Work Text:
Непонятно, на чём он вообще держится.
Луссурия перематывает кисти рук бинтами, морщась от неприятного ощущения прикосновения шероховатой ткани к открытым ранам. Костяшки не успели зажить после утреннего боя, а вечером ещё два, и, честно говоря, он не уверен, что прорвётся. Луссурии семнадцать, а он, блядь, так устал, словно прожил на этой земле сотни тысяч лет.
Пошатываясь, он спускается с ринга. Кто-то тычет его кулаком в плечо, очевидно, одобрительно, он ведь опять победил в поединке, пусть и только тренировочном. Луссурия честно пытался отказаться от вечерних боёв, но его с позволения сказать тренер отказываться от денег, которые ему заплатят за очередную победу крутого бойца, не собирается. И ещё у него есть пистолет.
Луссурия мог бы двинуть ему в морду и сбежать, но далеко в таком состоянии не убежишь, а он стал слишком узнаваемым экземпляром в этом сраном городе, чтобы удалось скрываться долго.
О смерти он пока не думает, что само по себе не может не радовать. Но такая жизнь его доведёт рано или поздно, хочет он того или нет.
Луссурия так заебался, что вряд ли станет возражать.
— Эй, парень, тебе бы отоспаться, не думал?
Голос за спиной Луссурия не узнаёт. Обернувшись, он без удивления — потому что на удивление просто не осталось сил — оглядывает невысокого коротко стриженого подростка на первый взгляд как раз в его вкусе. Любит он светловолосых и сухопарых, ничего не попишешь.
— А тебе какое до меня дело? — вяло спрашивает он. Приходится привалиться спиной к стене, чтобы не упасть.
Пацан только пожимает плечами:
— Да так, мимо проходил, решил на бой заглянуть.
— Тебе не рановато?
— А ты как будто сильно меня старше, — тот криво ухмыляется. Есть в нём что-то, что заставляет Луссурию, несмотря на всю его усталость и истощение, из последних сил оставаться настороже.
За свою не очень долгую и не особо насыщенную на позитивные события жизнь он научился неплохо читать людей. От белобрысого придурка разит опасностью и тайной, так бы Луссурия охарактеризовал это странное ощущение. Он не уверен, что хочет знать больше, но какая-то часть его естестества буквально прыгает от восторга из-за этой встречи непонятно почему.
— Работа нужна? — внезапно интересуется белобрысый.
— У меня есть, — огрызается Луссурия. — Если только не хочешь предложить поработать над тобой непосредственно.
Секунду тот непонимающе хмурится, а потом начинает ржать.
— Даже не думай, извращенец чёртов, — отсмеявшись, заявляет он. — У тебя кое-что есть, что интересно моему боссу. Не думал, почему ты так быстро восстанавливаешься после боёв?
Не особо и быстро уже, хочет ответить Луссурия, но природное упрямство и склонность не показывать слабость не позволяют ему признать это вслух.
На самом-то деле всё так и есть, и именно поэтому он так часто попадает под раздачу. Это какая-то чёртова мистика, но даже переломы у него срастаются буквально за день, а уж прочие синяки и ссадины проходят в течение пары часов.
Он смотрит на свои разбитые костяшки. Те успели покрыться тонкой корочкой, но сейчас на восстановление нужно гораздо больше времени. За последние пару месяцев он сильно сдал.
— А ты тут типа решил меня просвятить или что?
Белобрысый внезапно шагает к нему вплотную и хватает за футболку на груди. Тонкая дешёвая ткань трещит под пальцами, и в этот момент Луссурия понимает две вещи. Во-первых, придурок очень сильный, чего по виду не скажешь. А во-вторых, у него искусственная рука.
— Я тебе сейчас нихрена объяснять не собираюсь, кретин, — шипит белобрысый ему в лицо. — Но если ты не хочешь сдохнуть здесь от истощения, ты пойдёшь со мной. Рано или поздно даже твои суперспособности к восстановлению откажут, а потом тебя выкинут отсюда как чёртов мусор, и хрен его знает, где ты после этого окажешься. Может, там, где твои извращённые наклонности оценят, только вряд ли тебе это понравится.
Он отпускает Луссурию и отступает, а тот, ошарашенный таким напором, не сразу находится с ответом.
— Ладно, красавчик. Допустим, ты меня убедил. И что надо делать? — спрашивает он, поправляя растянутый ворот заляпанной кровью футболки.
Белобрысый ухмыляется и кивает на выход.
— По дороге расскажу. Вкратце: надо драться, но не так, как ты привык. И до полусмерти доводить тебя никто не собирается, мой босс в этом вообще не заинтересован. Наоборот, может хоть жрать начнёшь нормально, слишком дохлый ты для своей весовой категории.
— Кто бы говорил.
— А я на ринге и не дерусь, — парирует тот, разворачивается и идёт к выходу.
Секунду помедлив, Луссурия собирается последовать за ним. В конце концов, в его жизни и правда мало что происходит, а тут хоть какое-то развлечение.
Уже на пороге этот странный тип оборачивается и говорит:
— Кстати, будем знакомы. Я Сквало.
Луссурия кивает, про себя решив, что это как-то длинновато.
— Ладно, Ску, — фыркает он, с удовольствием наблюдая, как глаза Сквало вспыхивают яростью. — Веди меня к своему боссу. Вряд ли там у вас будет хуже, чем здесь.
— Обязательно будет, если не прекратишь меня так называть, кретин, — рычит Сквало, открывая дверь.
И в этот момент Луссурия понимает, что они точно сработаются.