Chapter Text
Вам может знакомым быть то ощущенье,
Когда ты готов защитить от всех бед,
Когда в твоих силах любые свершенья,
И вдруг — темнота. «Эй, кто выключил свет?!»
Так раньше спешил, а сейчас только рвётся:
«Пожалуйста, сжальтесь! Мне нужен привал!» —
Но в комнате душной лишь смех раздаётся,
Смех злобный из тысячи мёртвых зеркал.
Их хочешь разбить: звук, пространство — всё душит;
Потом и не смотришь, смирившись с судьбой…
Кто знал, что забвение быстро разрушит
Улыбка, что раньше считал ты родной?
Стена, что построил, опять разлетелась,
Кирпичики вмиг обратились во прах,
Однако теперь, как того б ни хотелось,
Любви не вернуть. Не разбить вновь стекла.
Вы знаете, может: оно так же хрупко,
Как сердце. Такое же, если сломать;
Прозрачно, чисто, отзывается гулко.
Но вид, как известно, умеет и лгать.
И это скорее совсем как витрина:
На что-то ты можешь, конечно, взглянуть.
А кто тебя пустит во тьму магазина,
Позвольте спросить? Ведь отсутствует путь,
Молчит колокольчик, нет коврика «Welcome»,
И дверца закрыта. Не пустят туда.
Возможно, не связан почти с человеком,
Теперь и не нужно уже, как тогда,
Но больно. Стираешь до крови костяшки,
Пока бьёшь об пол, не решаясь о дом.
А перед глазами — цветные стекляшки,
В которых навечно остались вдвоём.
И снова бежишь, чернотой забиваешь
Мираж, что пред взором внезапно возник;
И снова везде зеркала лишь встречаешь.
В ловушке опять. Раздирает грудь крик.
Желаешь ей счастья в душе, проклиная,
И тихо её ненавидишь, любя
(Не пылко, тепло лишь внутри сохраняя,
Пока отовсюду летят холода).
Но «ненависть», впрочем, звучит слишком громко,
Когда ты и злиться не можешь всерьёз
На ту, что строптивое сердце девчонки
Отправила в мир, полный сладостных грёз.
Жаль (может, и к счастью), они испарились,
Оставив под грузом вопросов и драм
Искать те ответы, что не находились,
И, нервы срывая, рыдать по ночам.
Сидишь, наблюдая за светом, ты снова,
Что днём отражает, играясь, стекло.
Всё в норму придёт, быть не может иного,
Пока же — так вышло — внутри ничего.