по щепкам не разнёс. А призрак, как приходил, так и приходит, сокровища не нашли. А ещё… — Индро гадко улыбается, — умершего мельника Крейзелем звали.
— Так он же живой ещё! — весело заливается Ян.
— Уверен, что, когда помрёт, всё так и будет. Тот ещё любитель изгаляться над людьми, — смеётся в ответ Индро.
Он смотрит на то, как Ян неловко сидит на сене и всё время ёрзает от неудобства. Потом прислушивается к звукам из корчмы — вроде тихо.
— Сейчас вернусь, а ты придумай, чем отвечать на историю будешь.
Ян уже начинает томиться от ожидания, но тут раздаются крики: «Держи его! В лес уходит!» — а со стороны лестницы слышится голос Индро:
— Пан, извольте мне помочь!
Совместными усилиями они затаскивают на чердак пару одеял и пару бутылок вина. Индро организовывает вполне себе пристойное место для возлежания из соломы и одеял, и на чердаке становится уютно.
— Располагайтесь, место для тебя готово, Ян. А то мне прямо больно смотреть, как ты кочевряжишься на этом сене, будто великомученик, пытающийся получше устроиться на костре.
— Премного благодарен, о мой верный оруженосец, свято чтящий комфорт моей панской задницы! — заявляет он с шутливым поклоном и плюхается рядом. — Что там произошло? Что за крики?
— Ну, они умудрились Комара скрутить и успокоить, пока мы тут сидели. Лежал он там на лавке в корчме. А как увидел, что я пришёл за вином, вспомнил, что можно бодаться, и убежал в лес искать себе достойного противника. Я, вроде как, недостаточно рогат, и бодать меня не интересно. Поэтому Чёрт и Кубенка убежали ловить его по лесу, а Жижка выдал мне подзатыльник и сказал, чтоб рожу мою он сегодня не видел.
— Чего? — Ян подавился от смеха.
— До завтра мы тут, вот чего. Точнее я, а ты как хочешь. — Индро выгружает яблоки из карманов. — Вот, вместо закуски, нормальной еды нет.
— Да ладно, Индро! — Ян всё ещё посмеиваясь, с наслаждением откусывает. — Плоды познания добра и зла! Самое то угощение для вечера непристойных историй.
— С каких пор у нас появилось условие, что истории должны быть непристойными?
— Прямо сейчас! Вспомню вот какую-нибудь, которая будет достаточно непристойной, но при этом не травмирует твою наивную крестьянскую душу. — Ян жуёт яблоко с чувством собственного достоинства и смотрит, с каким смятением Индро рассматривает яблоко в своей ладони. — Ты смотришь на него прямо как Ева перед грехопадением, — смеётся Ян, но что-то в глазах Индро заставляет смех смущённо оборваться. — Кхм… история про грешного монаха! — говорит Ян в спешке, чтобы поскорее перевести тему от того неясного и смутного, что он не мог понять, но не смог проигнорировать. — В общем, в одном монастыре жил молодой монах, который очень рьяно постился, молился, но это не помогало ему держать плоть в узде. Как-то он гулял рядом с монастырём, а там же в поле гуляла девушка редкой красоты. Так как монах был учён, галантен, молод и недурен собой, то смог уговорить девушку пройти к нему в келью. Все монахи днём спали, поэтому прошли они свободно и предались всяческим плотским утехам…
— Давай пропустим часть с описанием плотских утех, — взмолился Индро.
— Очень жаль, что ты так не желаешь припасть к мудрости более опытных и изысканных в обращении с дамами товарищей, — притворно сокрушается Ян.
— Уволь, пожалуйста. Мне и наставлений Комара хватило с лихвой.
— Ты самолично сокращаешь историю в четыре раза! Почти преступление, ну да ладно. — Ян продолжает: — В общем, в звуках парочка не стеснялась, и их услышал аббат, который проснулся раньше обычного. Аббат прислушался, хотел сначала ворваться в келью, а потом придумал другой план и спрятался. Тем временем молодой монах понял по звуку шагов за дверью, что кто-то подслушивает, и понял, что его раскрыли. Доделав свои… кхм… совместные дела с девушкой, он сказал, что пойдет проверить путь, как ей удачнее выйти. Сам же отошел подальше и стал ждать. Аббат, услышав, что молодой монах покинул келью, решил проверить, правильно ли всё расслышал, заглянул и увидел девицу. Девица кинулась в слёзы, а монах решил, что должен её утешить. Так слово за слово и…
— Боже, Ян! — Индро закрывает лицо руками.
