Work Text:
— А за что тебя любить? За красивые глазки? Да таких, как ты, можно сотню найти! — Ван Ибо резко крутанулся, обдав ошарашенного Сяо Чжаня обжигающим взглядом, и стремительно покинул комнату.
— Нет, ну ты видел? Чего это он? Что я такого сказал? — Сяо Чжань от негодования даже стукнул ладонью по стене.
Ван Чжочэн, случайно вошедший в комнату для кофе-брейка и ставший невольным свидетелем конца разговора, лишь флегматично пожал плечами:
— Ты сам виноват.
— Я? Это ещё почему?! — Сяо Чжань злился. Очень злился.
И причина для злости была весомой. Как только Ван Ибо появился в их компании, он сразу приковал к себе всеобщее внимание. Мало того, что тот был чертовски красив, так ещё и умён, с прекрасным чувством юмора, способный поддержать любой разговор. А уж талантлив — просто немыслимо! На недавнем корпоративе он показывал фокусы с картами и танцевал. И это были не просто обычные танцы. Сяо Чжань, втрескавшийся в него по уши ещё с первого взгляда, буквально не мог отвести глаз от того, как Ибо двигался на небольшой сцене. Как плавно он скользил...
Хуже всего было то, что эту магию видел не только Сяо Чжань. В тот момент безумно хотелось спрятать, закрыть Ибо от всего мира, чтобы ни одна живая душа не смела смотреть на эти ноги, руки, тело — да вообще на всё! В Ибо не существовало ни одной черты, которая не казалась бы Сяо Чжаню желанной.
Каким же абсолютным счастьем стал день, когда выяснилось, что Ибо — гей! «Выкусите!» — тут же злорадно подумал Сяо Чжань обо всех девушках в офисе, которые, как и он сам, давились слюной при взгляде на эти широкие плечи и точёный кадык.
Сам про себя Сяо Чжань прекрасно знал: он красив. Своей фигуре он уделял массу времени, доведя её почти до идеала: бегал по утрам перед работой (ради чего приходилось вставать в нечеловеческую рань), а по выходным пропадал в тренажёрке. Единственным крошечным минусом были не самые широкие плечи, но этот недостаток легко компенсировался правильно подобранной одеждой. Он тщательно следил за кожей, волосами и питанием. Словом, его внешний вид был безупречен. Он мог встречаться с кем угодно, ему одинаково нравилось и женское, и мужское общество. И ему никогда — никогда! — не отказывали. Ну, до этого самого момента.
Он даже не привык ухаживать или хотя бы прикладывать минимальные усилия, чтобы понравиться. А зачем? Как Он вообще мог кому-то не понравиться? Это ради Него нужно было постараться!
Поэтому, едва узнав ориентацию Ибо, Сяо Чжань решил не тянуть кота за хвост. Подошёл и выдал в лоб, дословно: «Ибо, ты красавчик, и я тоже. Судьба словно создала нас друг для друга».
Услышав из пухлых губ встречный вопрос: «Это ты так предлагаешь встречаться?», Сяо Чжань не почувствовал подвоха и попёр напролом: «Естественно! Мы ведь идеальная пара. Ты само совершенство, а меня просто нельзя не любить!»
Вот и получил. Первый в своей жизни отворот-поворот. Это было неожиданно, неприятно и чертовски больно.
Из пучины мрачных мыслей его вырвал голос Чжочена:
— Ты вёл себя слишком самоуверенно. А ведь я тебя предупреждал: сразу же видно, что Ибо не такой.
— «Не такой» — это какой? — огрызнулся Сяо Чжань.
— Он не похож на тех пустышек, с которыми ты встречался раньше. Он взрослый, самодостаточный мужчина. Да и вообще, почему я тебе это объясняю? Ты и сам всё прекрасно понимаешь.
Сяо Чжань вынужден был признать поражение. Он ошибся. Поступил как последний идиот. Но хуже всего, что теперь именно так о нём думает Ван Ибо! А ведь Сяо Чжань на самом деле не такой... Ведь не такой же?
Да, он привык получать всё на блюдечке с голубой каёмочкой. Но разве это его вина? Разве он виноват, что родился в богатой семье? Нет. Учился он превосходно, чем немало радовал родителей. Конечно, карьеру он начал не с низов — его сразу пристроили в департамент по международным связям не на последнюю должность. Но ведь он был этого достоин! К чему тратить драгоценное время на раскачку? Он отпахал здесь уже три года, и ни разу не услышал ни единого нарекания. Да, у него есть шикарная квартира, подаренная ещё в двадцать лет. Но разве он её не заслужил? Он прекрасный, любящий сын — все подтвердят! Он культурный, образованный... Сяо Чжань мог бы ещё долго перечислять все свои достоинства.
Вот именно поэтому в его идеальной голове никак не укладывалось: почему Ибо так отреагировал? Ну что ему не так? Чем, спрашивается, Сяо Чжань ему не угодил?
— Не такой, говоришь? — Сяо Чжань несчастно сполз по стене, напрочь забыв о том, что его безупречные дизайнерские брюки вообще-то не предназначены для полирования офисного пола и стен.
Ван Чжочэн вздохнул с таким видом, будто прямо сейчас мысленно ставил крест на интимной жизни своего друга.
— Такой, Чжань-эр, такой. Просто у него, в отличие от твоих бывших, есть встроенный радар на павлинов. И ты на этом радаре сейчас замигал Красным.
Сяо Чжань возмущённо фыркнул. Павлинов! Какая грубость. Он не павлин, он просто... трезво оценивающий свои достоинства мужчина. Ну хорошо, возможно, фраза «меня нельзя не любить» прозвучала слегка в стиле диснеевского злодея-нарцисса, но ведь это была чистая правда! Ну, почти чистая. С лёгким налётом художественного преувеличения.
Весь оставшийся рабочий день прошёл в негодовании. Сяо Чжань честно пытался сосредоточиться на отчётах, но перед глазами то и дело всплывал «обжигающий взгляд» Ван Ибо. И ладно бы этот взгляд был просто злым! В нём читалось отчётливое, глубокое разочарование. А это для самооценки Сяо Чжаня было пострашнее любого выговора от руководства.
«Надо всё исправить», — панически думал он, гипнотизируя взглядом кактус на своём столе. — «Я докажу ему, что я глубокая, многогранная личность. Чжочэн прав, Ибо ценит интеллект и зрелость. Значит, я буду зрелым. Очень зрелым. Прямо-таки перезрелым».
План «Перехват Ван Ибо и демонстрация душевной глубины» был назначен на вечер, прямо у парковки.
