Work Text:
С их первой и единственной охоты, которая в итоге пошла наперекосяк, не так уж и много времени прошло, но Яну казалось, что её от сегодняшнего дня разделяло полжизни. Ратае остался далеко позади, и Индро уже не был похож на того грязного хмурого крестьянина, что вприпрыжку бежал за его лошадью и не знал, как правильно следует держать что лук, что меч. Тогда, в бою с половцами, его спасло не иначе как божественное вмешательство. Теперь же Индро уверенно держался в седле, стрелял достаточно сносно, и попадись им кто-то из половецкого племени сейчас на пути, от его руки их бы не спас и сам Господь. И плечи его стали как-то шире, и сам он как будто похорошел, отчего без того дурные мысли Яна становились ещё дурнее.
Вот только возвышенной твёрдости духа, чтобы отринуть то и дело охватывавшее его отравляющее искушение, Яну не доставало. Не помогали ни молитвы, ни пристальные взгляды на пышные формы местных банщиц, да и особым усердием в вопросах сдержанности он никогда не отличался. А в иных случаях и вовсе склонен был перегибать палку там, где стоило перекреститься и отпрянуть от дьявольского соблазна. В который раз приходилось признаться себе в этом, пока Индро с любопытством рассматривал украденный специально для него у моравского маркграфа лук. Рука сама собой потянулась к мечу на поясе, что Ян носил с собой с Малешова. Лёгкий, уравновешенный, он ложился в руку так естественно, что казался её продолжением. Восхитительная работа мастера, который по какой-то причине не оставил на ней ни единого намёка на своё имя. Он так и не спросил, кому он принадлежал, и пока не собирался. Хватало и своей фантазии, что только подпитывала расходящуюся трещину в душе.
— Но ты гораздо больше, чем просто подручный… — слишком уж разоткровенничался Ян и, заметив это, смутился. — Но хватит болтать. До лагеря ещё ой как далеко. Ускоримся?
— Нет. Я хочу полюбоваться видами, — возразил наглец, которого в детстве, наверное, мало пороли.
— Как скажешь.
И ведь ни удивления, ни благодарности не удалось разглядеть у него ни в одном глазу. А взгляд у Яна был острым. Принял, как будто ничего особенного в панской милости не скрывалось, и идти на поводу у подданных было его известной привычкой. А может, Индро просто был невнимательным и не тратил столько времени на обдумывание слов и действий Яна, сколько Ян — на его. Не считал вдохи, когда они смотрели друг на друга, и не мучился потом думами, значило ли это что-то или только казалось так. Или всё это просто морок, что сам Дьявол навёл на Яна и заставлял видеть и слышать то, чего и не было никогда в чужих глазах и голосе.
— Хороший луг. Надо будет вернуться сюда, трав набрать про запас. Возле лагеря наверняка всё вытоптано, одна крапива и осталась.
Вот что занимало мысли его оруженосца. Травы да варева его дурацкие, от которых у него потом изо рта монастырской лечебницей воняло. Вариант не худший, но от этого запаха у Яна каждый раз в старых шрамах кололо, особенно под жопой.
— Луг как луг. Они разве не все одинаковые?
— Не совсем. Чтобы вот так всё сразу росло — нечасто бывает. Тут вон и календула, и зверобой, и шалфей, видишь, у самой дороги? Чертополох, полынь. Это хорошо, полынь я искал. А вон там, посмотри! Подальше, красное такое пятно. Вроде бы мак, не разглядеть.
— Или труп пражанина в траве, — равнодушно предположил Ян, устав мотать головой по сторонам.
— Да нет, всё-таки мак, — присмотрелся получше Индро. — А вон ромашка. Её везде много, но вот за полынью точно надо будет вернуться.
— Постарайся не рассказывать в лагере о своём тайном пристрастии к полыни. А то ещё сожгут, не дай Бог, кто их знает.