— О, эта оскорблённая невинность! В приличном обществе эта история заняла бы минимум полчаса, а с тобой приходится закончить в два предложения. В общем, застуканный молодой монах избежал наказания. А потом они с аббатом сговорились и ещё не раз приводили её к себе. — Ян переводит взгляд на руки своего друга. — Ты всё ещё обнимаешься с этим фруктом? Предлагаю есть! Сейчас у нас будет соревнование по стрельбе огрызками по птицам.
— До стрельбища далековато, не докинем… — но, смеясь, всё же нерешительно откусывает от яблока. — Но ничто не мешает попробовать.
Яну кажется, что он слышит едва уловимое: «Грехопадение… надо же».
Через некоторое время, когда огрызков накопилось достаточно и бутылка вина опустела, они сидят, свесив ноги с чердака, и пытаются на спор докинуть огрызки до соломенных птиц, установленных на стрельбище. Естественно, не получается, но это позволяет обмениваться колкостями, толкать друг друга локтями и наслаждаться жизнью до тех пор, пока из леса со стороны стрельбища не появляется троица. Чёрт с Кубенкой идут, матерясь, и поддерживают с двух сторон Комара, который еле волочит ноги и продолжает мотать головой, что-то рассказывая.
— Чую, пора прятаться. — Индро затаскивает Яна на их импровизированную лежанку. — Так… моя очередь…
Он рассказывает детскую сказку про Красную Шапочку, но исполняет по ролям, пытаясь подражать обитателям «Чертова места». Мама говорит голосом Яноша и передаёт Комару корзинку с колбасой, Волк кашляет и чертыхается как Сухой Чёрт. Красная Шапочка — Комар — ругается с ним на польском. Бабушку Катерину спасает дровосек Жижка…
Ян валяется по одеялу и хохочет в голос от такого концерта.
— Мой оруженосец, ты явно можешь быть повышен до придворного шута… это было очень весело! Но теперь моя очередь рассказывать! История о богохульнике, который при жизни был негодяем, а после того, как умер, был признан святым…
— Где ты берёшь все эти ужасные истории, Ян?
— Образование, мой друг. — Ян на минуту делает самодовольную панскую мину, но тут же смахивает её с лица, как мимолётное наваждение, и снова смеётся. — Слушай…
Они лежат рядом и говорят, говорят, говорят. Рассказывают истории: смешные, страшные, скабрезные, настоящие, выдуманные, подслушанные… разные. Истории про подвиги рыцарей, про верность и про предательства, про чудовищ в людях и людское в чудовищах, правду, похожую на выдумку, ложь, похожую на правду. История про развратного монаха, который умудрился заделать кучу ребятишек почти всем семьям прихода. История про мальчика, который искал лешего, а потом его друга целовали ангелы. История о портном, который нашёл волшебную подкову. История о женщине, которая потеряла больше, чем все, и её унесла Дикая Охота. История о далёкой стране, где плещется голубое море, цветут невиданные цветы и ветер пахнет совсем не так, как здесь. История о человеке-волке, который собирает бусы из душ. История о призраке на пепелище. История про пажа, который не знал, что у него двое господ, потому что они были похожи, как две капли воды. История о карте у висельника. История о волшебнике, призвавшем черта… и ещё, и ещё, и ещё.
Они говорят так долго, пока не кончается вино, пока не стихают все звуки внизу, пока не затухает день и на небе не появляется луна. Она окутывает их ноги своим ясным светом, пока Ян и Индро лежат рядом, захмелевшие от историй, вина и тепла. В возникшей тишине голос Индро звучит как-то по-другому, тихо и напряжённо:
— А вот ещё одна история, Ян. Про сына кузнеца и волшебную птицу.
Ян поворачивает голову в сторону голоса и видит только смутные очертания лица друга — очень сложно разобрать его выражение. Он разбирает только то, что тот лежит, глядя в потолок, и это вызывает досаду: хочется крикнуть: «Почему я могу разглядеть твои паршивые сапоги лучше твоего лица именно сейчас?» Но он ничего не говорит, потому что Индро продолжает:
— Однажды жил мальчик, у которого была любящая семья, друзья, невеста, понятная будущая жизнь. Но в один день злой колдун отобрал у мальчика всё, превратив его из человека в пустую оболочку. Приспешники колдуна чуть не убили и эту оболочку. Но прекрасная дева спасла его от смерти физической, а спустя время мальчик встретил волшебную птицу. Она ослепила его своим оперением, оглушила своим пением, напомнила о том, как мало света внутри него, и мальчик подумал, что хочет убить птицу. Он был не прав, очень сильно ошибался.