Когда Ибо, шурша кожаной курткой и держа в руке шлем (ох небо, он ещё и на мотоцикле ездит, ну за что Сяо Чжаню всё это?), подошёл к своему байку, дорогу ему преградила безупречная фигура. Сяо Чжань стоял, оперевшись на крыло своего мерседеса, в максимально непринуждённой — как ему казалось — позе.
— Ибо, — Сяо Чжань постарался придать голосу бархатные, умудрённые опытом нотки. — Нам нужно поговорить. Относительно моей дневной... дефиниции. Я переосмыслил свой когнитивный подход и пришёл к выводу, что моя вербальная интеракция была деструктивной.
Ван Ибо замер. Он медленно перевёл взгляд со шлема на Сяо Чжаня, потом на мерседес, потом снова на Сяо Чжаня. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине глаз промелькнуло явное желание вызвать скорую.
— Сяо Чжань, — тихо и невероятно спокойно сказал Ибо. — Это что, новый подкат из трендов или словарь синонимов пересказать пытаешься?
— Я извиняюсь! — не выдержал Сяо Чжань, мгновенно теряя всю свою «зрелую» спесь. — Короче, я дурак, ляпнул не подумав. Я не считаю тебя вещью, которую можно просто прийти и взять. Ты мне правда очень нравишься. Пойдёшь со мной на свидание? Пожалуйста?
Ибо пару секунд молча смотрел на него. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Сяо Чжань уже мысленно выбирал, в какой монастырь уйти от позора, как вдруг уголки губ Ибо едва заметно дернулись.
— Я вынужден отказать. Ты не в моем вкусе. Без обид, — сказал он, закидывая ногу на сиденье байка. Байк сорвался с места, оставив Сяо Чжаня стоять на парковке.
Неужели вот так все и закончится?
Резкий завывающий звук мотора быстро растаял в вечернем городском шуме, унося Ибо всё дальше. Вместе с этим звуком из Сяо Чжаня будто разом выкачали весь воздух. Внутри образовалась какая-то пугающая, звенящая пустота.
«Без обид», — эхом отозвалось в голове. Легко сказать. На самом деле внутри всё горело от жгучей, невыносимой обиды. И ладно бы пострадало только эго, к этому Сяо Чжань, сцепив зубы, ещё мог бы привыкнуть. Но в груди по-настоящему, тупо и тяжело заныло. Оказалось, что лететь с небес на землю без парашюта — это не просто неприятно, это чертовски больно.
Он медленно опустил руки. Безупречная осанка куда-то испарилась, плечи поникли. Сяо Чжань посмотрел на свои лакированные туфли, потом на пустой выезд с парковки. Ему вдруг стало так горько и одиноко, как не было еще никогда в жизни. В горле встал комок, а идеальный мир, который он так тщательно выстраивал вокруг себя, в одно мгновение потерял все свои яркие краски. Захотелось просто запереться дома, выключить телефон и... уйти в глухую несознанку.
Хоть Ибо и отшил Сяо Чжаня, устроив его эго показательную порку на парковке, тот не спешил выбрасывать белый флаг. Чтобы Сяо Чжань — и спасовал перед трудностями? Да не бывать этому! Уж он-то постарается, и стойкая, неприступная крепость по имени Ван Ибо просто обязана будет пасть к его, Сяо Чжаня, идеальным ногам.
Для начала мужчина решил провести тактическую разведку и выяснить, где Ибо проводит свое свободное время. И вот тут-то начались настоящие трудности. Но раз цель была поставлена, ради нее — точнее, ради Него — пришлось в прямом смысле слова поднапрячь булки. Потому что судьба-злодейка заставила Сяо Чжаня записаться в студию современных уличных танцев.
Если бы родители узнали об этом, их бы хватил удар. Сяо Чжань и танцы существовали в параллельных вселенных. Он с детства не то что двигаться красиво не умел — он банально не попадал в ритм. Казалось, все слоны земного шара не просто прошлись по его ногам, а устроили там цыганочку. В результате конечности жили своей собственной, глубоко анархической жизнью: путались, не слушались и цеплялись одна за другую.
Само собой, прыгать в ту же продвинутую группу, где блистал Ибо, Сяо Чжань не рискнул. Да его туда и под дулом пистолета бы не пустили. Он понуро поплелся в группу для начинающих. Первое занятие превратилось в сущий кошмар. Мало того что вокруг скакали бодрые подростки, так еще и редкие парни его возраста хотя бы лево с право не путали! Сяо Чжань же нервничал так сильно, что если бы его в тот момент спросили, не потерял ли он голову, он бы послушно пошел искать ее по углам зала.
«Ну вот умудрился же втюхаться в танцора! — мысленно стенал он, пытаясь повторить простейший кач и едва не сбивая рядом стоящих. — Ну почему Ибо не мог полюбить гольф? Или бильярд? Там хотя бы можно красиво стоять с кием! Почему именно эти суперсложные, ломающие суставы уличные танцы?!»
На работе Сяо Чжань тоже не бездельничал. Он окольными путями разузнал, какой кофе предпочитает Ибо, и теперь с грацией шпиона умудрялся заходить в комнату отдыха ровно в ту секунду, когда объект его желаний нажимал кнопку на кофемашине. Разделить кофе-брейк с любимым — план-капкан! Вот только Ибо на эти маневры никак не реагировал: лишь холодно, чисто из вежливости здоровался и едва заметно закатывал глаза.
Любые попытки завязать непринужденную беседу Ибо филигранно игнорировал.
«Ничего-ничего, растаешь, ледышка моя ненаглядная!» — мысленно грозился Сяо Чжань, сверля взглядом его идеальный затылок.
Очередное столкновение произошло прямо в танцевальной студии. Сяо Чжань, выползая после тренировки на ресепшен в состоянии выжатого лимона, нос к носу столкнулся с Ибо. Тот смерил его удивленным взглядом, коротко кивнул и... просто прошел мимо.
И всё?! А где же: «О, ты тоже сюда ходишь? А какое направление? Ого, а можно я приду посмотреть на твои успехи?»
Сяо Чжань мысленно наградил себя сокрушительным фейспалмом, с трудом подавил желание взвыть и поплелся домой залечивать душевные (и мышечные) раны.
О том, что Ван Ибо отчаянно любит адреналин, Сяо Чжань догадался еще по ревущему кавасаки на парковке. Но окончательно это знание укрепилось, когда в офисе он случайно подслушал разговор коллег у кулера. На грядущих выходных один из парней Юй Бинь, общавшихся с Ибо, вовсю агитировал его поехать в пригород, к знаменитому ущелью Цинлунся, чтобы прыгнуть с моста на резинке. Банджи-джампинг. Безумный полет в бездну над водой.