Зря Ян мёртвых пражан припомнил — как будто сам беду накликал. Он хотел хотя бы на вечер окунуть их обоих в недавнее прошлое, когда забот было меньше и всё казалось как будто чуть проще. Поохотились бы немного, посидели у костра, поболтали, выпили. А там, как знать, может, о чём-то интересном потёк бы разговор. Личном. Вот только вместо этого в охотничьем лагере они нашли не отголоски старых дней, спрятанных под сенью листьев и в шёпоте высокой травы, а воинов Сигизмунда. Схватка вышла короткой, но прежний настрой как рукой сняло. План был перечёркнут бессмысленной бойней, а руки Яна испачкались в крови, грязи и горели от долгого копания могил. Отлично поохотились, ничего не скажешь. И без того на душе было неспокойно, а теперь-то и подавно. Вдобавок устал неимоверно. Зачем такой толпой сигизмундовы псы в лес припёрлись? Ходили бы по двое, как нормальные люди, Яну бы куда проще было — после двух могил он ещё не пах как конюх.
Видимо, со стороны Ян выглядел совсем уж хмуро, потому что только поймав его взгляд, Индро перестал ощупывать бригантину на ближайшем мертвеце и отошёл обратно к туше оленя. Вот ведь дурную привычку взял — тащить с трупов всё, что блестело, и напяливать на себя, пока никто не видел. Как будто недостаточно ему денег давали Ян и Кобыла по любой просьбе. На что хоть тратил, что не хватало? В корчмах столько не просадить. Поместье себе тайком, что ли, строил? Ян устало вздохнул и снова навалился на лопату.
Зато хоть оленя своего пражане съесть не успели, и то ладно. На то, чтобы скакать по лесу после схватки и тем более копания, у Яна бы не нашлось сил. И всё же жаль ему было упущенного вечера. Костёр, вино и только они вдвоём. Хорошее вышло бы прощание.
— Чем занять себя планируешь, пока я в отлучке буду?
Один удар сердце Яна пропустило, когда ему почудилось, что Индро всё-таки что-то понимал, и оттого вопрос прозвучал так хитро. Как будто знал, что без него Ян маялся в одиночестве и все дни казались пустыми, когда его рядом не было. Может, и правда знал. Притворяться, как выяснилось, он тоже хорошо выучился, недаром именно его на соглядатайские задания и отправляли. Вот вроде иногда посмотришь — дурак дураком, и глаза честные, наивные, как у ягнёнка, а потом он вдруг извернётся, взглядом, что пламя полыхнёт, и не заметишь, как обведёт вокруг пальца. Если не кинжал в шею засадит. Это вопреки всякой разумности особенно будоражило кровь Яна, хоть и признаваться он никому бы не стал.
Индро всё поглядывал в его сторону по обыкновению беспечно, и Ян лишь вздохнул. Слишком уж глубоко он пытался копать в надежде случайно наткнуться на то, чего тайно желал.
— Да тем же, чем и до этого. Корчма тут — мрак, какая неприятная, зато бани прямо под боком, лес, и покататься тоже есть где. Со скуки помереть не успею. На худой конец книги полистаю, валялись там какие-то.
— Видел я эти книги, если по названиям судить — ничего полезного.
Он сказал это с таким серьёзным выражением на перепачканном кровью лице, что Ян снова заулыбался.
— Дай-ка угадаю, ты обычно открываешь только то, что называется наподобие «Свежевание оленьей туши» и ничто больше?
— «Радости нутровки», — поправил Индро. — Их написал один поляк, и советы там правда дельные. Я вот многое узнал.
— Индро, это просто учебники для малограмотных бюргеров, а не настоящая литература. Если бы все книги были такими, у меня желания учиться читать было бы не больше, чем у Гануша. К счастью, это совсем не так. Настоящее золото скрывается как раз в художественных произведениях. Романы, поэмы, да даже памфлеты, ты разве ни разу не открывал ничего подобного?
— Да я листал такое, но смысла не нашёл, да и времени разбираться во всём этом у меня нет. Я читаю то, что в жизни может пригодиться, а уж поэмы мне пока точно ни к чему.
Ян громко вздохнул, вложив в это столько разочарования, чтобы даже рыскавший в траве Барбос услышал и устыдился.
— Что значит «не нашёл смысла»? Что значит «не пригодится»? Сдаётся мне, ты совсем забыл, как именно мне удалось завоевать сердце той Каролины? Как тронули её душу чувственные строки! А вот попробуй прочесть какой-нибудь девке свои «Радости нутровки», я посмотрю, как быстро она очаруется!
На последних словах Ян чуть было не споткнулся, когда его настигло запоздавшее осознание, что вполне может быть, что и правда очаруется, если уж читать ей будет именно Индро. Понял следом и то, что вздумай тот пылко декламировать какую-нибудь чушь про оленьи кишки под окнами самого Яна, он и сам бы к своему стыду очаровался.
