Chapter Text
Праздники догорели как елка – буквально.
И нет, Стайлз не был виноват в том, что его елка сгорела. Черт, да он был уверен, что вполне мог бы засудить производителей таких небезопасных пластиковых ёлок. Он оставался тут, в городке своего детства, где даже снега нормального не бывает - писать свою дипломную работу и думать над туманным, но неотвратимым будущим.
Отношения с другими людьми всегда были проблемой для него, настолько, что даже отец, похоже, вздохнул с облегчением когда Стайлз наконец уехал в колледж. И нет, у них все было хорошо, Стайлза просто было много, и он это прекрасно понимал. Как результат большей частью отец довольно настойчиво интересовался, хватает ли Стайлзу на работу и затем неловко молчал в трубку, прежде чем быть спасенным кем-то из сослуживцев.
Бикон-Хилз то место, в которое не стоило возвращаться, повторял внутри упрямый голосок.
Бикон –Хилз с его сверхъестественным дерьмом и друзьями которым никогда нет времени на то что бы помочь, да черт подери хотя бы заметить Стайлза. Как будто в мире без этого не хватает других проблем, типа террористов, эпидемий и потенциальной третьей мировой, которая ничем хорошим само собой не кончится.
А потом начались сны о лестницах, уходящих в никуда, подозрительно напоминающие ветхие на вид пролеты из дома, где он снимал квартиру. Обычного кирпичного клоповника, без примечательных историй, древних артефактов, соседями были простые работяги, часто выпивавшие по вечерам, пару-тройка семей жила на пособия, сверху ютилась старушка, у семьи слева то и дело бегал, судя по звукам, одержимый нечистой силой ребенок – в целом всё как у всех. Сны Стайлза не то что бы пугали, скорее он уже успел стать параноиком и отсутствие в городе ровно, как и изучение нейропсихологии ему ничем не помогло. Он провел рукой по вновь обритой голове, ощущение собственного мягкого ежика волос успокаивало. У него были результаты опытов на руках, часы записанного материала, и гигабайты исписанным им же самим черновиков, оставалось обдумать это ещё раз и попытаться приручить собственный мозг, в кое-то веки, выдав что-то осмысленное, стройное, достаточно понятное и «академическое».
Заварить кофе и включить ноут, что может быть проще. Стайлз кинул хмурый взгляд на продырявленную светом фонарей темноту за его окном с тонкой нитью рябинового пепла и уже после встал, заваривая кофе. Ему неожиданно для себя захотелось оказаться там в своей комнате в доме родителей, тогда когда он ещё имел наглость верить что сможет справиться. Прошлое оставалось недостижимым со всеми его ветками бифруктации и потенциальными возможностями. С ним оставалась только усталость, страх, укрепившая позиции наглость и аддерол. Кофе был готов и Стайлз открыл один из черновиков, погружаясь в текст и закрывая за собой дверь.
Утро застало его с чертовски болящей шеей и не менее паршивым настроением. Стайлз проверил сохранение, прежде чем стянуть с себя вещи, и шагнуть в душ оставив за собой след из одежды на полу. Подача воды явно сбоила, обеспечивая его контрастным душем, пока он, наконец, не вылез, раскрасневшийся и кутающийся в большое жутковатое на вид бежевое полотенце, доставшееся ему каким-то нелепым образом. Стайлз почистил зубы, всё ещё кутаясь в полотенце, скорее из-за того что в квартирке было прохладно чем из опасения что кто-то может увидеть его расхаживающего нагишом. Он с трудом отыскал чистую одежду и закинул в сумку спортивную форму, прежде чем, наконец, захлопнуть ноутбук, прихватить звякнувшие ключи и нацепить куртку выходя из квартиры и захлопывая дверь за собой. Ступеньки подозрительно поскрипывали под его ногами, но всё равно ощущались безопаснее, чем лифт с вечно мелькавшим светом. Улица встретила его сырым и холодным ветром, отчего он пожалел, что забыл шапку и сразу же накинул капюшон который приходилось придерживать под особенно напористым атаками ветра. Спортзал хоть располагался относительно не далеко, так что когда Стайлз добрался до него он замерз не достаточно для того что бы пальцы заиндевели настолько что расстегивать куртку превратилось в проблему…в мелкую неприятность не более. И к тому же, он совершенно определенно проснулся.
Стайлз приложил браслет к столбику мигнувшему зеленым, брелок на ключах который был в ходу раньше - нравился ему куда больше. Он прошел по коридору и вошел в раздевалку торопясь стянуть с себя куртку и сменить одежду на спортивную униформу. Сначала кардио а потом тренажеры.