Внутри у Сяо Чжаня всё завязалось в тугой ледяной узел. Но безумный блеск в его глазах загорелся сам собой. Кажется, у него появился новый, смертельно опасный план.
Сяо Чжань долго и упорно договаривался со своей совестью и инстинктом самосохранения. Он ведь не боится высоты? Да вроде нет. Помнится, на третьем курсе он даже подумывал прыгнуть с парашютом. Разве банджи — это не то же самое? Подумаешь, пара секунд свободного падения.
Решено: он идет. Окольными путями он выведал у Юй Биня всё — точное место, стоимость, даты. Но поехал, разумеется, отдельно. В гордом одиночестве. Чисто для себя! Просто ему тоже внезапно захотелось словить... Сяо Чжань и сам не знал, что там можно словить на резинке над пропастью, но точно не дзен. В любом случае, отступать было поздно.
Это была самая ужасная, самая катастрофическая идея в его жизни.
Ван Ибо знатно удивился, когда Сяо Чжань с независимым видом заявился на инструктаж в офис этой чудо-фирмы экстремальных развлечений, но промолчал. Зато добродушный Юй Бинь вовсю замахал руками, приветствуя коллегу.
Пока они были на земле, под крышей офиса, Сяо Чжань еще держался королем. Но стоило им подняться на головокружительную высоту стартовой платформы моста Цинлунся, как руки начали предательски дрожать, а коленки превратились в желе. Пока инструктор затягивал на нем страховочную систему и фиксировал обвязку на лодыжках, Сяо Чжань, кажется, миллион раз переспросил, всё ли в порядке. Мужчина, проверявший карабины, терпеливо кивал, но под конец все же не выдержал и тихо спросил: «Парень, может, не надо?»
— Как это не надо?! — как можно громче, чтобы кое-кто точно услышал, отчеканил Сяо Чжань. — Надо, еще как надо! Это же... моя давняя мечта!
«Кое-кто» в этот момент лишь многозначительно ухмыльнулся своей фирменной полуулыбкой на одну сторону.
Сяо Чжань сроду не был религиозным, но там, на краю платформы, он истово взмолился всем богам оптом, обещая стать праведником, лишь бы остаться в живых. Первым в бездну веселой ласточкой улетел Юй Бинь. Следом за ним, эффектно и абсолютно бесстрашно, прыгнул Ибо. Когда парни поднялись обратно, они так искренне радовались, обменивались восторженными криками и хлопали друг друга по плечам, что Сяо Чжаню на секунду показалось: всё не так уж и страшно. Они даже остались у ограждения, чтобы поддержать коллегу. Юй Бинь ободряюще крикнул: «Удачи!», а Ибо просто внимательно наблюдал. Что именно они ждали увидеть — триумф или позорный обморок — Сяо Чжань проверять не хотел.
Всё, что случилось после того, как инструктор скомандовал «Три, два, один, прыжок!» и Сяо Чжань то ли сам сделал шаг, то ли его слегка подтолкнули (даже под пытками на допросе он бы не признался, как шагнул в эту пропасть ради любви), превратилось в сплошной кошмар.
Свист ветра в ушах. Стремительно летящая навстречу зеленая вода водохранилища. Желудок мгновенно катапультировался куда-то к глотке, а душа улетела глубоко в пятки. В этот момент весь его офисный лоск, столичная интеллигентность и безупречные манеры испарились. Рот Сяо Чжаня на автомате выдал такой оглушительный, витиеватый трехэтажный мат на родном чунцинском диалекте, что птицы в ущелье, кажется, поменяли траекторию полета. За те пару секунд, пока резинка амортизировала, он успел вспомнить маму, всех тетушек, дядюшек и покаяться во всех грехах, начиная с детского сада.
Огромным, просто вселенским счастьем было то, что Ван Ибо и Юй Бинь остались далеко наверху. Они физически не могли видеть, как пойманный внизу командой подбора Сяо Чжань, сойдя на твердую землю, долго, мучительно и очень неэстетично блевал в ближайшие кусты. О да, фирма обещала «незабываемые впечатления» — и Сяо Чжань, Диюй бы их побрал, не забудет этот день никогда!
Когда он наконец поднялся обратно на мост, лицо его имело легкий зеленоватый оттенок, но он проявил чудеса актерского мастерства: вымученно улыбнулся и показал парням большой палец вверх.
Ибо слегка нахмурился, разглядывая его подозрительно бледный вид, но ничего не сказал.
— Ну что, герои, погнали в бар? Отметим это! — бодро предложил Юй Бинь.
Но стоило Сяо Чжаню представить, что в его исстрадавшийся желудок зальется хоть капля алкоголя или упадет кусок еды, как внутри снова всё опасно забурлило. Экстренно сославшись на внезапно всплывшие неотложные дела, Сяо Чжань, едва переставляя ватные ноги, поспешил отчалить к своей машине.
Уже дома, обнимая белый унитаз и постепенно приходя в себя, Сяо Чжань материл себя на чем свет стоит. Ну зачем, зачем он это сделал?! Так издеваться над собственным организмом ради человека, который даже разговаривать с ним по-человечески не хочет.
Может, они и правда слеплены из совершенно разного теста? У них же вообще нет общих интересов. Один любит ломать суставы в хип-хопе и летать головой в бездну, гнать на огромной скорости, а второй — идеальный глянцевый мальчик, у которого самый экстремальный поступок в жизни — это утренняя пробежка в шесть утра. Приевшееся утверждение, что противоположности притягиваются, Сяо Чжаня сейчас ничуть не успокаивало. Скорее, они просто существовали в разных галактиках.
Сдаваться безумно не хотелось — гордость и внезапно проснувшееся упрямство требовали реванша. Вот только Сяо Чжань понятия не имел, как еще расшевелить эту ненаглядную ледышку и чем привлечь его внимание, если даже полет с моста не сработал.
В таких разобранных, глубоко меланхоличных чувствах он и приполз на работу в понедельник. Сконцентрироваться на отчетах не получалось от слова «совсем». Кульминацией позора стало утреннее совещание. Мало того что в конференц-зале прямо напротив него сидел Ван Ибо (свежий, подтянутый и невыносимо прекрасный), так Сяо Чжань еще и умудрился дважды прослушать прямые вопросы от руководства, глупо хлопая ресницами. Заслуженный неодобрительный взгляд от босса прилетел незамедлительно.
По окончании этого ментального кошмара Сяо Чжань, повесив нос, поплелся к своему рабочему месту. Внезапно на его плечо опустилась чья-то теплая, уверенная ладонь.