— Ты лишними глупостями от скуки занимался, — отмахнулся ничего не подозревавший о кризисе своего господина Индро. — Не все девки стихи любят, да и без них обычно справляемся. Тем более ты тогда каждую строчку переврал, а она всё равно тебя пустила. Видно, не в стихах дело.
— Это для мясниковской дочери что угодно сойдёт, но вот к знатным дамам особый подход нужен. Их ты своими холопскими песенками не впечатлишь, тут нужно блеснуть чем-то поинтереснее.
— Поинтереснее чужих заученных строчек? — хмыкнул Индро, отряхивая нож от крови.
Ян вытер пот со лба и оглянулся на рядок безмолвных тел. Тени покачивавшихся от ветра листьев играли на застывших грязных лицах. Отчего-то на Яна волнами накатывала непонятная меланхолия: то ли из-за того, что охота была испорчена, то ли потому, что сам ковырял новую рану и не мог понять, зачем, то ли как бы он ни старался притвориться, что всё по-старому, ничего у него на самом деле не выходило. Был бы менее упрям, отступил бы, чтобы самого себя не мучить. Но он не был.
— Умеешь же ты всё так некрасиво перевернуть. Но да, есть приёмы и поизящней. Наверняка ты ещё ни разу не пробовал говорить с женщинами на языке метафор?
— Мета… что?
— Ме-та-фо-ры! Это когда ты завуалированно сравниваешь одно с другим, не говоря об этом напрямую, а давая даме самой в полунамёках разгадать, что же ты имел в виду на самом деле.
— А. Как загадки.
— Ну, пф, — немного возмущённо пропыхтел Ян. — Вообще да, ладно, немного похоже, но куда более поэтично. Например, ты можешь спросить, читала ли она историю, которую ты, конечно, сам вычитал накануне, и пересказать некоторые детали так, чтобы в них явно проглядывались герои, похожие на вас. И пылкая история любви, конечно. Поверь, это работает безотказно. Знатные девушки только и делают, что сидят в поместьях отцов, вышивают, да читают романы, представляя себя на месте героинь. Тебе остаётся только подставить себя на место храброго рыцаря или кого ещё, и дело сделано.
— Ну не знаю, не слишком похоже на правду.
Сказал он это как будто бы пражанину, за которым наклонился, чтобы отнести в готовую могилу. Пражанин ничего не ответил, только звякнул доспехами, упав в своё последнее пристанище и продолжив пялиться в пустоту. Взгляд Индро задержался на его распахнутых глазах, а затем медленно сместился чуть выше, на приличный неповреждённый в бою шлем. Ян поспешил засыпать его землёй, чтобы не испытывать выдержку своего оруженосца.
— Да много ли ты в своей жизни благородных девиц видел, чтобы возражать?
— Немного. У одной я одалживал книгу про вина, и не было у неё при себе больше никаких романов. Ещё пани Роза просила забрать из Малешова свою любимую книгу. Я её вчера как раз почитал из любопытства, и на те самые истории любви точно не похоже. Ничего не хочу сказать, но, может, это просто тебе такое нравится, вот ты и предполагаешь, что и другие делают так же?
Отчего-то Яну вдруг стало ещё более тошно, чем прежде.
— Так вот чего ты на самом деле так ко мне торопился. А я-то уж было решил, что ты по мне соскучился, а оказалось, что поторапливал тебя пропуск под юбку! С таким усердием и правда памфлеты ни к чему.
— Ты меня раскусил, тебя пришлось просто по пути захватить, — фыркнул Индро открыто и беззаботно, и дышать Яну словно стало чуть легче.
— В любом случае метафоры — это красиво, загадочно и очень модно, но я могу понять: не каждому дано в них разбираться. Тебе повезло, что я в этом невероятно хорош, так что в любой момент буду готов протянуть руку помощи, если тебе она понадобится.
Индро тихо хмыкнул себе под нос, пока сбивал с ног налипшую грязь, и Ян невольно затаил дыхание. Выглядел его оруженосец как раз так, словно обдумывал, как возразить поумнее. А Ян его в такие моменты просто обожал. Как будто всю жизнь ему именно этого и не хватало — смелых острот, не похожих ни на едкие комментарии Гануша, ни на беззубые поддакивания тех, кто готов посмеяться над чем угодно за пару кружек пива. Может, из-за того, как слабопочтительный тон голоса Индро вдруг становился совсем панибратским, когда он без оглядки на статусы начинал закатывать глаза и откровенно ёрничать, Ян так скоропостижно к нему привязался. Может, всё дело было в его широкой волосатой груди, но это были мысли для другой обстановки.
