Work Text:
В этом лабиринте тысячи дверей. Дерек чувствует, знает, что за ними ничего нет. Он петляет, ему кажется, что он здесь уже был. Но это не так. Дерек догадывается, что хода назад тут нет. Только вперед, полный вперед. И он бежит, не оглядываясь. Они боится того, что может оказаться за его спиной.
Несколько дверей просто манят его, умоляют открыть их, зайти вовнутрь. Но Дерек не поддается. Он верит внутреннему зверю. Тот, в свою очередь, воет ему, прося не тормозить.
Волк резко вскакивает, говорит Дереку сбавить скорость. Дерек повинуется. Зверь его не подставит, он верит в это. Зверь тычет мордой в желтую дверь. Странно. До этого все двери вроде и были, но вроде их и не было. А эта желтая стоит себе спокойно, даже приоткрыта. Дерек наугад толкает ее. Внутри девушка. Она оборачивается к нему, поднимает глаза, горящие золотым янтарем.
- Ты обещал, что избавишь меня от боли, унижения и страданий. И что, Хейл? Я мертва! Мертва, блядь! А ты целехонек и живешь, припеваючи. Сука, как же я тебя ненавижу! – Дерек пятится назад. Нет, это не Эрика. Не может быть ею. Эта девушка кипит от ненависти, она пугает не только его. Волк Дерека прижимает уши, словно просит прощения. Он провинившийся щенок. Но он уверен, что чувствовал здесь свое. А своего здесь нет.
Волк все еще не понимает, как мог ошибиться. Дерек не хочет, не может его ругать. Он чувствовал то же, что чувствовал волк. Он чувствовал частичку своего сердца за дверью. Но эта Эрика ненавидит его. Эта Эрика не та, кто прочно обосновался в его сердце. Теперь частицы «Эрика» нет. Его сердце дало трещину. А ведь он так долго склеивал его.
Дерек вылетает обратно в лабиринт, словно ошпаренный. Он бежит, он опять не смотрит назад, но теперь он не хочет смотреть и вперед.
Дальше он видит могильно черную дверь. Она тоже приоткрыта. Хейл хочет верить, что теперь ни чувства волка, ни его чувства не обманывают. Он врывается вовнутрь. На полу лежит кто-то, еле шевелиться, родной. Но почуяв Дерек, лежащий вскидывает голову. Еще один ненавидящий золотой взгляд. Дереку кажется, что он привыкает к этому взгляду. Человек встает. Бойд не кажется взбешенным, как неЭрика. Но ненависть кругами расходится от него, как круги на воде.
В детстве Дерек часто кидал в воду мусор, чтобы смотреть, как медленно покачивается вода. Дядя Питер застукал его и, вместо привычных подколов, сел тогда рядом, кидал сор в воду вместе с ним. Бойду плевать на его воспоминания:
- МакКол был прав. Надо было думать. Но ты был таким убедительным, таким бесстрашным и отважным, Альфа Дерек, -последние два слова Вернон выплевывает, это ругательства, понимает Дерек. Ему больно. Безотчетный ужас пронзает его душу. Бойд медленно, как хищник, движется к нему. – Убирайся, оставь меня одного хотя бы в аду. Ненавижу тебя, Хейл!
Дерек уже не помнит, как долго бежит и отчего. А главное – куда? Боже, сколько еще дверей ему придется открыть? Он не сможет. В его сердце уже две открытые раны.
Еще одна дверь, зеленая. Дерек надеется, что ошибся в том, кто скрывается за дверью. Он переводит дыхание, ему нужна секунда передышки, и заходит внутрь. Горящие глаза. Снова. Они сверлят в нем дырку. Он начинает чувствовать, как в сердце расползается новая рана, но ждет. Впрочем, недолго. Айзек не заставляет себя ждать:
- Ты ужасный Альфа, Дерек. Омерзительный. Мой отец и то более человечно относился ко мне, - Дерек хочет возразить, что Айзек ошибается, и добавить, что он вообще-то не человек. Но не может раскрыть рот. Ему не дано говорить. Это его персональный Ад. Он может только слушать. И Айзек продолжает, - Мои друзья мертвы. Я мертв. Все потому, что ты сначала дал мне семью, о которой я мечтал, а потом сжег ее. Тебе было мало гниющей плоти твоих кровных родственников? Ты сжег и меня, Хейл! Сжег изнутри! Ненавижу!
Дерек не может больше слушать. Он знает, что двери еще не закончились. Но от его сердца почти ничего не осталось. Как дотерпеть? А потом что, опять все по новой?
Он еще не видит ее, но знает, что она за поворотом. Он мог бы малодушно свернуть в другую сторону. Но дверь оказалась бы там, куда он свернет. Ему уже не страшно, ему только больно, омерзительно, до дрожи в костях. Он толкает синюю дверь, но впервые не видит горящих глаз.
