Work Text:
Ночь была из тех, в которые ничего хорошего не случается — и все, кроме двенадцатилетнего принца, это знали.
Знал кучер, который с самого перевала беспокойно оглядывался и понукал лошадей. Знали гвардейцы конвоя, ехавшие слишком билзко к карете и слишком часто касавшиеся рукоятей мечей. Знал, наверное, даже лес по обеим сторонам дороги — чёрный и мокрый после дождя.
Не знал один Ю Джунхёк. Он ехал из летней резиденции в столицу, смотрел в окно на рваные облака, за которыми тонула луна, и думал, что ночная дорога — это самое интересное, что случилось с ним за всё лето.
Потом лошади испуганно заржали.
Карету рвануло вбок, мир опрокинулся — окно оказалось под ногами, дверца над головой, — снаружи всё смешалось: ржание, лязг, короткие злые команды, чей-то крик, оборвавшийся посередине. Ю Джунхёк, кое-как поднявшись в перекошенной карете, слышал, как сражался конвой . А потом наступила тишина. Вдруг дверцу над головой вырвали наружу вместе с петлями.
В проеме, на фоне мутного неба, возник широкий силуэт в шипастом наплечнике, пахнущий железом и дымом. Разбойник глянул вниз, увидел расшитое золотом дорожное платье, и в прорези шлема блеснуло удовлетворение.
— Ну здравствуй, ваше выс...
Договорить он не успел, потому что из темноты прилетела толстая книга точно в прорезь шлема.
Раздался гулкий звук, как от удара в котёл, разбойник покачнулся и осел куда-то за пределы дверного проёма, а с обочины, из придорожной канавы, выбралась фигура в мантии — тощая, невысокая, отчаянно отряхивающаяся.
— Триста страниц по теории барьеров! — крикнула фигура куда-то в сторону поверженного. — Мне по ней экзамен сдавать!
Голос был возмутительно молодой. Ю Джунхёк, выглянув из проёма, разглядел в мутном лунном свете мальчишку — лет пятнадцати, не больше, худого, растрепанного, с заплечной сумкой, из которой торчали ещё книги. Судя по грязи на мантии, в канаве он просидел довольно долго.
Из темноты между деревьями выступали фигуры — пять, шесть, семь, — и мальчишка, подобрав с земли свою книгу и сдув с неё грязь, попятился к опрокинутой карете.
— Я, между прочим, просто мимо шёл, — сообщил он разбойникам доверительно. — Никого не трогал, и если бы вы не полезли к ребёнку...
— Убейте его, — скучающе распорядился кто-то из темноты. — Мальчишку — в мешок.
— Которого из? — уточнил тот, кто, по его же словам, проходил мимо. — Нас тут двое мальчишек, вы уж определитесь.
Ответом был лязг вынимаемой стали. Из проёма кареты Ю Джунхёку было видно, как его защитник в мантии закатил глаза — и раскрыл книгу на заложенной странице.
— Ладно, — сказал он. — Сами напросились. Только честно предупреждаю: я это заклинание ещё ни разу правильно не сотворил.
Он упёр палец в страницу, как студент в шпаргалку, и начал читать вслух — по слогам, один раз чихнув посередине.
То, что случилось дальше, Ю Джунхёк запомнил на всю жизнь.
Барьер должен был, судя по всему, накрыть карету куполом. Но вместо этого он криво вспыхнул, зацепил дорогу, канаву и семерых разбойников — и вывернулся наизнанку. Полыхнуло белым и землю тряхнуло. Лес осветило, как днём, и в этом свете семь взрослых вооружённых мужчин взлетели, описали в воздухе семь дуг и обрушились в чащу — судя по треску и удаляющимся воплям, надолго.
Ю Джунхёк ощутил запах грозы и палёной хвои.
— ...Вот поэтому и пересдача, — задумчиво сказал мальчишка, глядя на дымящуюся страницу. Потом обернулся к карете. — Живой?
Ю Джунхёк сам выбрался наружу — руки немного дрожали, но помощи он не попросил бы и под пыткой. Встал среди разгромленной дороги и приходящих в себя гвардейцев и уставился на своего спасителя.
Вблизи тот оказался старше него всего ничего — на голову выше, тощий, с тёмными внимательными глазами и таким выражением лица, будто всё происходящее было досадной задержкой в пути.
— Ты маг, — сказал Ю Джунхёк.