— Раз уж ты так хорош, то легко разберёшься в истории, которую я как-то услышал от одного бродячего, кхм, торговца.
— Хочешь бросить мне вызов? Давай, посмотрим, что за истории рассказывают твои «торговцы», — поднял брови Ян.
В груди вдруг забилась крохотная пугливая надежда. Более удачного момента, чтобы рассмотреть их отношения через призму какой-нибудь истории, и придумать было сложно. Яну оставалось лишь внимательно выслушать, и больше не придётся изводиться в неправдоподобных догадках и подозрениях. Индро возвёл глаза к небу, как будто пытался припомнить детали, и, собравшись с мыслями, хитро сверкнул глазами на замершего в предвкушении Яна.
— Значится, так. Жил-был на свете рыцарь с таким колючим характером, что даже черти его страшились. Лишь один златовласый охотник был ему добрым другом. И как-то раз он заприметил одну молодую девушку, что прятала чёрные волосы в красном чепце, и тут же влюбился. Вот только совсем он не знал, как к ней подступиться, а потому попросил помощи у своего друга, искусного что в охоте на зверей, что на дамские сердца. Охотник предложил девушке встретиться с ними обоими у реки, и она сразу же согласилась. Вот только чем дольше они говорили и пили вино, тем яснее рыцарь видел, что смотрит она вовсе не на него. Обезумев от ревности, он вызвал охотника на поединок, и там же они погибли от мечей друг друга. Девушка вроде как тоже умерла, но вообще это тут уже неважно, — задумчиво протянул Индро, под конец споткнувшись.
— Как неважно? В чём тогда смысл истории, если не в концовке?
— Концовка уже ни на что не влияет, забудь о ней, — отмахнулся Индро. — Тут важнее, кем были герои. Сможешь угадать их имена? У меня даже подсказка есть.
Выглядел он чрезвычайно довольным собой, словно только что снял новенький блестящий панцирь с разбойника, пока никто не видел. У Яна же, наоборот, словно камень вдруг на сердце упал, и дышать стало больнее и тяжелее.
— И что же за подсказка? — не подавая вида, поинтересовался он.
— Я каждое из них сегодня уже называл.
— Что ж. Дай подумать хорошенько, как раз нам уже обратно пора. Ты ведь закончил?
— Да, можем возвращаться.
И пружинистой походкой направился к Сивке, пока Ян провожал его взглядом, а внутри всё ныло и бродило, как будто он тухлятины накануне наелся. Было тошно. И на этот раз в этом он был сам виноват — никто за язык его не тянул. Привык, что каждый раз, стоило ему о девках начать болтать, Индро лишь усмехался, кивал, да с Яном только его подвиги и обсуждал, от себя ничего не добавляя. То ли потому, что боялся, что та мельничная девица запах измены аж из самого Ратае учует, то ли потому, что с мечом своим ненаглядным ему обжиматься было милее, чем с любой банщицей. Не ожидал Ян, что его очередные несерьёзные напутствия вдруг угодят прямо в цель. Как будто мешком, полным муки, вдруг по голове огрели. Ещё и уши развесил. Получил же то, чего хотел.
Не зря хвастался Ян — в понимании иносказаний он был и правда хорош, на этом, по сути, вся политика строилась, а уж в чём-чём, но в образовании недостатка у него не было. История Индро была настолько неуклюже прямолинейна, что смысл её лежал буквально на поверхности. От этого было ещё более тошно.
Встряхнув головой, Ян запрыгнул на лошадь и направил её обратно к «Чёртовому месту». Индро ехал следом, и краем глаза можно было заметить, как пытливо он следил за Яном и с каким невиданным нетерпением ждал его ответа. Судя по всему, концовку он и правда завернул без задней мысли, но и без того посыл для Яна просматривался так ясно, словно был спрятан в прозрачной воде. Оставалось угадать лишь одно имя.