— Эй, привет!
Сяо Чжань обернулся. Перед ним стоял Ван Ибо. Его ненаглядная ледышка.
— Привет, — тихо буркнул Сяо Чжань.
— У тебя что-то случилось?
— Нет.
— Ты выглядишь неважно, — Ибо слегка заглянул ему в лицо, и в его голосе промелькнула непривычная мягкость. — Не переживай ты так из-за проекта. Ошибки, которые ты сейчас допустил на презентации, вообще не серьезные. Их легко исправить за полчаса.
О, это была последняя капля. Забота об его «рабочих ошибках» после того, как он чуть не умер ради него на выходных?
— Я не переживаю из-за работы! — слишком резко, почти огрызнувшись, вылил накопившуюся горечь Сяо Чжань.
Ибо осекся. На его лице отразилось искреннее удивление от такого тона. Пару секунд он молча сканировал мужчину напротив взглядом, а потом в глубине его темных глаз мелькнуло мгновенное, шокирующее озарение. Пазл в его умной голове наконец-то сложился: фальшивые танцы, зеленый цвет лица на мосту Цинлунся, внезапная холодность...
— Неужели... это из-за меня? — неуверенно, почти шепотом спросил Ибо.
Внутри у Сяо Чжаня всё полыхнуло отчаянной, раненой гордостью. Захотелось провалиться сквозь землю.
— Конечно нет! Ты что, пуп земли?! — гаркнул он на весь коридор, развернулся на каблуках и стремительно сбежал за свой стол, уткнувшись в монитор.
И только когда сердце перестало бешено колотиться, до него дошло, что именно он только что натворил. Сяо Чжань зарылся пальцами в волосы и мысленно завыл. Ну какой же идиот! Ведь это был идеальный шанс! Ибо сам подошел, сам спросил, проявил интерес, лед тронулся! А он из-за своей дурацкой задетой гордости взял и всё спустил в унитаз. Жесть. Абсолютная, беспросветная жесть.
Вся следующая неделя прошла в режиме жесткого трудоголизма. Сяо Чжань с головой зарылся в бесконечные графики, отчеты, встречи и телефонные переговоры — лишь бы не оставлять себе ни единой свободной секунды. Ни единой мысли о том, что в этом же офисе ходит, дышит и сводит всех с ума парень его мечты, с которым Сяо Чжань умудрился облажаться уже дважды.
В пятницу у их прекрасной коллеги Сюань Лу наступил день рождения, и она радушно пригласила весь отдел отметить это дело в караоке. Сяо Чжань подумал: «А какого черта?» — и согласился. В конце концов, все в компании знали, насколько божественно он поет, почему бы не вернуть себе статус короля вечера? Ван Ибо, к слову, тоже пришел.
Когда количество выпитого алкоголя достигло той самой кондиции, которая позволяет расслабиться и благополучно забыть обо всех жизненных неудачах, Сяо Чжань наконец-то начал получать искреннее удовольствие от праздника.
В разгар веселья именинница подплыла к нему со списком треков и умоляюще уставилась на него, требуя исполнения конкретной песни. Вот только выбор Лу-Лу оставлял желать лучшего.
— Прости, дорогая, но тут же не чистый вокал, — попытался деликатно откреститься Сяо Чжань. — А рэп я читать решительно не умею.
Девушка разочарованно надула губки, уже готовая расплакаться, как вдруг к ним уверенной походкой подошел Ибо.
— Я умею.
Они оба непонимающе уставились на него.
— Говорю, я умею читать рэп, — громче повторил Ибо и, перехватив инициативу, уверенно вложил микрофон в слегка задеревеневшую ладонь Сяо Чжаня.
То, что произошло дальше, повергло коллег, сидевших на красных бархатных диванчиках, в глубочайший шок. У всех присутствующих сложилось четкое впечатление, что эти двое тайно репетировали где-то последние полгода. Песню они отработали без единого изъяна, на чистом адреналине и химии. Их голоса сменяли друг друга настолько органично, что из зала то и дело доносились восхищенные вопли: «Да вам на большую сцену надо! Зря таланты в офисе губите!»
Божественный, чистый и летящий вокал Сяо Чжаня, который и в трезвом виде никого не оставлял равнодушным, потрясающе переплетался с низким, хриплым рэпом Ван Ибо. Последний на глазах изумленной публики из холодного, застегнутого на все пуговицы офисного сотрудника превратился в жесткого, невероятно сексуального и дерзкого рэпера. От его энергетики по залу шли волны. Он преобразился настолько, что Сяо Чжань посреди своего куплета едва не забыл слова, вовсю хлопая ресницами. «Ну не зря же он мне понравился с первого взгляда! — лихорадочно думал Сяо Чжань, не сводя с него глаз. — Этот парень таит в себе столько неисследованных сторон... И я хочу узнать их все».
Казалось бы, вот она — их идеальная точка соприкосновения, мостик друг к другу. Но стоило музыке стихнуть, как весь запал Ибо мгновенно иссяк. Он снова нацепил свою привычную маску вежливой отстраненности.
Сяо Чжань мысленно обругал себя последними словами. Внезапно вспыхнувшая, яркая надежда от их совместного триумфа с треском канула в небытие, и он поспешил утопить ее остатки в очередном ядреном коктейле. Настроение улетучилось вместе с остатками уверенности в себе.
Сидя у барной стойки, Сяо Чжань вдруг с пронзительной тоской осознал, что с тех самых пор, как он встретил Ван Ибо, у него в жизни... не было секса. Вообще. И да, утренняя дрочка в дУше определенно не считалась! Ему стало так отчаянно, до слез жалко себя. Он — красивый, успешный, ухоженный молодой мужчина, ему еще даже тридцати нет! И он тут, как распоследний девственник, сохнет по человеку, который в упор его не замечает!
А этот самый «человек», словно издеваясь, в этот момент выбрался в самый центр танцпола, лениво и чертовски пластично двигаясь в неоновых лучах и привлекая к себе все взгляды в клубе.
«Ну и ладно! Хрен с тобой! — зло подумал Сяо Чжань, сжимая стакан. — Что мне теперь, целибат из-за тебя держать?!»
Он решительно повернулся спиной к танцполу, подозвал бармена и потребовал чистый виски. Хватит с него этих сладких разноцветных коктейлей. Нужно серьезное, тяжелое пойло — да такое, чтобы наутро он напрочь забыл эти сексуальные движения Ибо под неоном.