— Еще нет, — честно поправил тот. — Маг я буду после экзамена. Если доберусь к утру, — он любовно провел ладонью по книге, — то, может, даже после завтрашнего.
— Ты спас мне жизнь.
— Случайно вышло. Я, вообще-то, планировал отсидеться в канаве, у меня это отлично получалось. — Он покосился на вырванную дверцу кареты и пожал плечами. — Но в мешках, чтоб ты знал, ужасно душно. Не рекомендую.
— Я отплачу, — сказал Ю Джунхёк со всей серьёзностью, на какую способен двенадцатилетний наследник престола. — Слово принца.
— Принца? — Мальчишка моргнул, окинул взглядом золотое шитьё, перевёл взгляд на перевёрнутую карету с гербом и присвистнул. — Ого. То-то думаю, что за конвой такой... А ты совсем ребёнок и не ноешь.
— Мне двенадцать. Тебе сколько, пятнадцать? Ты сам ребёнок!
— Я — студент академии, — с достоинством ответил тот, — а это, чтоб ты знал, отдельная ступень бытия между человеком и очень уставшим человеком.
Мальчишка оглянулся на растерзанный конвой, поднимающийся с земли, прикинул что-то и явно решил, что пора.
— Знаешь что, ваше высочество? — он вдруг усмехнулся — легко, одними уголками губ. — Вырастешь большой и сильный — сам меня защищать будешь. Видал же, как у меня заклинания получаются? Мне защитник во как нужен.
Он потрепал его по волосам — небрежно, как младшего, хотя разницы между ними было три года и одна голова, и этого Ю Джунхёку не позволял никому и никогда, — закинул сумку повыше и пошёл прочь по ночной дороге, в сторону столицы.
Ю Джунхёк остался стоять посреди дороги.
— Как тебя зовут? — крикнул он в спину спасителю.
— А что? — обернулся тот.
— Как я тебя найду, чтобы защитить?!
— Ах, это! — Он рассмеялся и взмахнул рукой, не обернувшись. — Ким Докча.
Двадцатидвухлетний Ю Джунхёк стоял на краю оврага и смотрел, как Ким Докча — тот самый, но уже взрослый, в такой же потрёпанной мантии, — пятится от слайма размером с телегу.
Кровь ударила в голову. Никто. Не смеет. Обижать. Моего спасителя.
Ю Джунхёк красиво и с разворотом прыгнул с обрыва с обнажённым мечом, как и полагается рыцарю, плащ за спиной взметнулся эпическими волнами. Он приземлился между магом и чудовищем.
— Отойди, — сказал он голосом, который отрабатывал перед зеркалом. — Я разберусь.
— …Ты кто такой? — спросил Ким Докча.
— Твой рыцарь.
— Чего?! У меня нет рыцаря!
— Теперь есть.
Слайм качнулся вперёд. Ю Джунхёк замахнулся — и в этот момент его дёрнули за плащ назад с такой силой, что он сел на землю.
— НЕ ТРОЖЬ! — заорал Ким Докча. — Я его два часа сюда заманивал! Ты знаешь, сколько стоит экстракт лугового слайма?! Он выделяется только в состоянии покоя, а ты тут машешь своей железкой!
Слайм, оскорблённый происходящим, развернулся и похлюпал обратно в лес.
Наступила тишина.
— Два часа, — сказал Ким Докча в пространство.
Из кустов вышел огромный мужчина с щитом и посмотрел на Ю Джунхёка с искренним сочувствием. Следом за ним женщина с мечом — без всякого сочувствия. Третья девушка, еще подросток, просто хихикала.
— Ким Докча, это кто? — спросила женщина тоном, которым обычно спрашивают «закапывать здесь или отнести подальше».
— Говорит, мой рыцарь.
— У тебя нет рыцаря, у тебя есть мы.
— Я ему так и сказал.
Ю Джунхёк поднялся, отряхнул плащ и посмотрел на них всех своим лучшим взглядом наследного принца.
— Я поклялся защищать этого человека, — сказал он. — Десять лет назад он спас мне жизнь.
Ким Докча прищурился. Что-то в лице мага дрогнуло — узнавание, ужас, работа памяти, судорожно перебирающей всех, кого он когда-либо неосторожно спас.
— …Это был ты? Тот мелкий в карете?! — он схватился за голову. — Я же пошутил!
— Я тренировался каждый день.
— Это была шутка!
— Я оставил трон.
— ЧТО?!