Благо в зале был крытый стадион, Стайлз угробил добрых пятнадцать минут, что бы размять мышцы и лишь после начал бег, концентрируясь на дыхании, на том что бы быть здесь и сейчас и не дать мыслям уплыть в сторону не самых приятных воспоминаний. То-то в колледже перепугались, когда у него началась паническая атака во время кросса. Потребовалось порядком времени и самых разных «практик», о которых он и не подумал бы раньше, но теперь Стайлз справлялся с этим, почти всегда. Ему нравился жизнерадостный, оранжевый цвет покрытия, как и ощущение от пружинистой подошвы его кроссовок. В воздухе сохранялся легкий резиновый привкус скорее всего исходивший от искусственного покрытия. Он как обычно чередовал стаер и спринт, два с половиной часа сна все же дали о себе знать и после пробежки у Стайлза попросту не осталось сил на тренажеры. Ему оставалось только вернуться в раздевалку. Он шел к своему шкафчику когда его взгляд зацепился на знакомых царапинах на пластике нескольких шкафчиков. Если Стайлз чему и научился так это тому, что иногда лучше делать вид что не замечаешь. Он стянул с себя мокрую футболку, небрежно уложив её в сумку, туда же отправилось белье, штаны и кроссовки. Стайлз захлопнул ящик, прихватив с собой свое убогое полотенце, шампунь с запахом колы и направился в душевые, скользнув взглядом по ящикам, автоматически помечая для себя, то на скольких из них есть характерные царапины. Он чуть не врезался в одного из других посетителей зала прежде, чем, наконец, достиг кафельных стен душевой. Как один из плюсов зала точно можно было записать то, что горячая вода шла без перебоев. Он массировал пальцами виски и дальше перемещаясь выше и затем двигаясь уже от той части своего черепа скрывавшей за собой лобную долю, к теменной и уже затем затылочной. Его короткому ершику волос такое внимание, в общем, нужно не было, но запах колы, и массаж – это то, в чём Стайлз себе не отказывал. С каждым движением он ощущал, как от удовольствия бегут мурашки по телу, в этот момент ему явно думалось лучше. Его мозг был уже привычен к тому, что бы систематизировать и анализировать полученную информацию. Его член впрочем, тоже весьма не двусмысленно отозвался на приятный импульс, доставляемый Стайлзу массажем, что послужило хорошим сигналом к тому, что бы смыть пену и убавить горячую воду. Он вышел из-под прохладного душа, зябко кутаясь в бежевое полотенце. Он почти разгадал загадку, хотя положение некоторых меток с когтями выглядело не вполне логичным. Самым простым было бы предположить, что в раздевалке находился некто, вероятнее всего речь идет об оборотне, но по форме следов наверняка судить нельзя. Он мог бы проверить свою гипотезу, но для этого было необходимо собрать свидетельства. Здравый смысл подсказывал, что он занимается тем чего делать явно не стоит, в тот момент, когда он, фотографируя царапины услышал:
– Что ты делаешь? от одного из посетителей зала очевидно разрывавшимся между удивлением и опаской. Стайлз состроил самую нелепую и «воодушевленную» улыбку из тех, что он знал:
- Царапины вот на шкафчиках, совсем ничего не делают! Покажу администраторам, а то я уже жаловался – только, всё без толку. Парень посмотрел на него, как будто сомневаясь в его вменяемости, на что Стайлз улыбнулся и пошел обратно к своему шкафчику, на ходу подхватывая сумку и выходя из раздевалки. В галерее его телефона стало на восемь снимков больше. Дождь сменился моросью, столь же противной, как и осадки до этого, но не столь обильной. Небо оставалось серым и все же, дома оставаться не хотелось. Стайлз уже знал, что закинув домой сумку он, скорее всего, понесет белье в прачечную и после проведет свое бесценное время посвященное работе и прокрастинации в кофейне. На улицах было мало народу, отчасти, поэтому показавшийся ему знакомым силуэт так сильно бросился в глаза. Он обернулся, чему здорово мешал капюшон, но с такого расстояния он не мог определить точно, а интересовавший его человек, или оборотень, уже ушел.
Стайлз выругался и направился обратно в свою квартиру. Оставалось, надеется, что прошлое останется в прошлом, не смотря на то, что он и сам уже успел вляпаться, в очередную «историю от Бикон-Хилза».