Work Text:
Все мы хотим любить, все мы хотим страдать
Нам этот путь дарован Богом, чтобы просто поня-а-а-ать:
Любовь хранит свои тайны под тёмной водой
Что такое любовь? - Grad!ent
Запах сена, кожи, машинного масла и пота чувствуется отчётливо, но особенно пробивается стойкий дезодорант. Насколько хорошо он подействовал, сказать сложно: верхнюю часть тела полностью прикрывает джинсовая куртка, косящая под ковбойский стиль. Металлические клепы на ней время от времени дрожат, а бахрома подскакивает вверх, чтобы потом быстро упасть, когда Марк слишком дёргается. Он заметно постарался, чтобы «соответствовать».
Валентино это даже льстит.
Но больше ему нравится держать руки на чужой талии и смотреть, насколько Марк медлит. Он время от времени взволнованно поправляет ковбойскую шляпу, то и дело сползающую на лицо. Будь Марк опытнее, он бы додумался взять свой размер, а не смотрел на что-то, что просто выглядит красиво. Но он старался, тут нужно отдать должное.
Наездник он, в целом, неплохой, даже хороший, но лишь в том случае, когда дело касается мотоцикла, а не чьего-то члена. Там уж Марк заметно теряется, сдавая позиции и путаясь в своём же теле. Щёки у него заметно горят, грудь резко вздымается, а губы слегка дрожат. Валентино мог бы погладить по лицу, успокоить, сказав, что всё нормально.
Но наблюдать картину смущённого Марка Маркеса, неуклюже пытающегося справиться с «жеребцом», нравится намного больше. Пусть и члена внутри Марка формально нет, но кто садится на «мустанга» без подготовки? Тут нужно обеспечить тренировку, эдакий порог входа, чтобы потом было проще разобраться в иной локации.
Можно было бы попробовать и в «конюшне» сразу, но растягивать удовольствие интереснее, особенно, когда Марк пытается сделать вид, будто понимает, что должен делать. Уверенность давно растворилась на его лице, пока неловкость, наоборот, ударила с двойной силой. Щёки приобретают всё более красный оттенок, как и кончики ушей.
Выглядит весьма возбуждающе, а ведь Марк сидит верхом в одежде. Происходящее – прелюдия перед тем, что должно будет случиться уже за закрытыми дверьми спальни, где места одежде нет будет. Сейчас та играет больше эстетическую функцию. Валентино с особым смаком наблюдает за тем, как кожа у Марка приобретает всё новые оттенки, дыхание делается нервным, рваным, частым, крылья ноздрей раздвигаются всё резче, а хрип делается особенно приглушённым. Вряд ли Марк невинный девственник, но и вряд ли раньше он «скакал» на своём кумире, зная, что их могут застукать. Последнее прибавляет особого напряжения.
Ладонь Валентино перемещается с талии на спину Марка, начиная аккуратно поглаживать тут. Хочется надавить, вынудить прогнуться и зашипеть от боли, но сейчас не время. Пусть пока Марк привыкнет, а уже потом Валентино сможет окончательно развязать себе руки. В настоящий момент нужна осторожность, пусть «всадник» поверит, что ему достался спокойный «жеребец». Брыкаться опасно: можно спугнуть и потом не заставить подойти обратно.
Но силы воли у Валентино достаточно.
Он закусывает губу и жмурится, когда у Марка наконец-то получается нормально пройтись задницей по члену. Пальцы, лежащие на бедре Марка, сжимаются достаточно сильно, чтобы он на секунду остановился и испуганно посмотрел на Валентино. Тот небрежно кивает, мол, продолжай, всё правильно, ничего по-прежнему не говорить.
Разговоры убавят градус неловкости для Марка.
А Валентино хочется подкрутить гайки.
А Марк всё-таки пытается вытянуть хотя бы слово:
-Я… я нормально всё делаю?