Рука Индро чуть придвигается в сторону Яна. Тот почти не дышит, ловя каждое слово.
— Мальчик и птица оказываются повязанными заклятием. И мальчик спасает птицу раз за разом, замечая, что делает это не по воле заклятия, а по своей собственной воле. Эта птица постепенно возвращает его самого к жизни. Эта птица становится для него самым дорогим подарком, который невозможно ни присвоить, ни удержать. Он спасает птицу из клетки, и, когда ему кажется, что они могут привольно дальше гулять по лесам, оказывается, что птица должна каждый раз возвращаться в прекрасный сад за высокими стенами. Волшебными стенами, закрытыми для мальчика-кузнеца… — голос дрожит и надламывается, продолжая: — …но птица может жить только в райском саду, с такими же, как она. И там её ждёт другая птица, правильная и прекрасная, назначенная свыше. Волшебная птица делает подарок сыну кузнеца, и он может жить рядом со стенами райского сада, но никогда не сможет зайти в него. Так устроена сказка, что забрать в свой мир кузнец птицу тоже не может. И он живёт, ловя отблески её прекрасного света, её волшебного пения, воспоминания о том, когда мог прикасаться к её оперению и делить с ней время… — голос его замирает, будто он сглатывает комок в горле. — И так идут годы и годы, пока мальчик-кузнец не превращается в старика, полного воспоминаний, боли и сожалений. Потому что не смог ни украсть её — из сострадания к обоим, ни имел права приручить, ни возможности построить ещё один райский сад, в котором она сможет привольно жить, ни в чём не нуждаясь… ему нечего было ей дать, кроме своей жизни подле её клетки.
Ян аккуратно дотрагивается до его щеки. Мокрая.
— Какая грустная сказка, — говорит он дрожащим шёпотом. — Уверен, что в ней птица была очень одинокой и хотела привольно летать по полям и лесам. Слушать смех мальчика-кузнеца и никогда-никогда не возвращаться в свой райский сад. Прикованная цепями долга к единственному месту, в котором её готовили жить полной одиночества, страданий и сожалений жизнью. Полной правильных вещей, которые пристало выполнять волшебной птице, но без возможности быть с тем, с кем действительно хочется…
Пальцы продолжают гладить щёку, мокрую от слёз.
— Я знаю, что в этой сказке птица считает, что сын кузнеца — самый лучший человек из всех, кого можно представить. А ещё то… — голос дрожит, — …то, что ни одна райская птица не стоит его слёз и того, чтобы такой человек, как он, прожил свою жизнь в тоске и несчастье. Смотри сюда и слушай меня! — он снова становится паном Яном, состоящим из смеха и света, сползает спиной по их импровизированному ложу вниз, так, чтобы луна попадала в пустой дверной проём чердака. — Ложись рядом, — приглашает лёгким похлопыванием по одеялу.
Индро мгновение медлит, но всё-таки ложится рядом. Ян вытягивается и поднимает руку ладонью вперёд. Аккуратно скользит ей по небосводу, на фоне луны, будто надевая кольцо на свой мизинец. Его палец так и застывает на этом фоне, а голос звучит уверенно:
— Я, Ян Птачек из Пиркштайна, пан Ратае-над-Сазовоу и Польны, даю обещание, что проживу свою жизнь настолько счастливо, насколько смогу. Но самое главное, обещаю, что в ней всегда будет место для тебя, Индро.
Взгляд Яна прикован к пальцу, он может только слышать лёгкий смешок рядом и видеть, что на фоне неба движется и рука Индро. Не такая нежная, не такая изящная, но очень красивая. Индро повторяет траекторию движения руки Яна. Он тоже будто надевает луну кольцом на свой мизинец. Их руки соприкасаются пальцами на фоне неба и луны.
— Я, Индро из Скалицы, сын двух отцов: кузнеца и Радцига Кобылы, даю обещание, что проживу свою жизнь настолько счастливо, насколько смогу. Но самое главное, обещаю, что в ней всегда будет место для тебя, Ян.
Ещё мгновение они любуются на свои руки, и кажется, что произошло что-то важное. Важное настолько, что оно может переписать любую печальную сказку, любую злую судьбу.
Ян приподнимается на локте и смотрит на лицо Индро, их глаза встречаются за мгновение до того, как облако закрывает луну.
— Вы обменялись клятвами, — говорит темнота тихим голосом Яна. — Теперь можете поцеловать друг друга.
Индро чувствует тёплые губы на своих губах и то, как чужие слёзы капают на лицо, смешиваясь с его.