Work Text:
Майор не спеша обводит взглядом зеленеющую вершину утеса. Вокруг никого – крохотный остров необитаем, а они с Паганелем забрались выше всех: так высоко, что их не видно с побережья, зато для них окрестный пейзаж открывается как на ладони.
«Дункан» стоит у безымянного острова до вечернего прилива – пополнить запасы пресной воды, дать команде немного отдыха. Ветер треплет траву, принося запах соли и нагретого камня. Внизу слепящей синевой сияет море. Паганель уже насмотрелся: лежит на траве, беспечно скрестив под затылком изящные руки, и улыбается так ярко, что Мак-Наббсу хочется прищуриться. В груди от этого зрелища странно саднит.
Майору ничего не остается, кроме как вытянуться рядом, опершись на локоть. На минуту он забывает не только о мире за пределами этого острова, но даже и о сигарах в кармане: он не в силах оторвать взгляд от лица географа, и действительно щурится, хотя казалось бы – солнце сейчас у него за спиной.
– Мой дорогой майор, – Паганель чуть хмурит брови, вглядываясь в выражение его лица, – вас что-то тревожит?
– Пустое, – нехотя отвечает Мак-Наббс. Он предпочел бы вовсе промолчать. К чему слова? Слова предполагают продолжение. А продолжение – именно то, чего им двоим не отмерено.
– И всё же? – допытывается Паганель, неисправимый в своем упрямстве, в желании знать.
Майор отводит взгляд, смотрит вдаль. Без улыбки Паганеля мир перестает быть таким ослепительным. Становится проще: ветер, трава, далекое побережье. Затем сложнее: дорога, Шотландия, Франция…
Застигнутый врасплох непрошенным комом в горле, внезапно для себя он произносит ровно то, что думает:
– Я просто не знаю, как мне вас отпустить.
Паганель порывисто садится, вся его безмятежность рассеивается. Волосы растрепаны ветром, рубашка ярко белеет на фоне травы. Он смотрит в упор: так серьезно, что майор почти жалеет о сказанном. Но Паганель уже тянется к нему, ласково касается щеки, пробегает кончиками пальцев по челюсти майора, не позволяя ему отвернуться.
– Тогда не отпускайте меня, – произносит он тихо, но твердо.
Его взгляд сияет, и Мак-Наббс глядит на него – захваченный, завороженный. Послушно накрывает ладонями плечи географа. Под его пальцами – волнующее тепло, движение мышц, едва заметная дрожь.
Паганель удовлетворенно кивает.
– Вот так, мой дорогой. Я ваш... Пожалуйста, держите меня крепче.
Об этом майора не нужно просить дважды.
Паганель негромко ахает, когда Мак-Наббс сжимает его в объятиях, притягивая к себе. Майор крепко ведет ладонью по узкой спине. Прижимается губами к виску. Глубоко выдыхает.
– Вот вам и одинокий утес. Ну что, остаемся? – майор криво усмехается; он знает ответ. Им не дано отгородиться от мира настолько, чтобы тот любезно перестал существовать.
Он хочет и одновременно не хочет услышать, как Паганель произнесет это вслух. Отстраняется, чтобы взглянуть ему в лицо… и видит, что Паганель улыбается ему со странным азартом.
– Нет, зато у меня есть идея получше! Скажите, памятливый майор: когда лорд Гленарван брал госпожу Элен в супруги – на нем, конечно, был традиционный для такой церемонии килт?
Майору давно пора перестать удивляться внезапным и причудливым поворотам мысли географа. Он всё же удивлен, но флегматично подтверждает:
– Верно.
Паганель смотрит куда-то мимо него, и взгляд у него такой сосредоточенный, словно он уже видит перед собой карту будущего.
Мак-Наббс не выдерживает:
– А что?
– О, да так...
Паганель, усмехаясь чему-то, тянет майора ближе к себе – с явным смущением, но целеустремленно, и майор решает отложить все вопросы.
«Я и есть книга, и вы можете свободно перелистывать мои страницы так, как вам это нравится», – так сказал однажды Паганель.
Эту книгу, драгоценнее которой нет на свете, майор Мак-Наббс намерен листать так долго, как только позволит судьба, – и так, как это нравится им обоим.