Work Text:
Это очень странно — видеть, как твои руки покрываются льдом и не чувствовать холода, слышать всё, что о тебе говорят, и не иметь возможности ответить, словом ли, силой, всё равно.
Это очень страшно — не чувствовать вовсе. Нет ни жажды, ни голода, одно сплошное беспросветное «ничего». Ещё страшнее осознавать, что это навсегда, что твоё пламя, ещё недавно такое живое, рвущийся из вен жидкий огонь, не оставляющий за собой ни вдоха, ни проклятий, ни сожалений, мертво. А значит мёртв ты сам.
Сознание сохраняется еще пару недель.
Сквало, чёртова бесполезная акула, таскается постоянно. По его приходам Занзас считает дни, но сознание постепенно угасает, оставляя после себя сперва вспышки самых ярких воспоминаний, после — мутную пелену, сквозь которую слышны неразборчивые голоса, а в финале одну лишь вязкую темноту.
В какой-то момент он вдруг словно просыпается, с невероятной ясностью осознавая всё, что происходит вокруг.
Сквало сидит, привалившись к нему, ко льду, который не тает даже от прикосновения горячих рук, да и как может таять магический лёд, ведь не лёд это вовсе, а чистая сила, облачённая в природу застывшей воды.
Сквало сидит, привалившись ко льду, которым он стал не по своей воле, свернувшись в клубок и…
Плачет?
Твою мать, да не может этого быть, чтобы чёртов мусор вот так запросто сдался.
Всё, чего хочет Занзас — подойти к нему, встряхнуть, дать в морду, заставить заткнуться, прекратить скулить, как брошенная шавка, и наматывать сопли на кулак. Всё, чего хочет Занзас — сказать Сквало, что это ещё не конец.
— Прости меня, босс, прости, прости, — бормочет Сквало едва слышно, но Занзасу этот шёпот кажется таким громким, словно он отражается от мириадов молекул воды, которая окружает его, проникает под кожу, заставляя чувствовать отчаяние Сквало нутром. Оно словно становится его собственным отчаянием, и это последнее что Занзас хочет испытывать.
Он никогда не принимал чувства Сквало всерьёз. А зря. Возможно, если бы принимал, всё сложилось бы иначе. Хотя тоже вряд ли. Он, чёртов твердолобый кретин, один хрен попёрся бы против воли Тимотео и схлопотал если не лёд, то по башке точно.
Всё, что сейчас Занзас может — слушать бесконечный бубнёж Сквало о том, как он виноват, просьбы о прощении без надежды его получить, и собственные мысли, главной среди которых остаётся одна.
Если всё же это конец, Занзас рад, что он на своём месте.
Видит бог, на месте Сквало он не хотел бы оказаться даже под угрозой вечных адских мук.
Сознание угасает так же стремительно, как проснулось. Похоже, это был подарок судьбы напоследок. Занзас окончательно теряет всякие ориентиры. Темнота и тишина наступают неотвратимо быстро, он словно засыпает, но самым краем угасающего сознания всё ещё слышит знакомый голос, а может, ему просто чудится, но он благодарен и за этот момент просветления напоследок. Чёртов верный придурок, похоже, вознамерился провести рядом с ним всю оставшуюся жизнь.
Последнее, что слышит Занзас перед полным и окончательным забвением — голос Сквало, вторящий его собственным мыслям. И так тоже было всегда.
— Нет, босс. Это ещё не конец.
Если бы всё было так просто, Сквало.
Если бы всё было…