Две недели Ю Джунхёк вёл счёт.
Ким Докча спасён: ноль раз.
Позорно (зачеркнуто) спасён Ю Джунхёк: четыре раза. Один раз из болота (Ким Докча вытянул его заклинанием, не отрываясь от книги), один раз от торговки, которой он нагрубил (Ли Хёнсон закрыл его щитом), один раз от Чон Хивон (никто не закрыл), и один раз от проклятого сундука, который он героически открыл первым, чтобы проверить на ловушки.
Ловушка там, разумеется, была.
— Может, домой? — предложил Ким Докча, выводя с его лица чернильные щупальца влажной тряпкой. Почти ласково. — Трон, корона, всё такое.
— Нет.
— Ты понимаешь, что ты меня ни разу не защитил?
— Пока, — сказал Ю Джунхёк с непоколебимой уверенностью. — Пока не защитил.
Ким Докча посмотрел на него долгим взглядом, вздохнул. И почти улыбнулся, прежде чем бросить тряпку ему в лицо.
— Ладно. Но к слаймам больше не приближайся!
— Значит так, новенький. — Чон Хивон уселась напротив, положила меч на колени, и это не должно было выглядеть угрозой, но почему-то Ю Джунхёку стало не по себе. — Поговорим про расписание.
Вечерний лагерь жил своей жизнью: Ли Хёнсон помешивал в котелке похлёбку; Ли Джихе, свесившись с ветки, делала вид, что точит кинжал, а на самом деле подслушивала; Ким Докча ушёл к ручью мыть колбы и, по обыкновению, пропал там на час — считать светлячков или что он там делал.
— Расписание, — повторил Ю Джунхёк.
— Дежурства по защите Ким Докчи. Понедельник и вторник — Ли Хёнсон. Среда, четверг — я. Пятница — Джихе, под присмотром. Суббота — общая, воскресенье Ким Докча защищает себя сам и очень просит ему не мешать. — Хивон загибала пальцы. — Как видишь, неделя укомплектована. Мест нет.
— Я не прошу места в расписании.
— Вот и отлично.
— Я буду защищать его всё время.
Джихе на ветке издала звук, средний между кашлем и хрюканьем. Ю Джунхёк кинул свирепый взгляд в ее сторону.
— Всё время, — ровно повторила Хивон.
— Днём и ночью. Это мой долг и смысл жизни.
Наступила пауза, полная глубоких раздумий. Хивон смотрела на Ю Джунхёка как на природное явление, редкое, но не очень приятное.
— Слушай, принцесса, — сказала она наконец почти с сочувствием. — Мы знаем Ким Докчу четыре года. Мы вытаскивали его из горящей башни дракона, из подземелья каннибалов, из долговой ямы — не спрашивай, — и дважды из запертой библиотеки, куда он сам залез. У нас есть опыт и стаж. А у тебя что?
— Клятва.
— Клятва. — Хивон возвела глаза к небу. — Хёнсон, скажи ему.
Ли Хёнсон, постучал ложкой по котелку и вздохнул.
— Джунхёк-сси, мы правда ценим ваше рвение, — сказал он виновато. — Просто... понимаете... Ким Докча не очень любит, когда его защищают. Он от этого начинает защищаться сам, и тогда становится хуже всем.
— Помнишь наёмников в Ласточкином ущелье? — мечтательно подала голос сверху Джихе. — Которые хотели взять аджосси в заложники?
Всех троих одновременно передёрнуло. Ю Джунхёк ждал продолжения истории, но его не последовало — команда его конкурентов синхронно решила, что некоторые вещи новеньким знать рано.
— В общем, так, — подытожила Хивон и встала. — Хочешь таскаться следом — таскайся, дело твоё, у нас тут не армия. Но запомни две вещи. Первое: в очереди на спасение Ким Докчи ты последний. Второе...
Она наклонилась ближе.
— Если из-за тебя с его головы упадёт хоть волос — расписание тебе больше не понадобится. Никакое.
От ручья донеслось звяканье колб и рассеянный голос:
— Хивон, ты там опять кого-то вербуешь или запугиваешь?
— Провожу собеседование! — крикнула она в ответ.
— Не съешьте его, он мне ещё пригодится!
Ю Джунхёк выпрямился. «Пригодится». Он пригодится Ким Докче!
Джихе на ветке закатила глаза так, что чуть не упала.