Конечно, в прекрасном златовласом охотнике угадывался сам Ян. И если бы не дальнейшая история, ему бы это даже польстило. Рыцарем, очевидно, был сам Индро. Непонятно, почему он вдруг сделался так критичен к своему характеру и что там за проблемы были у него с чертями: то ли в корчме с кем сцепился, то ли намекал на те глупости, которыми в Тросках занимался. Оставалась лишь дева с чёрными волосами под красным чепцом, к которой Яну не стоило приближаться.
А ведь ещё сегодня на этой самой дороге Ян, распираемый радостью от свободы и прочими томящимися в нём чувствами, ляпнул, что никакие девки для него не были важнее одного-единственного друга. Видно, в этом он был одинок. Даже не томись в нём столько созревших грешных помыслов, всё равно чувствовал бы он себя не менее паршиво от этого откровения. Стиснув зубы, Ян гордо поднял подбородок, выпрямил спину, напустив на себя лёгкий задумчивый вид. Будет у него ещё время позлиться и пожалеть себя, и так до очередной разлуки им осталось совсем ничего.
Это не могла быть Тереза хотя бы по той причине, что не нужна была Индро ничья помощь, чтобы с ней сойтись. Сам управился. Да и волосы её мышиные чёрными не назвать. Значит, нашёл он всё-таки кого-то нового, пусть и божился вернуться в Ратае и честно жениться. Не было в этом ничего удивительного, хотя в последнее время Ян всё чаще ловил себя на глупой хрупкой надежде, что посматривал Индро порой не в самую очевидную сторону. Видно, всё же показалось. Не подлавливал Индро особых моментов, чтобы побередить сердце Яна тонкими намёками, не нарочно вводил в смятение, о котором потом приходилось думать ночами. Всё это Ян сам надумал, и грех свой подпитывал на потеху Дьяволу тоже только своими силами.
Пусть так. Но тогда на кого смотрел Индро вместо него?
Подумал было Ян на Катерину. Вроде и волосы были у неё достаточно тёмные, чтобы можно было им польстить, и времени у них под началом Жижки было достаточно, чтобы проникнуться друг другом, и, чего греха таить, грудь у неё была знатная. Вот только совсем уж юной девой её никак было не назвать, да и чепца никакого Ян припомнить не мог.
А вот имя Розы Индро сегодня упоминал, да ещё как раз в тот самый момент, когда речь у них зашла об ухаживаниях за знатными дамами. Её Ян пока ни разу не видел, но не сомневался ни в её цветущей юности, ни в красоте. Видно, настолько оказалась хороша, что Индро даже книжку её решил прочесть, хотя Ян был уверен, что не было там ничего полезного написано ни про мечи, ни про рыбалку, ни про оленьи кишки.
Перед глазами вдруг возникла незваная картина: как его Индро опускался на одно колено перед белоликой черноволосой незнакомкой во всём красном, припадал устами к тонким пальцам и дрожащим голосом пересказывал историю, на которую его сам Ян же и надоумил. Так гадко стало на сердце, что захотелось обернуться и выплюнуть в это красивое бестолково ухмыляющееся лицо что-нибудь едкое и злое, лишь бы перестал он выглядеть таким самодовольным, пока Ян мучился тоской. Вот бы можно было выдрать её из груди прямо с корнем, вышвырнуть и наконец успокоиться. Больше не стоять всю ночь на коленях, молясь Богородице, лишь бы друг сердечный вернулся к нему живым и невредимым, пусть даже с взявшимся из ниоткуда «братом». Лишь бы успокоилось дурное сердце, жаждущее видеть Индро постоянно рядом, и всё стало как прежде. Чтобы Ян снова смог хотя бы подумать о том, чтобы позвать его с собой в баню, не дрогнув ни единым мускулом. Без этого отравляющего чувства, от которого всё никак не находилось противоядия.
— Ну так как? Разгадал? — спросил Индро с весельем в голосе.
— Эта девушка — Роза, не так ли?
Голос Яна не дрогнул, хотя на языке остался неприятный кислый привкус, который захотелось тотчас же сплюнуть.
— Почти угадал! Но нет, это мак, — чуть ли не подпрыгивая в седле, возразил Индро.
— Что ты несёшь? Какой ещё, курва его раздери, мак?! — обернувшись, воскликнул Ян.
Таившаяся в нём злость только распалилась от неуместной шутки.
