Work Text:
Казуха смотрел в бесконечную звездную даль, где сливались море и небо, когда услышал тихий шелест ветра. Он поднял голову и увидел на верхней краспице силуэт Венти. Тот помахал ему рукой, но не сдвинулся с места.
Спрашивать, что он здесь делает посреди открытого моря ночью, смысла не было.
— Спустишься?
— А хочешь? — Венти улыбнулся, наклоняя голову на бок и закидывая ногу на ногу.
Казухе не составило труда легко и бесшумно взобраться наверх, ступая по потокам ветра.
Венти протянул руки и поймал его сразу, как он оказался достаточно близко. Казуха нахмурился, когда Венти обхватил его щеки, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, осматривая.
— Ты похудел, Казуха, — Венти надул губы. — Тебя здесь плохо кормят?
— Нормально, — Казуха попытался улыбнуться, — когда прибудем в порт, я отъемся обратно.
Венти смиренно выдохнул и отпустил его лицо.
Последний раз они встречались около полугода назад, и Казуха не ожидал увидеть его здесь, так далеко от Мондштадта. Даже если у Венти есть дела где-то неподалеку, это все равно было неожиданно.
Они не говорят об этом — Казуха делает вид, что все в порядке вещей. Хотя на самом деле безумно скучал эти полгода.
— У тебя что-то произошло?
Казуха не должен беспокоиться о таких вещах, но не беспокоиться из-за Венти трудно — он легкий и беззаботный, и в то же время крайне редко сам дает знать о себе.
И найти его было не так просто.
Казуха думал порой, что Венти не существует — потому что маленький звонкий бард свободолюбив и непредсказуем. Потому что кажется таким далеким большую часть времени и ухватиться за него настоящего невозможно. Но он все равно всегда где-то рядом и понимает лучше, чем кто-либо.
— У меня нет, — Венти свесил вниз ноги и положил руку на сердце: — Ты такой недоверчивый. Почему ты думаешь, что я не могу захотеть увидеть тебя посреди ночи, когда ты находишься в дальнем плавании?
Казуха пожал плечами. Доброжелательно ответил:
— Я думаю, что от тебя можно ожидать чего угодно. Твоя внезапность меня не удивляет, — затем он все-таки добавил: — И я не собираюсь умирать в ближайшее время.
— А не в ближайшее? — Венти сделал такое серьезное лицо, что Казуха почти поверил.
Венти сдался.
— Мне будет грустно, когда ты умрешь, — теперь по тихому и спокойному тону было ясно, что Венти серьезен. Еще он играл пальцами с ярким кончиком своей косички, глядя в звездную даль. — Но это будет не та грусть, которую испытывают люди, потеряв кого-то близкого. Это больше сравнимо с чувством, которое остается, когда ты дочитываешь хорошую книгу. А вот ты...
Венти отпустил косичку и склонил голову, вглядываясь в лицо Казухи.
— Привыкнув жить с мыслью, что умрешь раньше тех, кого любишь, как ты отнесешься к тому, что может случиться наоборот?
Казуха выдержал его взгляд не дольше нескольких секунд, услышав это — вязкое беспокойство сдавливало легкие и забивалось в горле, лишая воздуха.
Иногда он забывает, что даже для богов не существует бесконечности.
И Венти, который своим присутствием дарит чувство уверенности и защищенности, не исключение. Казуха думал, что рядом с ним можно не бояться ничего на свете, а теперь ему кажется, что Венти — маленький и хрупкий. Он может быть очень сильным, может стараться и делать все, чтобы спасти и защитить кого-то, но этого все равно будет недостаточно.
Кажется, что Тейват перестанет существовать, если перестанет существовать Венти. Это станет концом для всего. И именно эта мысль навязчиво крепко застряла в голове.
Это он, Казуха, не представляет, что жизнь в мире, где нет Венти, существует. Потому что для него Венти — одновременно и близкий человек, и что-то эфемерное, существующее вне и недостижимое.
— Тяжело, — Казуха ответил честно и даже не стал отворачиваться. — Но в случае тебя это маловероятно, так?
— Как знать, — Венти беззаботно пожал плечами и полубоком развернулся к Казухе, задумчиво постукивая пальцем по губам: — Если я не исчезну из этого мира полностью, то, может, стану крошечным элементалем?
Казуха положил ладонь на его щеку и поцеловал в другую.
— Ты и так как крошечный элементаль, Венти.
