Work Text:
Дотторе уже около часа мучил сапожника, пытаясь подобрать наиболее удачную пару обуви. Он отмахнулся уже от двух десятков моделей – от классических балморалов до вычурных лодочек со скульптурными каблуками, но так и не нашел того, что хоть немного могло удовлетворить его требования и капризы. Одни выглядели слишком скучно, другие имели не тот оттенок или недостаточно высокий каблук, а некоторые, хоть и нравились Зандику, совершенно не подходили к придуманному им образу.
Сапожник уже предлагал Предвестнику покинуть его мастерскую и зайти к конкурентам. Но Дотторе упрямо отказывался, хоть и делал это с неизменной вежливостью. Он был его постоянным клиентом и ценил мастера за ту дотошность и скрупулёзность, с которыми тот подходил к работе.
– Любопытно… – Зандик переступил с ноги на ногу, придирчиво осматривая туфли со всех сторон. – Что-то меня все еще не устраивает.
Панталоне, удобно расположившийся на кушетке, приставленной к окну, лениво поднял взгляд на мужа.
– Дай угадаю, – он резко захлопнул книгу и отложил ее в сторону, – каблук слишком низкий?
– И это тоже.
Дотторе прошелся взад-вперед, встал перед зеркалом, внимательно разглядывая бархатный верх обуви, будто бы тот мог посоветовать ему более удачную пару. Но увы, бархат остался безмолвным, как и заострённые носки туфель.
– Каблук действительно недостаточно высокий и чрезмерно массивный. Он заметно утяжеляет силуэт, а это недопустимо, учитывая тонкую вышивку, идущую по низу брюк. И изгиб недостаточно выражен, – серьёзно сказал он, развернув ногу к зеркалу боком.
Сапожник лишь устало вздохнул. Спорить со Вторым Предвестником было бессмысленно, так что он сразу отправился к стеллажам в поисках новой пары.
– Посмотри, – обратился Зандик к Панталоне, – линия подъема получается слишком пологой.
– …и, разумеется, это выглядит небрежно?
В ответ Дотторе удовлетворенно кивнул, довольный тем, что Панталоне не приходилось объяснять очевидное.
– Именно. К тому же, – продолжил он, склонив голову набок, – этот оттенок недостаточно глубокий. Он ближе к ультрамарину, а мне нужен, – Дотторе коротко замычал, подбирая наиболее точное определение: – сапфировый. Или близкий к нему. Иначе туфли будут выбиваться из подобранного мной ансамбля.
– Я тебя понял, – прервал его Панталоне с улыбкой.
Он медленно встал, подходя ближе к стеллажам, между которыми семенил многострадальный сапожник. Взгляд зацепился за скромные изящные лодочки, притаившиеся за тяжелыми кожаными сапогами. Панталоне взял их с полки и тут же показал мужу.
– Дотторе, мне кажется, эти будут в самый раз.
Зандик с любопытством взглянул на новую пару. На удивление, они оказались ближе всего к образу, который уже давно сложился у него в голове. И, конечно, его это тронуло, но лишь отчасти. Ведь на самом деле умиляться тут, по сути, было нечему. В конце концов Панталоне слишком хорошо его знал, так что с лёгкостью мог найти именно то, что было ему нужно. Однако, как бы он ни пытался подавить это нелепое чувство, в груди всё равно разлилось приятное тепло.
Демонстративно расправив плечи, Дотторе с легким флером надменности перенял из рук Панталоне пару лодочек и принялся внимательно изучать все детали и швы. Туфли выглядели строго и аккуратно, а также имели тонкий, высокий, но, безусловно, устойчивый каблучок. К тому же он был отделан позолотой, что не могло не привлечь внимание Зандика.
Был за ним небольшой грешок в виде фанатичной любви ко всему яркому и блестящему. Панталоне в шутку называл его за это сорокой. И, к собственному раздражению, Дотторе был вынужден признать, что это прозвище оказалось до неприличия точным. Впрочем, на сей раз это вполне можно было оправдать тем, что позолота прекрасно перекликалась с украшениями, которые он выбрал для этого образа.
– Пожалуй, – сдержанно начал Дотторе, поглядывая на Панталоне сквозь маску, – они отвечают всем моим требованиям.
Он помолчал, все еще рассматривая новую пару.
– Ты оказался на удивление компетентен в вопросах подбора обуви, – нехотя добавил он. – Должен признать, твоя внимательность к деталям заслуживает похвалы.
– Слишком много комплиментов, дорогой, – Панталоне улыбнулся уголками губ. – Будем считать, что вечером ты отблагодаришь меня за консультацию.
Дотторе лишь лукаво усмехнулся и вновь опустил взгляд на сапфировые лодочки. Но тут что-то привлекло его внимание, и настроение мгновенно испортилось. Лицо Зандика помрачнело, и даже остроносая маска не смогла скрыть этой перемены.
– О, нет… – с досадой вздохнул Дотторе. – Они женские.
Панталоне удивленно вскинул брови. Зандика в целом не интересовали подобные условности, так что Панталоне даже не сразу понял, в чём суть. Ведь сам Зандик никогда не задумывался о том, что одежда или обувь могут не подойти по такому малозначительному критерию, как пол.
– Что-то не так? Тебя никогда не волновали подобные мелочи.
Дотторе неопределенно повел плечом.
– Не в этом дело. У женских моделей не самая широкая размерная сетка, – он поднял на Панталоне неожиданно потухший взгляд. – Боюсь, у них не найдется моего размера.
Панталоне на мгновение замер, а потом тихо и как-то даже ласково рассмеялся.
– Зандик, я уже было думал, что тебя смущает что-то другое…
– Что? – искренне не понял Дотторе.
– Забудь, дорогой. Господин Колодкин, – с улыбкой обратился Предвестник к сапожнику, тихо наблюдавшему за сценой, – несите все размеры этой модели, какие только найдете. Нас интересует всё, что больше сорок первого. Хотя нет, – тут же поправил себя Панталоне, – сорок первого с половиной.
Дотторе склонил голову на бок.
– К вечеру у тебя отекут ноги, – спокойно пояснил Феофан, – и ты потом ещё до самой ночи будешь жаловаться мне на боли в ступнях.
Зандик тут же недовольно скривил губы, важно вздёрнул нос и, распушив перья, презрительно фыркнул. Причем сделал это настолько надменно, что Панталоне тут же закатил глаза, быстро смирившись с тем, что муж сейчас строит из себя оскорбленную наглой ложью сороку, которую только что обвинили в краже блестящих серебряных ложек. Правда, довольная улыбка безжалостно рушила весь его высокомерный и напыщенный образ, выдавая Зандика с потрохами – он дорожил каждым проявлением внимания и заботы со стороны Феофана. И тот прекрасно об этом знал.
– Ой ли, господин Второй. К слову, – Панталоне снова обратился к сапожнику, – нам еще понадобятся какие-нибудь изящные балетки в тон. И не спорь, – тут же осадил Зандика Феофан, хотя тот даже рта раскрыть не успел. – Несмотря на то, что большую часть времени в опере мы будем сидеть, ты же всё равно снимешь эти лодочки в середине первого акта…
– …потому что у меня отекут ноги, – закончил за него Зандик. – Я знаю об этом, спасибо.
Но, как бы Зандик ни ворчал, в груди всё равно становилось тепло. Феофан с неизменным терпением и удивительной внимательностью относился даже к самым нелепым его прихотям. И, как бы он ни пытался убедить себя в обратном, именно эту трогательную заботу Дотторе ценил в Феофане больше всего.