Пока мужчина хмуро цедил свой алкоголь, на соседний стул грациозно опустилась иностранка. Девушка была поразительно красива: европейка с длинными светлыми волосами — и, судя по всему, натуральными, — глазами цвета грозового неба и очаровательной легкой россыпью веснушек на носу. Она заговорила с ним на забавном, ломаном китайском. Сяо Чжань, ведомый уязвленным эго, с готовностью поддержал беседу.
В нормальном состоянии их разговор со стороны напоминал бы классический флирт, но Сяо Чжань был уже, что называется, в стельку. Однако даже сквозь алкогольный туман в его голове четко билась одна мысль: вот он, идеальный шанс наконец-то дать отдохнуть Сяо-младшему, а то бедняга совсем уж заскучал из-за упрямства своего хозяина.
Когда Сяо Чжань уже начал свое триумфальное движение на выход под ручку с девушкой — ох, он в своем алкогольном анабиозе даже имя её толком не запомнил, то ли Хлоя, то ли Холли, — перед ними буквально из воздуха материализовался Ван Ибо. От неожиданности Сяо Чжань едва не подпрыгнул.
— Блять! Напугал! — возмутился Сяо Чжань, для пущей убедительности тыкая пальцем в крепкую — о боги, она у него супернакачанная! — грудь Ибо.
Ибо, выглядящий так, будто вообще не пил весь вечер (ну почему он всегда кажется таким безупречным?!), спокойно произнес:
— Сяо Чжань, ты пьян. Давай помогу.
В этот миг Сяо Чжаню стало так смешно, что внутри всё заклокотало. Он развернулся к... да как же её звать-то?
— Милая, мне нужно перетереть один вопросик. Подожди секунду у бара, ладно?
Девушка прожгла Ибо недовольным взглядом серых глаз, но вынуждена была отступить, уже прекрасно понимая, что от этого длинноногого китайского красавчика ей сегодня ждать абсолютно нечего. Конкуренцию в лице Ван Ибо она явно не тянула.
Сяо Чжань вальяжно повернулся к Ибо:
— И чем же ты мне поможешь? Или ты... любитель тройничков?
«Блин, что я сейчас вообще ляпнул?!» — запоздало пронеслось в его хмельной голове.
Видимо, Ибо прекрасно понимал, что пьяный Сяо Чжань — это дурной Сяо Чжань, способный нести всякую хрень, поэтому даже не обиделся. Ну просто божество, а не мужчина!
— Я вызову тебе такси. Только адрес скажи.
— А вот и не скажу!
Ибо лишь флегматично хмыкнул, перехватил Сяо Чжаня поудобнее и без лишних слов потащил его на свежий воздух.
На улице Сяо Чжаню на удивление полегчало. Прохладный ночной ветерок приятно дунул в лицо, заставляя внутренний пожар немного отступить, а алкогольные пары — слегка рассеяться. До мужчины вдруг дошло, что вел он себя не то что ужасно, а просто отвратительно. Стало жутко стыдно.
— Ибо... ты это. Не принимай всерьез мой пьяный бред, ладно?
— Я и не принимаю.
Сяо Чжань во все глаза всматривался в красивый профиль Ибо, подсвеченный огнями ночного Пекина, и никак не мог понять: что это было? Просто дежурная взаимопомощь от коллеги? Дань уважения старшим? Или... или это была надежда?
— Я, наверное, в твоих глазах выгляжу как какой-то обезумевший...
— Сталкер, — спокойно закончил за него предложение Ибо.
— Но я вовсе не слежу за тобой! — тут же попытался оправдаться Сяо Чжань, но, наткнувшись на красноречивую ухмылку Ибо, капитулировал: — Ну ладно. Я чуть-чуть только. Просто... ты мне правда очень нравишься. А я тебе нет, я уже понял. Не волнуйся, больше я не буду тебя доставать своими тупыми подкатами.
Ибо почему-то остановился и слишком пристально, глубоко посмотрел на него. Что-то такое промелькнуло в его темных глазах, отчего Сяо Чжань почувствовал, как трезвеет со скоростью звука. Оказывается, банджи-джампинг — это фигня, вот сейчас у него по-настоящему остановилось сердце.
— Ты мне тоже нравишься.
— А?.. — Сяо Чжань глупо захлопал глазами, решив, что у него начались слуховые галлюцинации.
— Но ведешь ты себя не лучшим образом, — ровным тоном продолжил Ибо. — И слава о тебе в офисе бежит впереди паровоза.
— Клянусь, я не такой! — отчаянно затараторил Сяо Чжань, отчаянно жестикулируя. — Я ни с кем не встречаюсь! В моих мыслях сейчас вообще только ты один!
Он, конечно, меньше всего на свете хотел признаваться в любви вот так — пьяным, у входа в клуб. И Ибо, судя по всему, это понимал. Именно в этот момент к тротуару с тихим шуршанием подъехало желтое такси.
Ибо резко повернулся к нему:
— Сколько тебе нужно времени, чтобы окончательно оклематься?
— Буду чист как стеклышко через сутки, — послушно пискнул Сяо Чжань. Боже, позорище-то какое, голос сорвался на фальцет!
— Тогда давай сходим послезавтра в парк?
— В парк? Это в тот, который... детский? С аттракционами? — ляпнул Сяо Чжань, но, заметив, как в глазах Ибо на секунду мелькнула тень обиды, тут же исправился, замахав руками: — Парк значит парк! Отличная идея! Дай свой QR-код, добавишь меня в WeChat — я заеду за тобой!
Спустя час Сяо Чжань, наконец-то добравшись до дома, пластом упал на свою роскошную постель прямо в одежде. Засыпая и чувствуя, как комната начинает медленно кружиться, он глупо, счастливо улыбался в подушку, повторяя про себя как самую главную в жизни мантру: «Я ему нравлюсь... Черт возьми, я ему нравлюсь».
Выбирая, во что одеться на первое свидание, Сяо Чжань решительно откинул идею привычных строгих рубашек и дизайнерских брюк. Хватит с него этого офисного стиля. Нужно быть более раскрепощенным, легким и вообще вести себя максимально естественно. В итоге после долгих раздумий перед зеркалом он выбрал светлые джинсы и оверсайз-футболку нежно-сиреневого цвета. Этот оттенок удивительно освежал, делая его образ мягче, уютнее и как-то моложе.
Каково же было его изумление, когда, подкатив к дому Ибо, он увидел выходящего из подъезда парня. Ибо был одет практически в той же самой цветовой гамме!
«Судьба! Точно судьба!» — восторженно запели внутренние вселенные Сяо Чжаня, но вслух он, сдерживая победную улыбку, ничего не сказал. Хотя по лицу Ибо, который на секунду замер у машины, было видно, что в его умной голове пронеслась абсолютно та же самая мысль.
