Work Text:
лёше шесть, и он хорошо знает: отец очень любит охоту.
у них дома кого только не было: и лисичка, что стоит в углу гостиной на красивой тумбе, словно вот-вот прыгнет, и голова клыкастого кабана на стене, грозно ухмыляется между двумя большими шкафами с маминым хрусталем, и зайчик, красивый и белый, которого отец, стоит пройти мимо, всегда щелкает по носу, и много кто еще. поблескивают своими глазами-стекляшками в вечернем солнце, хвастают клыками и когтями, лоснящейся шерстью, пушистыми хвостами. иногда лёше казалось, что они вот-вот оживут — начнут прыгать, бегать, лаять да фырчать, и все они будут с ним играться и возиться, ведь все звери очень умные и добрые, да детей любят. лёша в мультиках видел.
лёше восемь, и отец кладет ему в руки воздушку.
она стреляет маленькими свинцовыми пульками, похожими на грибочки — они крошечные и скользят в пальцах, едва удержать — но лёша старательно вставляет их в коробочку, ровно и правильно. он стреляет по мишеням с нарисованными рыжими белками, по собранным на улицах бутылкам, по вертким летучим мышам в сумерках, пугает драчливых котов за дворами. лёше весело, и отец его даже скупо хвалит, когда он попадает ровно в десятку, или сбивает ворону прямо в воздухе. тогда он похлопывает его по макушке своей тяжелой, большой ладонью, и лёша чувствует себя взрослым, и мечтает, как однажды они пойдут в лес, на вальдшнепов или русаков, вместе.
леше десять, и у него болит плечо от отдачи.
ружье оказалось не таким ловким, как винтовка — его трудно складывать, тяжело держать, приклад больно упирается в плечо и щеку, и стреляет оно громко, с грохотом, аж уши закладывает. отец смотрит на него немного раздраженно, резко поправляет хватку дрожащих рук на цевье и крючке, говорит:
— целься лучше.
и лёша старается не спускать глаз с самого края мушки, держать ружье ровно и уверенно, направлять ствол на подбитую птицу, которая не может улететь к себе домой, ведь отец попал ей по крыльям, и теперь она — мишень с нарисованной милой белкой, она — бутылка на старом пне за дворами, она — цель с обломанными крыльми, а лёша хочет, чтобы отец им гордился, хочет его любви, хочет его скупое «молодец».
лёше одиннадцать, и он смотрит на волка, которого отец наполовину натянул на болванку.
его шкура — серая, лоснящаяся в свете жёлтой лампы — вздыблена, вся в неестественных складках, мертвая. она пахнет мамиными закатками и чем-то еще неприятным и едким, и уши у этого волка поникшие да лежат на обезображенной голове. из болванки, там, где должна быть пасть, торчат ненастоящие острые зубы, выглядывают из-под шкуры белыми бликами, и кажется, что они растягиваются в страшную улыбку и бликуют-бликуют-бликуют на морзе о своей ненависти и горечи. на лёшу смотрят пустые провалы того, где раньше были глаза, куда потом вставят цветные стекляшки, и будут они блестеть в закатном солнце каждый вечер, каждый день, каждый миг, как лампочкой сквозь темноту, как телеграфным ключом, как молниями в ночи. будут смотреть в его живые глаза, с укором. лёша навсегда запомнит этого волка.
ведь он сам его пристрелил.
лёше двенадцать, и он познакомился с одним интересным парнем.