«Отвратительно» - думает Валентино, наблюдая за тем, как расширены чужие зрачки и как ковбойская шляпа снова сползает на нос от того, что Марк слишком наклоняет голову. Выглядит он одновременно нелепо и красиво. «Костюм» ему идёт. Наверное, можно будет оставить куртку на нём, когда наступит настоящий «заезд» в спальне.
Валентино молча врёт: кивает и несколько раз чуть хлопает Марка по бедру, подмигивая. Пусть верит. Нет ничего плохого во лжи, если она идёт всем на пользу. К лучшему, если Марк будет думать, что у него получается неплохо, это потом он поймёт правду и ему станет ужасно стыдно. Говорить он любит, наверняка захочет это обсудить и попутно будет краснеть, кусать губы, наигранно прикрывая лицо ладонями и выставляя всё как трагедию.
Сейчас он чуть выпрямляет спину, чуть шире расставляет ноги, от чего чапсы с бахромой елозят по сену, собирая мелкие соломинки. Валентино даже убирает руки с Марка и привстаёт на локтях, чтобы получше разглядеть происходящее перед ним зрелище. Ничего необычного, а стоит дико, да и активность стопорит Марка, заставляя его мешкаться и сомневаться.
Он смущён.
Валентино бы его засосал, если бы смог извернуться и не потянуть себе спину. Поцелуй бы точно добил Марка, выбив из его лёгких воздух. Но, увы, об этом можно только мечтать. Зато Валентино позволяет себе кое-что другое: снова положить ладонь на бедро Марка, чуть отодвинуть штаны и начать прощупывать резинку трусов.
Снова Марк резко останавливается, переставая елозит, зрачки у него, кажется, делаются ещё больше. Это особенно хорошо видно благодаря солнечным лучам, идеально подсвечивающим радужку, приобретающую приятный светлый оттенок. Только из-за этого зрачки становятся видимыми, а не сливающимися с тёмно-карим цветом. Теперь Валентино точно уверен, что собирается трахнуть настоящего человека, а не дьявола в людской шкуре.
Пальцы Валентино легко проникают за трусы и чуть поглаживают кожу, пока не испорченную шрамами. Учитывая, насколько агрессивно Марк ездит, будет ничего удивительного в том, что его задница превратится в живое доказательство необходимости оставаться спокойным. Наверняка тогда щупать кожу будет намного интереснее.
Пока никто не успел опрокинуть «ковбоя». Однажды он почувствует дикую уверенность в себе и попытается прыгнуть на кого-то без седла и больно обожжётся. Главное, чтобы не в сексе. Тут пусть всегда предохраняется. Будет тяжело смириться, если Марк подхватит зппп, но вроде голова на плечах у него есть. Да и Валентино собирается опрокинуть его немного в другом смысле, просто ещё не решил, в какой момент это сделает.
Пока он просто чуть поддаётся вперёд, вынуждая Марка снова начать двигаться и запрокинуть голову. Шляпа почти слетает, но он вовремя подхватывает её, а его кадык смешно дёргается и губы расплываются в самой неловкой улыбке. Валентино смотрит на это, широко раскрыв глаза, облизывая губы и представляя, как было бы приятно вцепиться в шею зубами, слизать сбегающей каплями по ней пот. Наверняка Марка бы тогда пробрало до костей, уши бы у него точно раскраснелись, а он продолжил бы отчаянно поддерживать иллюзию, будто у него всё под контролем.
Но вера Марка в эта сравнима с тем, что неопытный наездник верил, будто ему легко подчинился мустанг из-за того, что подчинился.
В какой-то момент взгляд Валентино пересекается со смущёнными глазами Марка, снова остановившегося, снова смотрящегося как последняя блядь в этой джинсовой куртке и слишком большой шляпе. Такое только фотографировать и в рамочку над камином.
Но Валентино только натягивает свою ковбойскую шляпу, которую ещё в начале отложил в сторону, и подмигивает.