Когда они доехали до знаменитого пекинского парка «Долина Счастья», Сяо Чжань, припарковав машину, повернулся к спутнику:
— Ну что, куда пойдем сначала?
Ибо на миг смутился, отвел взгляд, но все же негромко сказал:
— Только пообещай отнестись к этому серьезно!
— Я сама серьезность! — клятвенно заверил мужчина, а в голове у него уже включился экстренный аналитический центр. Он начал лихорадочно вспоминать самые безумные аттракционы этого парка. Повторять тошнотворный опыт банджи-джампинга его организму решительно не хотелось.
— Американские горки, — выдохнул Ибо, указывая вглубь парка.
— Горки так горки, — легко согласился Сяо Чжань.
Последний раз он катался на аттракционах такого типа еще будучи зеленым подростком, и в принципе они его никогда особо не пугали. Ха-ха. Это он просто слишком давно не был в современных парках развлечений.
Аттракционы здесь явно шагнули далеко вперед, начисто перечеркнув его наивные детские воспоминания. Когда Сяо Чжань окинул взглядом вздымающиеся к самому небу гигантские металлические балки супер-горок «Extreme Rusher», а затем воочию лицезрел проносящиеся на бешеной скорости тележки и услышал вопли летящих в них людей — то ли от дикой радости, то ли от первобытного страха, — ему сразу поплохело. Но ронять свое достоинство перед Ибо в третий раз? Ну уж нет. Хватит. Мужчина он или павлин дрожащий?!
Купив билеты и усевшись рядышком в кресла тележки, они зафиксировали крепления и смирились с неизбежным.
Поначалу всё действительно шло хорошо. Плавный разгон, несколько крутых поворотов и затяжной подъем напоминали те самые аттракционы из детства, и Сяо Чжань даже весело, беззаботно рассмеялся, подставляя лицо летнему ветру. Ибо же рядом сидел неестественно прямой и сосредоточенный. «В самом деле? — удивленно подумал Сяо Чжань. — Да он же в бездну прыгал, а тут стушевался на рельсах?»
Но стоило тележке долететь до пиковой точки и с грохотом рухнуть вниз, закручиваясь в мертвые петли и спирали, как случилось невероятное. Из Ибо будто разом выбило всю его крутизну. Он мертвой, железной хваткой уцепился за руку Сяо Чжаня и не отпускал ее до самого финала поездки. Танцор, рэпер и байкер зажмурился так сильно, что на лице проступили симпатичные морщинки.
«Мой ты трусишка!» — разлилось в груди Сяо Чжаня невероятной, щемящей нежностью. Сердце готово было лопнуть от любви. Мужчина уверенно накрыл судорожно вцепившиеся пальцы Ибо своей ладонью, мягко поглаживая и пытаясь уберечь парня от этого ревущего безумия вокруг.
Уже на земле, когда они сошли на твердый асфальт, Ван Ибо мгновенно покрылся густым, очаровательным румянцем до самых кончиков ушей.
— Я... я не то чтобы боюсь высоты или скорости, — путаясь в словах и отводя глаза, начал оправдываться он. — Просто... сам этот аттракцион, его механика, меня немного пугает. Страховка эта...
— Тебе не нужно оправдываться, — мягко прервал его Сяо Чжань, тепло улыбаясь. — У каждого свои фобии. Ты держался большим молодцом. Куда дальше?
Внутри у Сяо Чжаня всё буквально воодушевилось и расцвело яркими красками. Кажется, баланс сил в их паре наконец-то восстановился, и теперь он чувствовал себя на все сто процентов уверенно.
Следующей локацией по настоянию Ибо стал тематический интерактивный лабиринт «Проклятая деревня». Сяо Чжань, едва переступив порог павильона, почувствовал, как по спине пробежали холодные мурашки. Создатели аттракциона явно вдохновлялись мрачными китайскими легендами: вокруг клубился плотный, тяжелый туман, пахло сыростью, затхлостью и почему-то едким, режущим глаза острым перцем. Из темноты доносились жуткие, эхоподобные звуки: глухие удары клинков друг о друга и мерное, пугающее постукивание бамбуковой палки по каменным плитам.
Их небольшую экскурсионную группу из пятнадцати человек запустили в тускло освещенный, заброшенный двор. Хижины вокруг выглядели зловеще, а прямо перед ними ровными рядами стояли тяжелые деревянные гробы. Под потолком покачивались жуткие бумажные куклы-человечки — точь-в-точь имитация умерших, как в старых легендах о зловещих заброшенных городах.
Не успели они пройти и пары метров, как из-за гробов с диким воем начали внезапно выскакивать актеры в реалистичном гриме оживших мертвецов. Вся группа с визгом бросилась врассыпную. В эту же секунду Ван Ибо буквально мертвой хваткой вцепился в Сяо Чжаня, практически повиснув на его плече. Словно испуганный зверек. Они немного поплутали по темным коридорам лабиринта, когда прямо перед их носами из темноты с рыком вывалился очередной зомби. Ибо испуганно вскрикнул и намертво зажмурился.
Видя, в каком ужасе находится «его парень», Сяо Чжань мгновенно переключил режим «паника» на «защитник». Он крепко перехватил холодные ладони Ибо в свои, практически обнял его со спины, укрывая от этого картонного кошмара, и осторожно повел вперед.
— Всё хорошо, Бо-ди, я с тобой. Закрой глаза и просто иди за мной, — непрерывно шептал он ему на самое ухо, бережно направляя каждый шаг сквозь туман.
Пока они пробирались к выходу, в голове у Сяо Чжаня крутился один-единственный вопрос: зачем? Зачем Ибо, который, как оказалось, до судорог боится всей этой мистики и темноты, добровольно пошел сюда? К чему так жестоко себя истязать?
Когда они наконец-то вырвались на залитую солнцем, теплую улицу парка, оба тяжело дышали. Сяо Чжань аккуратно, невероятно нежно протянул руку к Ибо и принялся бережно выбирать искусственную паутину, запутавшуюся в его мягких, слегка растрепанных кудрявых волосах.
— Ибо... — тихо, с бесконечной нежностью в голосе спросил Сяо Чжань, заглядывая в его испуганные глаза. — Зачем ты пошел туда, если так сильно боишься?
Ван Ибо глубоко вздохнул, его щеки все еще горели лихорадочным румянцем. Он помолчал, а затем тихо, на одном дыхании выдал:
— Это... фобия из детства. Родители постоянно пропадали в командировках, бабушек и дедушек у меня не было. Соседи присматривали за мной только днем, а ночью я оставался в квартире совсем один. И вот, когда мне было семь лет, к нам забрался вор. Я безумно испугался, залез в огромную картонную коробку и закрылся там. Вор меня не заметил, он пришел за деньгами и драгоценностями... Но я просидел в этой темноте почти всю ночь и весь следующий день, пока родители не вернулись.