Венти коротко рассмеялся, и Казуха не успел даже понять, как ладони Венти оказались на его лице.
— Казу, — Венти касался легким дыханием его щеки, — Казуха.
— М?..
— Я так люблю твое имя.
Венти тихо хихикнул, как ветряной колокольчик, когда увидел удивленное выражение лица Казухи.
— Оно как прохладное утро ранней осенью и шелест листьев на ветру. И как первый иней на траве. Но такое же теплое и мягкое, как солнце на закате.
Казуха смотрел в его блестящие яркие глаза и не знал, что может ответить — ему еще никогда не доводилось видеть Венти таким, и от этого щемило сердце.
Венти обнял его за шею, и Казуха осторожно обвил руками аккуратную талию, позволяя сесть ближе и уткнуться носом в волосы.
— Пообещай, что не будешь скучать по мне.
— Что?.. — Казуха понадеялся, что это какая-то очередная шутка. — Я не…
— Я хочу, — шепотом перебил его Венти, — чтобы ты прожил эту жизнь до конца без сожалений. Чтобы ты дожил до глубокой старости и, оглядываясь назад, мог с уверенностью сказать, что получил от этой жизни все желаемое. Чтобы мог спокойно уйти с мыслью, что твой путь здесь подошел к концу и ты готов завершить его со спокойной душой. Чтобы ты не боялся. А я обязательно встречу тебя на другой стороне, даже если ты уже не сможешь вспомнить меня, — Венти прижался к нему, тихо ровно выдохнул. — Я хочу, чтобы у тебя была эта жизнь. Как и у всех остальных. Поэтому, если придется, я делаю для этого все.
В моменте Казуха почувствовал, как это ужасно — застать гибель того, кто существовал задолго до тебя и должен был существовать до самого конца этого мира. Венти все еще был здесь, в объятиях Казухи, живой и настоящий, но от этого в душе тянуло только сильнее.
Это для Казухи что-то глубоко личное на фоне остального мира. Кому будет дело до чувств одного человека? Ему придется смириться, отпустить и идти дальше. Но то, чем это может обернуться для целого народа, — гораздо масштабнее и губительнее.
— Может, тогда мне не стоит отпускать тебя? — с трудом проговорил он.
— Казуха, — Венти отстранился, чтобы взглянуть на него. Даже улыбнулся — легко, искренне. — Все будет в порядке.
— Когда все в порядке, ты не заводишь подобные темы, — Казуха мягко коснулся его щеки, стирая большим пальцем влагу с уголка его глаза. — И тебе было бы не страшно.
Венти зажмурился и упрямо замотал головой:
— Мне не страшно. Просто вдруг понял, что должен сказать тебе об этом, пока еще могу. Я не собираюсь умирать. Кто будет присматривать за тобой, если со мной что-то случится?
— Я могу сам. Мне ведь нужно будет как-то дожить до старости.
— И ты обещаешь, что не будешь скучать по мне?
— Только если ты пообещаешь, что мы еще встретимся.
— Обещаю, — Венти снова спрятал лицо в плече, а Казуха мягко погладил его талию. — Говорю же, я не хотел нагнетать.
Венти может говорить что угодно, но Казуха прекрасно понимает, что он ничего не делает просто так. С этим нужно лишь смириться. Сейчас Казуха не мог уловить в этих словах ложь или подвох, зато чувствовал беспокойство.
— Тогда и я обещаю. Тебе стало легче?
Венти выдержал паузу перед ответом:
— Нет.
— Что-то еще? — Казуха погладил его по волосам.
— Ты что, пообещал, только чтобы мне стало легче?
— Нет, я просто… должен был убедиться… — Казуха остановился и внезапно с упреком сказал: — Венти.
Венти сразу захихикал.
— Я не должен пренебрегать твоей заботой, — с наигранной серьезностью ответил Венти, кивая, и отпустил его. — Больше никогда так не буду.
— Да, само-собой, — сказал Казуха в тон ему, важно.
Венти улыбнулся, и по нему даже нельзя было сказать, что несколько минут назад он едва ли не плакал от слов, которые ему пришлось сказать.
— Зачитаешь мне стихи? Я знаю, что ты успел написать новые.
Казуха легко кивнул.
Он смотрел на тонкую полосу восходящего солнца и слушал тихое дыхание Венти, задремавшего на его плече ближе к рассвету. Венти уйдет, как только проснется, и Казуха не собирался его будить.
Если эта встреча окажется последней, ему хотелось насладиться ею до последней возможной секунды.