Work Text:
祸从口出
Беда рождается из неосторожных речей.
Китайская народная мудрость
Серебрилась лунная ночь. Бамбук шелестел листвой. Тихо журчали горячие источники, в водах которых нежился могучий хищник. Воспитание годовалой непоседы-дочки выматывало похуже межгалактической охоты, хоть сам А-Хир в этом бы никогда не признался — и это сяо Хуа ещё не заговорила! Что уж будет потом… Теперь же, глядя на то, как муж растекается в столь любимой им воде температуры, которая больше подошла бы для заваривания зелёного чая, Шэнь Юань не мог сдержать восхищённого вздоха.
Муж был хорош.
Юань неспешно перебирал струны циня и не торопился присоединяться к супругу. Любовался тем, как вода стекает по мускулистому телу, слушал довольный стрёкот хищника и в целом… создавал атмосферу. Не так часто им теперь удавалось уединиться и расслабиться, как сегодня, когда с сяо Хуа вызвались посидеть дяди - Цзю-гэ и глава Юэ. И правильно, думал Юань, пока А-Хир неторопливо промывал длинные дреды, которые дредами, конечно же, не являлись — Шэнь Юань не понаслышке знал, как они бывают чувствительны… От жарких мыслей пальцы дрогнули, нарушив мерную мелодию и медитативную негу вечера.
А-Хир обернулся на супруга и выразительно наклонил могучую голову.
— Неспокойный ум — беспокойные руки, — протянул он.
— Просто вспомнил, как ты поначалу не желал купаться, — парировал Юань. — «Настоящие охотники не сидят в луже, Юань, там мокро, Юань…» Всего два года прошло, а у тебя супруг, дочь, появилось чувство стиля и умение наслаждаться горячими источниками…
— Чувство юмора — не твоя сильная сторона, муж. Иди сюда.
Юань пошёл.
А на следующий день он проснулся один. А-Хир не явился ни к завтраку, ни к обеду, и Юань уже начал всерьёз заводиться: ведь в обед измученные дядюшки вернули домой полную энергии сяо Хуа, а приструнить её мог только один из родителей. И, как назло, именно тот, которого вокруг не наблюдалось. Шэнь Юань раздражался, злился, даже негодовал — в конце концов, яйцо они делали вместе, а волосы в настоящий момент цепкая дочь вырывала исключительно ему. И где, собственно, межгалактическая справедливость?
Вскоре выяснилось, что пропал не только яут — его охотничье снаряжение тоже отсутствовало.
Так Юань понял, что муж подло сбежал от семейной жизни в Бесконечную Бездну.
Сяо Хуа, покачиваясь, висела у него на ханьфу, вцепившись острыми когтями в изящную, совершенно не предназначенную до этого ткань, и довольно урчала.
Он чувствовал себя преданным.
И ведь даже не предупредил! Юань мог бы подготовиться, помедитировать, провести настройку ци, вызвать в дом несколько учеников, чтобы заняли дочь… Последняя мысль была здравой и теперь. Выбрав жертв из самых отстающих и дав им задание по каллиграфии с ребёнком в нагрузку, Юань занялся насущным вопросом выяснения обстоятельств произошедшего. Лю Цингэ, обычный партнёр мужа по вылазкам в Бездну, отозвался на его улетевшую куда-то за горизонт записку быстро, но с недоумением. Нет, он не с Маарахиром и вообще не на своем пике. Желает удачи в разрешении семейного кризиса.
Так Юань понял, что их семья — в кризисе.
Когда супруг не явился к ужину, ему стало совсем не по себе — совместные ужины были семейной традицией, и А-Хир никогда их не пропускал, кроме того раза, когда случайно съел аппетитный плод с подозрительного куста и потом три дня не выпускал Юаня из постели. Но тогда они пропускали ужины вместе! Теперь же Юань остался один. С ребёнком. Сяо Хуа притихла, глядя на нервно обмахивающегося веером отца, — праведный гнев утих, уступив место царапающему беспокойству. Супруг где-то там один, в Бездне, вооружённый только рукопашным оружием, без золотого ядра и без Лю Цингэ, один на один с демонами их причудливого мира…
Выбора не было — А-Хира нужно было спасать. И быстро, пока его там не сожрали. Шэнь Юань не планировал оставаться отцом-одиночкой, а с каждой минутой шансы на это росли. Брат с супругом уже были в пути, оставалось только уложить дочь, и…
Вот тут-то на пороге дома и появился пропавший супруг.
Весь вымазанный в крови, саже и жуткой грязи, он поймал влетевшую в его объятья сяо Хуа и немного покружил её, пока Шэнь Юань прятал облегчение под самым суровым из своих взглядов.
— Пойдём, — коротко сказал яутжа с дочерью на руках и вышел обратно на улицу.
Перед домом лежала огромная тигробелуга размером в три яута, залившая кровью всю идеальную фэншуйную лужайку и отчётливо пахнущая рыбой.
— Настоящие охотники ходят в Бездну и приносят добычу, — сурово сказал А-Хир, мандибулы которого довольно подрагивали. — А где они смывают кровь, пот и грязь — никого не касается.
И, ссадив дочь с рук, гордо направился к проклятым горячим источникам.
Тут Юань понял, что сам во всём виноват.
В его руку вцепились маленькие когтистые пальчики. Юань посмотрел на ошеломлённую дочь.
— Б-б-безд-на, — восхищённо и немного неуверенно протянула она своё первое в этой жизни слово. — Безд-на! Безд-на, безд-на, безд-на, бездна!
Юань медленно посмотрел ей в лучащиеся счастьем алые глаза.
— А теперь скажи «папа», — попросил он. — Па-па!
— Безд-на!
— Па-па!
— Безд-на!
Так Шэнь Юань понял, что у него есть проблемы побольше вреднющего мужа и огромной вонючей тигрорыбины во внутреннем дворе.
— А-Хир, мы с тобой! — сдался он и повёл сяо Хуа к горячим источникам в надежде перебить столь яркое впечатление чем-то другим.
— Безд-на! — с воплем догнала А-Хира маленькая яутжа.
— Дочь охотника! — с гордостью обернулся на Юаня супруг. — Сильные гены!
Ни один из наивных родителей, на руках которых качалась гордая собой сяо Хуа, не представлял себе истинных масштабов катастрофы.
В небе над поверженной тигробелугой на мечах зависли глава школы с мужем.
— Хорошая добыча, — протянул Юэ Цинъюань.
— Средняя.
— Полсотни цзюней есть.
— Вряд ли.
— Муж твоего брата силён.
— Тоже мечтаешь о вонючей рыбине у порога?
— …Мелковата.