Ибо сглотнул, глядя на Сяо Чжаня уже совершенно иным, открытым взглядом:
— Сейчас я хожу к психологу, прорабатываю эту травму. И одно из заданий — добровольно проходить через свой страх, моделировать его, чтобы мозг понял, что сейчас я в безопасности. Но пока... пока эта фобия никуда не делась.
Ван Ибо сделал шаг ближе к Сяо Чжаню, и его взгляд стал невероятно теплым:
— Но там, в туннеле, я смотрел на тебя. Я ведь сразу усек, что тебе самому было страшно, жутко и неуютно. Но ты... ты переступил через свой собственный страх ради меня. Меня это так поразило. Я посмотрел на тебя совершенно заново, Чжань-гэ. Если человек готов ломать свои барьеры ради другого — это дорогого стоит. Ты открылся для меня с совершенно другой стороны. Ты не просто смелый... ты надежный. И очень нежный. Я... я решил дать нам шанс. И сейчас я ни капли об этом не жалею.
Весь этот откровенный монолог Ибо выпалил так быстро, будто боялся, что растеряет смелость. Сяо Чжань стоял, замерев с протянутой рукой, и чувствовал, как внутри него взрываются миллионы сверхновых звезд. Он не знал, что ответить. Все слова мира казались слишком блеклыми по сравнению с тем, что бушевало в груди. Он был счастлив. По-настоящему, абсолютно, оглушительно счастлив.
После пережитого в лабиринте ужасов им обоим жизненно требовалось заземлиться, и уютное маленькое кафе неподалеку стало идеальным убежищем. Сидя за деревянным столиком у окна и лениво ковыряя ложками подтаивающее фисташковое мороженое, они наконец-то начали разговаривать по душам — легко, открыто и без утайки. Они делились любимыми треками в плейлистах, спорили о еде и до смешного удивлялись тому, как много, оказывается, успели невольно узнать друг о друге за те безумные пару месяцев, что Сяо Чжань устраивал свою «охоту».
Ибо, окончательно расслабившись, с улыбкой пообещал, что лично возьмется за обучение Сяо Чжаня танцам и сделает из него достойного танцора, даже если ради этого придется пересчитать всех слонов, наступивших ему на ноги. А Сяо Чжань, серьезно посмотрев в его глаза, твердо пообещал, что отныне всегда будет рядом и поможет Ибо пройти через любые, даже самые глубокие детские страхи.
Этот удивительный, перевернувший всё день завершился уже у дома Ибо. На город опустились мягкие летние сумерки, когда «Мерседес» Сяо Чжаня тихо припарковался у нужного подъезда.
Они вышли из машины и остановились в густой, пахучей тени огромного, невероятно разросшегося куста османтуса. Сяо Чжань на секунду даже отвлекся, мимолетно удивившись, как это старое благоухающее дерево до сих пор умудрились не спилить в этом новомодном жилом комплексе, где всё обычно безжалостно подчиняли строгим трендам современного ландшафтного дизайна. Но мысли об урбанистике быстро улетучились, стоило Ибо сделать к нему шаг.
Сяо Чжань замер, глядя на прекрасное лицо, и наконец решился. Он аккуратно подался вперед, сокращая последние сантиметры, и коснулся пухлых губ Ибо своими. Этот поцелуй был совсем не похож на те самоуверенные, хищные планы, что Сяо Чжань строил в своей голове изначально. Он был легким, трепетным и бесконечно нежным. Мужчина сейчас больше всего на свете боялся излишне налегать на Ибо, бережно охраняя его хрупкое доверие.
Парень же затаил дыхание. Он был явно больше чем доволен — он даже как-то неохотно, медленно отстранился от губ Сяо Чжаня, будто отчаянно пытался сохранить это мимолетное, такое близкое и нужное им обоим тепло.
— Увидимся завтра? — с тихой, но такой отчетливой надеждой в голосе спросил Ибо, заглядывая под пушистые ресницы Сяо Чжаня.
— Обязательно! — тот искренне улыбнулся.
И в эту секунду он точно знал, что его идеальный мир теперь действительно стал безупречным.
У них было несколько свиданий — абсолютно разных, непредсказуемых и ярких. Ибо оказался удивительно многогранной личностью, и эта его глубина поначалу обескураживала Сяо Чжаня, но в то же время делала его ещё более зависимым. Каждый их вечер неизменно заканчивался жаркими поцелуями под луной и отчаянными, крепкими объятиями. Ибо никуда не спешил, а Сяо Чжань не давил — он уже обжёгся один раз в прошлом и больше не собирался наступать на те же грабли.
Их первая близость случилась лишь спустя две недели. Ибо сам изъявил желание, ну а Сяо Чжаню дважды повторять было не нужно.
Ван Ибо был сложен божественно. Именно эта мысль вспыхнула в голове Сяо Чжаня, едва он увидел своего парня обнажённым. Безупречный рельеф пресса, охуенно красивые руки и длинные пальцы с резко очерченными суставами, аккуратные светлые соски, широкие плечи, крепкие бёдра и длинные ноги…
Взгляд Сяо Чжаня лихорадочно метался по телу, распростёртому на его постели. Но первым, к чему он потянулся, стали пухлые губы. Их хотелось целовать до умопомрачения, облизывать и покусывать — так, чтобы они потемнели, а их контур слегка смазался. Так и вышло: влажные, припухшие от ласк уста манили невыносимо. А когда Ибо провокационно провёл кончиком языка по нижней губе, Сяо Чжань сорвался и начал всё заново. Казалось, он готов целовать его бесконечно.
Но Ибо всё же попытался перехватить инициативу. В этот момент Сяо Чжань исполнил ещё одно своё заветное желание, преследовавшее его с самой первой встречи, — полностью обхватить губами чужой, невероятно сексуальный кадык. Он так часто снился ему по ночам, а теперь Сяо Чжань мог ласкать его наяву. И о, это было прекрасно до дрожи. Мужчина никогда не замечал за собой подобного помешательства — с Ибо всё ощущалось как в первый раз. Он целовал податливую кожу, спускался ниже и снова возвращался к истерзанным губам.
— Гэ, я уже понял, что ты помешан на моих губах, — хрипло выдохнул Ибо, порочно потираясь бёдрами о пах Сяо Чжаня и упираясь в него вставшим членом. — Но неужели только они достойны твоего внимания?