— Чёрная сердцевина в красных лепестках — это мак. А розы просто красные, да и в поле они не растут, — ничуть не смутившись, пояснил Индро.
Ян не мог поверить своим ушам. Он смотрел в это глупо ухмыляющееся лицо и уже в который раз заново переживал неистовый водоворот чувств, который только оно и могло вызвать. Всё, что только что казалось погибшим и грубо растоптанным его неосторожными словами, от одной улыбки снова пересобиралось и расцветало. Едкая злость, только что кипевшая и готовая выплеснуться наружу, растворилась без остатка, словно её и не было. Сердце, вновь ставшее лёгким, готово было вырваться из груди и воспарить к небесам. Сам того не заметив, Ян широко улыбнулся в ответ.
Вот ведь дурень! Ни на секунду не мог перестать думать о своей траве несчастной!
— Господи, Индро! Как ты такую глупость только выдумал? И почему это, скажи на милость, мак — женское имя? Тогда уж юноша!
— Говорю же, это мне торговец из Сазавы загадал. Ты посылал меня к нему за мазью, от которой у тебя всё лицо потом прыщами покрылось. Это он мне так пересказывал рецепт одного снадобья, вот и запомнилось. Так что про деву не я придумал.
— Ну так ты в следующий раз это учти, чтобы людей не сбивать. А то запутаешь даму, она обидится и на порог больше не пустит.
— Я запомню, — со смешком прилетело в спину.
Не возразил. Не возмутился, не открестился, как от греха. Хотя смена девушки на юношу превратила бы историю в полную бессмыслицу, которую никому и не расскажешь, сама суть перемены Индро, казалось, совсем не смутила. Снова прослушал или правда не был против такой перемены?
Слишком поздно отвлёкшийся на размышления Ян догадался, что стоило в шутку предложить рыцарю и охотнику забыть о маке, раз от него одни беды. И что если уж охотник был так хорош в покорении сердец, то разве не мог он случайно покорить и сердце рыцаря? Всё равно речь шла о какой-то траве. Всегда можно было отступить и сослаться на то, что в снадобьях Ян ничего не смыслил, вот и говорил всякую чушь, не думая. Но момент был упущен: пока он снова маялся догадками, понимал ли Индро что-то или просто пропускал всё мимо ушей, они уже подъехали обратно к «Чёртовому месту». Ещё не стемнело, как Индро, сбросив с Сивки весь груз и наскоро попрощавшись, ускакал, только его и видели. Вот и поохотились. Вот и поговорили.
Ян остался один, и уже привычное уныние снова подкралось к нему, заняв пустующее без Индро место на самом углу зрения. Не осталось ни жгущей грудь изнутри ревности, ни радостной волны облегчения, только лишь оно. А всё яркое и живое, что жило в душе Яна, Индро как будто взял с собой, и оттого стало так неприятно пусто. Поганое чувство, с которым Ян до этого не сталкивался. С девками всё всегда как-то проще было. Весело, когда они задорно хихикали и поднимали юбки, досадно, когда отказывали, и только. С Индро было не так. А без него Ян изводил себя сам пуще прежнего.
Внизу вовсю шумела Чёртова стая, но спускаться пить с ними Ян не хотел. На время они бы отвлекли его от осязания тянущей пустоты в сердце, вот только пьяные мысли имели привычку беспрестанно вертеться вокруг того, что его занимало, а это означало лишь очередной вечер хандры по Индро. Не хватало ещё всё время провести на балконе, вглядываясь вдаль в бесполезном ожидании и чахнуть, как сентиментальная девица. Ян ничуть не лукавил — провести время он и правда хотел так, чтобы ни на минуту не дать себе шанса замечтаться о синих глазах, кривой ухмылке и широких грубых ладонях. Иначе наступит час, когда он совсем расклеится, начнёт жалобно бормотать какую-нибудь глупую историю и бросится на шею, не задумываясь о последствиях.
Ян вернулся в комнату, пропахшую чужим потом и монастырской лечебницей, и подавил желание просто стоять и вдыхать его запах. Не пристало шляхтичу занюхиваться вонью немытого простолюдина. И тем более не пристало все свои мысли посвящать тому, кто сам думал только о траве, еде и обирании трупов. Под кроватью как раз нашлась книга: «Собрание фривольных стихов». Отлично! Что это было, как не повод отвлечься от Индро?
«Рыцарь в боевых доспехах…»