- Ненависть, Хейл, слишком шикарная и эмоциональная вещь, чтобы тратить на такой мусор, как ты. Мы не были братьями. Никогда. Ты просто отравлял мою жизнь. Сначала я тебя ненавидел. Но, согласись, ты этого не достоин. Ты все портишь, к чему прикасаешься. Ты разрушил их жизни, ты почти разрушил мою. Но когда это тебя волновало? По трупам к своей цели идти нормально, да? Я тебя не ненавижу, мне все равно, что случиться с тобой. Даже Питер достоин хотя бы каких-то эмоций. Ты не ничтожество, ты нечто слабое и бесталанное, но не дорос даже до звания ничтожества. Просто уйди. Мой котел – только мой, - заканчивает Скотт и выталкивает Дерека.
Дерек шокирован, поэтому никак не препятствует МакКолу. Он вылетает через дверь спиной вперед и падает. Он не чувствует боли. Что такое физическая боль, когда только что ты получил контрольный аконитовый в сердце?
Он встает. Если бы это был конец, он опять оказался бы в начале пути, у желтой двери. Он видел этот сон (или это взаправду?). Каждый раз добавлялась новая дверь. Но прежде он не доходил до Скотта. Значит, сегодня его путь еще не окончен. Он бредет, петляет, сворачивает. Он не слушает волка, скребущегося изнутри, скулящего от невыносимой боли. Сердце-то у них одно на двоих.
Этот лабиринт, вот кто или что, действительно ненавидит его. Поэтому он тормозит перед красной дверью. Она плотно прикрыта, но войти можно. Он стучит, сам не зная зачем. Проворачивает ручку, легко подталкивает дверь и заходит. Эта комната хуже других.
Потому что Стайлз улыбается. Не своей открытой, счастливой улыбкой. Нет, это какой-то новый Стайлз – измученный и пустой. Он не говорит, он улыбается. Хейлу кажется, что он наконец-то может произнести хоть что-то. Но, открыв рот, он не произносит ни звука. Почему ничего не происходит? Дерек на мгновение даже забывает, что от сердца ничего не осталось. Он смотрит на Стайлза.
- Я мертв, Дерек. Я мертв. И в этом виноват ты, - произносит Стайлз и рассеивается, словно его здесь и не было. И теперь Дерек понимает, что та боль была фантомной. У него не было сердца. Зато сейчас его сердце тут, но его нет. Стайлз, растаяв забрал его. Дерек смотрит вперед. Все, что он чувствует, это мокрые дорожки, бегущие из глаз. Стайлз мертв. Ужас, панический, неописуемый и непередаваемый, захлестывает с головой. Дерек закрывает глаза.
***
Дерек широко распахивает глаза. Он поворачивает голову влево и видит Айзека, мирно расположившегося на полу и закинувшего ногу на ноги Скотта. Они здесь – хорошо. Он оборачивается и видит Эрику, лежащую на боку Бойда. Они живы, слава Богу. Нет, Дерек не хочет знать, удобно ли ребятам, главное, что они живы. Дерек надеется, что они все еще не ненавидят его. Это все он выяснит утром.
А Стайлза нет. Дерек тихо выбирается из этих клубков, стараясь никого не разбудить, и идет на кухню. Стайлз сидит с коробкой молока, пьет прямо из нее. Чтобы не напугать его, Хейл специально топает погромче, подходя к кухне.
- Я видел. Хуже, я чувствовал. И это пиздец страшно, - шепчет Стайлз, когда Дерек молча обнимает его. – И часто тебе такое сниться?
- Только, когда стая в сборе.
- Зачем ты терпишь это?
- Так я знаю, что они живы. Мои страдания в обмен на целостность стаи – невелика цена.
- Тебя не волнует, что страдаю я? – обижается Стайлз.
- И поэтому ты больше не останешься с нами, Стайлз. Не надо. Ты не выдержишь, - Дерек гладит его по спине, усмиряя истерику, рвущуюся наружу.
- Но я хочу. Я должен знать, что все живы.
- Они не умрут. Я не позволю, обещаю. Я выбрал эту реальность, потому что она правильная.
- Это как в Баффи, когда ей пришлось выбирать – жить нормальной жизнью или и дальше сражаться с монстрами.
- И как поступила твоя Баффи? – спрашивает Дерек, все еще не отпуская Стайлза. Он мог и не задавать этот вопрос. После марафона «сериалов детства» Дерек прекрасно знает сюжеты всех любимых сериалов Стилински.
- Правильно. Она всегда поступает правильно.
- Будешь моим Спайком? – предлагает Дерек. Стайлз больше не выглядит так, будто сейчас удариться в истерику.
- Окей, любимый.
- Окей, любимый, - вторит ему Дерек.
Стайлз покрепче обхватывает его руками. Сейчас ужас полностью покидает его. Хорошо, у него есть время насладиться счастьем ровно до следующей ночи. Дерек выдержит. Он же Альфа.