Намёк был принят мгновенно.
Несмотря на внушительный размер Ибо, Сяо Чжань умудрялся заглатывать его до половины, умело помогая себе рукой. Вкус был терпким, горячим и возбуждающим. Гладкая, потемневшая головка приятной тяжестью ложилась на язык. Ибо прерывисто стонал, рвано подаваясь навстречу движениям Сяо Чжаня, требуя большего:
— Ну же, гэ…
Достав смазку, мужчина покрыл поцелуями внутреннюю сторону бёдер парня, мысленно восхищаясь рельефными мышцами чужих ног. Процесс подготовки Ибо был чистым удовольствием для всех органов чувств. Как опытный любовник, Сяо Чжань действовал неторопливо, бережно, сводя к минимуму любой дискомфорт. Ибо вскидывал голову, закатывал глаза и умолял делать всё быстрее, но Сяо Чжань упрямо гнул свою линию: только чистое наслаждение.
Он ласкал его член, осыпал поцелуями лицо и шею, шептал на ухо грязные, будоражащие кровь откровения. Он доводил страсть младшего до критической точки, когда тело требовало немедленной разрядки, но в последнюю секунду придерживал, не давая кончить и обещая взамен самый крышесносный оргазм.
Входил он медленно, сантиметр за сантиметр, позволяя Ибо привыкнуть и прочувствовать, как его до краёв заполняют.
Младший часто, шумно дышал, комкал пальцами простыни и крепко хватался за руки Сяо Чжаня, глядя на него своим невыносимо умоляющим взглядом. Мужчина видел, что у Ибо тоже давно никого не было, и это собственнически грело душу. Теперь он сделает абсолютно всё, чтобы Ибо принадлежал только ему, думал только о нём и желал только его.
Они сплелись воедино, словно отчаянно боялись потерять друг друга хотя бы на миг. Бёдра Ибо намертво обвили талию Сяо Чжаня, пятками он подстёгивал его двигаться быстрее, жёстче, а его хриплые, сорванные стоны оглушительным контрастом били по барабанным перепонкам. Сяо Чжань готов был слушать их вечность. Глядя на судорожно дёргающийся кадык, он с трудом подавлял в себе дикое желание вонзиться в него зубами и прокусить до крови. Он сжимал упругие ягодицы Ибо до тёмных следов, крутил соски между пальцев, вырывая из искусанных губ тихие ругательства.
Оргазм накрыл их одновременно — оглушительный, выбивающий воздух из лёгких, стирающий все прошлые разочарования. Имя Ибо сорвалось с губ Сяо Чжаня выдохом облегчения и абсолютного присвоения, а хриплый, сорванный голос младшего, зовущий своего «гэ», поставил финальную точку.
Когда комната наконец перестала вращаться, а бешено колотящиеся сердца постепенно замедлили свой бег, плотная, звенящая тишина городского вечера мягко опустилась на постель. Одеяло сбилось в ногах, простыни безнадёжно были скомканы, а воздух в комнате казался осязаемым, пропитанным ароматом любви, терпкого пота и кожи.
Сяо Чжань медленно, боясь разрушить это хрупкое волшебство, опустился рядом, переводя дыхание. Ибо, всё ещё тяжело и прерывисто дыша, придвинулся ближе, утыкаясь лбом в плечо мужчины. Их длинные ноги переплелись, заново очерчивая границы их общего пространства.
Сяо Чжань перевел взгляд на парня. В полумраке спальни, подсвеченной только далёкими неоновыми вывесками за окном, Ибо выглядел невероятно домашним и уязвимым. Тот самый «бог» с идеальным прессом и широкими плечами сейчас просто тихо сопел, расслабившись после бури. На его плечах и бёдрах уже начинали проступать темноватые следы от пальцев Сяо Чжаня — немые свидетельства недавней лавины страсти. А губы... губы действительно стали темнее, припухшие, со смазанным контуром, хранящие следы бесконечных поцелуев.
Сяо Чжань не удержался. Он протянул руку и осторожно, едва касаясь, провел подушечкой большого пальца по нижней губе Ибо, а затем спустился ниже — к тому самому кадыку, который теперь полностью принадлежал ему. Ибо от этого прикосновения сладко зажмурился и издал тихий, довольный горловой звук, похожий на кошачье мурлыканье.
— Гэ... — тихо, почти шёпотом позвал Ибо, не открывая глаз, и его рука с длинными, красивыми пальцами нащупала ладонь Сяо Чжаня, крепко переплетая их пальцы в замок. — Ты меня совсем заездил. Но... это было чертовски хорошо.
Сяо Чжань тихонько засмеялся, чувствуя, как внутри разливается концентрированное, ни с чем не сравнимое счастье. Прошлые обиды и страх снова «наступить на грабли» окончательно растворились. Этот парень — сложный, многогранный, порой обескураживающий — сейчас лежал в его руках, полностью доверяя себя.
Сяо Чжань поцеловал Ибо в макушку, вдыхая запах его волос, и сильнее прижал к себе.
— Отдыхай, бог мой, — с нежной усмешкой прошептал Сяо Чжань, продолжая медленно поглаживать Ибо по спине, успокаивая и баюкая. — Теперь я тебя никуда не отпущу.
Раньше Сяо Чжань всегда мысленно оценивал свой секс по десятибалльной шкале — привычка, рождённая цинизмом прошлых лет. Но в этот раз в голове не было ни единой аналитической мысли. Всё выгорело дотла, оставив после себя лишь звенящую нежность, восторженность и глухое, отчаянное желание целовать, обнимать, гладить и никогда больше не отпускать.
Ибо пленил его не только своей божественной внешностью. Он взял в плен его разум своим умом, талантами и, что самое ценное, своим безоговорочным доверием. Чем глубже Сяо Чжань узнавал этого парня, открывая слой за слоем, тем стремительнее, с головой, падал в пучину этой любви. Сейчас ему казалось, что до встречи с Ибо он и не жил вовсе — так, просто существовал, двигаясь по инерции. А теперь в его жизни наконец появился осязаемый, пульсирующий смысл: делать так, чтобы на этом обычно холодном и отстранённом лице как можно чаще расцветала теплая улыбка.
Сяо Чжань разгадал его защитный механизм. На самом деле Ибо не был ледышкой — он просто берёг себя, раскрываясь исключительно перед по-настоящему близкими людьми. И теперь, когда младший предстал перед ним во всём своём великолепии — ярким, весёлым, искренним и бесконечно живым, — Сяо Чжань ни на секунду не пожалел, что однажды твёрдо решил добиться этого парня во что бы то ни стало.