Свой первый счёт Ю Джунхёк открыл на исходе второго месяца, посреди ярмарки в небольшом городе, и произошло это до обидного буднично.
Не было ни дракона, ни наёмников, ни проклятого сундука. Был всего лишь неприметный карманник с тонким ножом в рукаве, который выбрал в толпе рассеянного человека в потрёпанной мантии, углубившегося в чтение только что купленной книги. Человек в мантии не заметил ни как его взяли на прицел у лотка, ни как оттеснили к тёмному проулку, ни блеснувшего у рёбер лезвия.
Зато всё это заметил Ю Джунхёк.
Он даже меч не стал доставать, а просто взял чужое запястье и вежливо сжал, пока не услышал хруст и нож не звякнул о мостовую. Карманник посмотрел вверх, увидел выражение лица Ю Джунхёка и с готовностью потерял сознание, не дожидаясь подробностей.
Ким Докча дочитал абзац, поднял голову и обнаружил рядом обмякшего незнакомца, нож на мостовой и своего рыцаря, который стоял с таким видом, будто ничего не произошло.
— ...Это что было?
— Один — пять, — ответил Ю Джунхёк.
Вечером в лагере он пересказал всё в трёх предложениях, но этого хватило, чтобы Джихе присвистнула, Ли Хёнсон просиял так, будто счёт открыл он сам, а Хивон молча дожевала ужин, вытерла руки и открыла блокнот в грубой кожаной обложке.
— Так, — сказала она, что-то чиркая карандашом. — Понедельник, вторник — Ли Хёнсон. Среда — я. Четверг — теперь ты, принцесса. Пятница — Ли Джихе, под твоим присмотром, раз уж ты всё равно без выходных. Суббота общая, воскресенье не трогаем.
Ю Джунхёк смотрел на неё, не мигая.
— Ты говорила, что мест нет.
— Что? — Хивон пожала плечами. — Неделя была укомплектована. Теперь штат расширили.
А ночью, когда лагерь уснул и настала его четверговая очередь сторожить, хотя до четверга было ещё два дня, но кого это волновало, к костру подсел Ким Докча. Он сел скрестив ноги и протянул к углям озябшие ладони.
— Не спится?
— Забавно слышать это от человека, который караулит мой сон по собственной воле. — Ким Докча покосился на него. — Слушай, Ю Джунхёк. Я всё хотел спросить.
— Спрашивай.
— Ты же понимаешь, что можешь вернуться? — он сказал это легко, глядя в огонь, но Ю Джунхёк уже знал: чем легче тон, тем серьёзнее вопрос. — Тебя там, наверное, ищут. А тут — слаймы, канавы, долговые ямы, Хивон опять же... Я, в конце концов. Я, между прочим, невыносимый.
— Знаю.
Ким Докча повернул голову и внимательно на него посмотрел. В свете углей его лицо было спокойным и немного растерянным.
— Мне было пятнадцать, — сказал он наконец. — Я пошутил, потому что испугался и не знал, как разговаривать с настоящими принцами. Это была одна фраза, Ю Джунхёк. Одна дурацкая фраза.
— Кстати, — Ю Джунхёк подбросил в костёр ветку. — Ты сдал?
— Что?
— Экзамен. По теории барьеров. Я десять лет хотел спросить.
Ким Докча уставился на него. Потом издал странный звук — и рассмеялся так, что с ближайшего дерева недовольно снялась какая-то птица, а из палатки донеслось «тихо там» сонным голосом Хивон.
— Сдал, — выдохнул он шепотом. — С третьего раза, но сдал. Господи. Десять лет. Ты десять лет думал о моем экзамене?
— Не только о нем.
— Да уж вижу. — Ким Докча покачал головой, всё ещё улыбаясь, и снова протянул ладони к углям. — Ладно. Только учти: я планирую жить долго и попадать в неприятности часто. Работы у тебя будет много.
— Хорошо.
— «Хорошо», — передразнил Ким Докча. — Ненормальный.
Он ещё посидел немного, дольше, чем требовал разговор, и намного дольше, чем требовал холод, потом поднялся, отряхнулся и пошёл к палатке.
— Джунхёк-а.
— М.
— Спасибо.
И ушёл спать, не дожидаясь ответа, потому что было понятно, что отвечать тут нечего.
Ю Джунхёк остался у костра. Впереди была целая ночь, а потом целый четверг и, если верить Ким Докче, целая долгая жизнь, полная неприятностей.