Work Text:
Рок возвращается домой слишком уж довольный.
Джаз даже не знает, напрягает его то, что Рок довольный, или наоборот. кто знает, может, он даже Джаза убираться не заставит от того, какой довольный — а он и правда такой, каким Джаз его ещё не видел, сияет, как совсем новая блестяшка, которую так и хочется вытащить из чужого кармана. Интересно, что же случилось. Может, это связано с этим прямоугольным предметом неизвестного происхождения, который Рок прижимает к груди? Наверняка это он украл что-то ценное. Рок проходит мимо, и Джаз демонстративно отворачивается, всем своим видом показывая, что ему вообще не интересно, что там Рок притащил, но всё же не может удержаться, чтобы через плечо взгляд украдкой не бросить. Но Рок не начинает сразу же, как всегда в таких случаях, хвастаться добычей, заставляя тем самым Джаза истекать слюной от зависти и жалкого желания, за которое Джаз себя ненавидит и в котором даже себе не признается, хоть когда-то стать хоть чуточку на него похожим. Рок даже не придумывает ему какие-то срочные дела. Рок не говорит ему вообще ничего.
Это странно.
Джаз наблюдает, как он идёт в гостиную, и изо всех сил старается скрыть, что да, ему всё же интересно и да, он самым наглым образом пялится. В гостиной Рок разваливается на их многое повидавшем диване в своей обычной манере, какое-то время рассматривает предмет, держа его в вытянутой руке, а потом улыбается так, что Джазу кажется, что он случайно съел какие-то не те грибы на уроке у Сьюзи, ведь не может же его брат улыбаться так... нежно? Затем Джаз слышит шуршание страниц. Ах. Книга. Серьёзно, ангел его дери? Насколько он помнит, Рок никогда любовью к чтению не отличался, как и он сам, в общем-то. Семейное, что ли.
Всё ещё глупо улыбаясь, Рок начинает листать эту книгу, и Джаз едва не сворачивает себе шею, силясь увидеть, что же там на обложке такое, но удаётся разглядеть только сердечко, что повергает Джаза в ещё больший шок. Рок. Читает. Добровольно. Ещё и какую-то, судя по этой обложке с сердечком, романтику? Хотя впрочем, Рок ловелас ещё тот, мало ли, девушки перестали соглашаться на него и он решил почерпнуть из какой-то книжки новых советов по соблазнению и ухаживанию.
Но потом происходит ещё кое-что, более неожиданное — Рок начинает что-то тихонько напевать себе под нос. Хотя, продолжает размышлять Джаз, не то чтобы он никогда этого не делал — бывало, когда он был в уж очень хорошем настроении. Вот если бы он сел за пианино, стоящее в гостиной, в неугасимой ненависти к которому клялся при каждом удобном случае, это было бы намного удивительнее. Это ещё ничего. Джаз продолжает краем глаза наблюдать за тем, как Рок поёт что-бы-то-ни-было, затихая периодами, будто думая, как лучше подобрать мелодию.
— Настоящий ад — это место без тебя, мой милый, — продолжает напевать Рок. Джаз моргает раз. Второй. Мираж никуда не исчезает. Он дальше это слышит.
Что-что, простите? Ты мой свет? Твой голос как шоколад? Кто в здравом уме станет писать для Рока такое? Джаз счёт всем женщинам, с которыми когда-либо видел Рока, уже потерял, но такое видит впервые. Ему даже интересно на неё посмотреть. Приведёт ли Рок когда-нибудь её к ним?
Так и не привёл. Но после этого Рок ходил такой же довольный ещё какое-то время. Как на Джаза, даже долго. Одновременно с этим оказалось, что книжечка, которая вскоре после этого исчезла под стеклом в комнате Рока, куда Джазу доступа не было несмотря на все его усилия по взлому замков, была только началом — дома одни за другой появлялись новая водолазка из тех, какие Рок обычно и носил, забавная пепельница в виде свернувшейся кольцами змеи, сомнительного вида и качества печенья в виде сердечек, которые Рок всё равно ел, может, потому что вкуса после сигарет уже не чувствовал, и очень много чего ещё. Джаз даже завидует. Почему именно у Рока есть девушка, ещё и такая щедрая, и чем именно Рок это заслужил? От конвертов, которые Рок приносит домой и тоже прячет у себя, исходит запах каких-то цветочно-сладковатых приторных духов, и Джазу легко представить, что такими пользуется какая-то милая относительно невинная женщина в лёгких платьях пастельных цветов. Ему её жаль. Она ещё не знает.
Ведь он уже видел такое, и знает, как всё кончается, когда вы связались с Андро М Роком.
И в один день всё это, ожидаемо, прекратилось.
В этот день Рок приходит поздно, и несёт от него алкоголем. У Джаза дежавю. Невольно вспоминается, каким счастливым он зашёл в эту дверь какой-то жалкий месяц назад, прижимая к груди ту книжку, полное содержимое которой для Джаза так и осталось загадкой. Теперь кажется, будто это сто лет назад было. Сейчас он как будто не особо чем отличается от того дня, кроме запаха алкоголя, вваливается всё так же вальяжно, как и всегда, улыбаясь, вот только улыбка такая, что того и гляди на краях треснет, и маска осыпется кусками. Джаз, как бы ему не хотелось это замечать и как бы плевать ему ни было, всё же с ним вырос. Он знает. Этот идиота кусок всегда так, играючи, со смехом разрушает всё вокруг себя, а потом вот, что происходит. За это Джаз его и ненавидит.
Только вот настолько несчастным Джаз его ещё не видел. Ну и дела, в этот раз всё было серьёзно, что ли?
Рок, как и тогда, полностью игнорируя существование Джаза, проходит мимо, в гостиную, направляясь к пианино. И даже садится за него. Джаз, конечно, думал, что его уже ничего в этой жизни не удивит, но Року ещё есть куда расти. Рок открывает крышку и сидит так какое-то время. Джаз уже начинает было думать, что он слишком пьян, чтобы играть и ему просто надо было куда-то присесть, но тут он всё же касается пальцами клавиш и начинает играть. Джаз наблюдает за его руками. По клавишам он с трудом попадает, да ещё и фальшивит немилосердно — Джаз морщится, думая, что никогда, никогда не будет напиваться до такого состояния, когда даже на пианино не получается нормально играть — но та самая мелодия с дурацкими словами, что он напевал тогда, всё ещё различима.
Доиграв до конца, Рок ещё с минуту сидит там с видом демона, который сам же разрушил что-то очень важное, после чего захлопывает крышку и идёт к дивану, едва передвигая ноги, затем устало падает на него и прикрывает рукой глаза.
Вот, думает Джаз, наблюдая за этим, в этот раз угораздило, конечно. Даже позлорадствовать толком не получается.