Work Text:
В народе болтают, что если у человека в доме достаток, но нет жены, то, скорее всего, он гей.
Огата Сейджи под таким не подписывался, но после расставания со своей последней подругой начал ловить многозначительные взгляды и понял, что народ сделал выводы.
После учебной сессии Тоя-сэнсэй, деликатно отводя взгляд, предложил устроить встречу с одним своим «особенным» знакомым. Огата отказался так вежливо, как только мог.
Ичикава-сан, будучи единственной особой женского пола, которую он полагал своим другом, все чаше заговаривала о моде, спрашивала совета касательно мужчин, почему-то считая естественным его интерес к такому .
Теперь вот и Ашивара, нервный и красный как рак, хочет куда-то сходить вместе.
— Значит, поужинать? — ровным голосом уточнил Огата.
Удивительно, но Ашивара умудрился покраснеть ещё сильнее. Щёки окрасились в совсем уже пунцовый цвет, когда он повторил, чуть заикаясь.
— У-ужинать. Но если вы заняты, то можно и не сегодня…
Огата смотрел на него, размышляя, то ли снова выдумать выражения поделикатнее, то ли забить.
— Не знаю, что ты там себе надумал, Ашивара-кун, но ты ошибаешься.
И тут же уточнил себе, что явное сожаление, мелькнувшее в часто заморгавших карих глазах, ему просто привиделось, добавилось к уже присутствовавшим там неуверенности и смущению, и все это, конечно же, неправда.
— Если ты предлагаешь пообедать с тобой по-дружески, я с радостью присоединюсь, — он не понимал почему оправдывается. — Ты же знаешь, до недавнего времени я встречался с девушкой.
— У меня тоже когда-то давно была девушка, — вскинулся Ашивара.
— Давно? — Огата попытался подавить пренебрежительное фырканье, но не получилось. — Тебе ведь двадцать два? Думаю, «когда-то» ты ещё бегал в памперсах.
— Две недели назад мне исполнилось двадцать три, — запротестовал Ашивара и посмотрел в сторону. — Вы были слишком заняты в лиге Хонъимбо, чтобы прийти на вечеринку.
— Жаль, что пропустил.
Огата загляделся на расстроенного Ашивару. В груди виновато ёкало, что нисколько не мешало продолжать задаваться вопросом как могут ресницы у парня быть такими длинными. Ашивара напоминал помидор с нахлобученной сверху шапкой кудрявых волос, но и таким выглядел чуть ли не по-женски милым. Можно даже представить какими будут на вкус эти розовые губы…
Он не собирается представлять, потому что пусть хоть весь мир и его создатель до посинения твердят о некоем скрытом гействе — этого не может быть, просто невозможно.
Но они продолжали стоять в вестибюле, смотря куда угодно, только не друг на друга. Пауза затягивалась. Неудобное молчание не разбавили даже идущие к выходу громогласные инсеи.
Устав наблюдать, как мнительный Ашивара топчется, сжимая и разжимая кулаки, Огата за локоть вытащил его на улицу и резко бросил:
— Где ужинать?
В ответ будто солнце выглянуло из-за туч и застенчиво предложило:
— Итальянская кухня возле станции?
— Ладно, едем.
У машины он снял пиджак, бросил на заднее сиденье, привычно устроился за рулем. Однако прежде чем завести машину, он не смог проигнорировать своего спутника, сидящему чуть ли не с открытым ртом.
— Ну, что ещё?
Ашивара не сводил глаз с открывшегося на кокетке рубашки огуречного пейсли-орнамента, а затем почти шепотом переспросил:
— Вы точно уверены, что нет, Огата-сан?
Огата стиснул зубы.
— Все меньше и меньше, — неразборчиво выдохнул он.
Неужели пришло время пересмотреть некоторые из своих жизненных убеждении? Если только он достойно переживет этот ужин.