Work Text:
Как оказалось, притворяться, что ты чем-то сильно занят в пустой кофейне, было совсем непросто. Не то чтобы Пентиус этого не предполагал, или вообще хоть когда-то об этом задумывался! В конце концов, прикидываться, что усиленно работаешь, когда у тебя в самом деле полно работы, тоже было трудно. Да и дело было вообще не в этом. И ему действительно очень-очень-очень нужно было хоть на что-нибудь отвлечься от своего единственного посетителя и переключить внимание.
Делать вид, что он усердно протирает одни и те же три чашки, было, пожалуй, не слишком убедительным перфомансом, но зато Пентиус мог хотя бы попробовать скрыть свои безуспешные попытки не подглядывать за Лордом Зестиалом из-за своего прилавка. Всё нормально. Наверное. Во всяком случае, вряд ли Лорд Зестиал станет к нему слишком приглядываться. Кому-то вроде него не было нужды вглядываться в других демонов, если только самому не захочется.
Потуги Сэра Пентиуса стать Владыкой закончились почти так же быстро, как и начались. Толку от них было никакого, а радости или удовольствия — и того меньше. Громкого имени за ним никогда не водилось, и сам змей в драки влезать желанием не горел — что только подтверждалось числом его постоянных посетителей (если доверять этим цифрам). Он просто был достаточно амбициозной душой, чтобы держаться за своё насиженное местечко, и в придачу достаточно талантливым и одарённым изобретателем, чтобы суметь тихо-мирно-полюбовно договориться с сильными мира сего. В конце концов, едва ли кто-то из демонов захочет затевать драку или войны, когда голова забита совершенно другими вещами или перед носом маячат иные цели.
Конечно, существует множество других причин, по которым один демон может захотеть обратить своё внимание на другого демона, но Сэр Пентиус достаточно чётко осознавал, когда его мысли становились скорее мечтательными, чем практичными. И у него не было решительным образом никаких причин подозревать, что текущий предмет его воздыханий может иметь какие-то особенные мысли на его счёт.
Сам Сэр Пентиус, разумеется, обычно не имел привычки таращиться на каждого случайного прохожего, или — Люцифер упаси! — на своих бизнес-партнеров, мечтая остаться с ними наедине хоть ненадолго и провести вместе время. Даже не в романтическом плане, а просто: посидеть рядом с чашкой вкусного кофе, в уютном месте, может быть, даже поболтать с этой душой о чём-то. Ему было бы приятно рассказать кому-то о трудностях, с которыми он столкнулся при попытке усовершенствовать свой паровой двигатель, даже если его собеседник не будет ничего понимать, а станет слушать только потому, что Пентиус рассказывает об этом с таким воодушевлением и интересом. Или расспросить своего визави о том, как прошел его день, каким захватывающим он был или — напротив — выслушать рассказ о том, каким погрязшим в рутине и стрессе становится посмертие после нескольких сотен лет существования. Или, может быть, они могли бы просто поболтать про какую-нибудь чепуху: последние новости или какую передачу нынче все обсуждают. Сэр Пентиус редко смотрел что-то популярное — на его вкус все современные шоу по телевизору были слишком пошлыми, сальными и часто излишне изобиловали унылым и бессмысленным насилием — но он вполне мог сделать исключение ради того, чтобы разделить этот опыт в компании с кем-то.
Взгляд изобретателя сам собой скользнул к демону, одиноко засевшему в самом дальнем углу зала. Тряхнув головой, Пентиус поставил идеально чистую сверкающую чашку обратно на стойку и вместо этого взял папку, которая лежала у кассового аппарата. Она была достаточно неприметной, так что со стороны его копошения можно было легко принять за рутинную бумажную работу, а сам изобретатель пока что мог заняться набросками диаграмм и своих будущих проектов.
Щёки грешника невыносимо горели от его собственных мыслей. Ни одна из этих мыслей не успевала сформироваться во что-то конкретное, но... Он был совершенно точно уверен, что никогда не привыкнет к этому странному ощущению. Слишком причудливо оно расползалось по его нечеловеческой коже.
Как выяснилось, работать над личными проектами тоже невероятно тяжко, когда объект твоей симпатии и мечтаний находится так близко и в то же время так далеко.
Пентиус, разумеется, об этом знал, поскольку ему так и не удалось ничего сделать со своим влечением к кому-либо, а еще он никогда не понимал, что делать с собой и куда себя девать, когда ему кто-то импонировал. В защиту змея стоило отметить, что довольно редко кто-то цеплял его внимание дольше, чем на несколько секунд. Ведь у него было столько дел! И вокруг было столько более интересных занятий! Особенно теперь, когда он был мёртв. А ещё полным-полно времени для отношений - опять-таки, теперь, когда он был в Аду и убить его второй раз было практически невозможно. Ежегодные истребления были не в счет, учитывая, что он отлично прятался в это время — или вообще их пропускал, запершись в лаборатории.
Будет ли слишком странно — подойти к столику Лорда Зестиала и узнать, нужно ли ему что-то? Это ведь абсолютно нормально и естественно — интересоваться нуждами посетителей, которые часами сидят в твоей кофейне, — Пентиус был в этом уверен. Особенно, когда это завсегдатаи, которые в последнее время стали являться строго к самому открытию. Изобретатель делал так со всеми другими посетителями.
С другой стороны, возможно, Лорд Зестиал желал насладиться своим кофе в одиночестве, и чтобы его никто не беспокоил. Владыку вроде него, должно быть, сильно утомляло, что демоны вокруг него постоянно пытались перед ним лебезить. Конечно, в кофейне всегда тихо, когда приходит Зестиал, ведь большинство демонов слишком сильно боятся приближаться к древнему Лорду — тем более, что поддерживать эту тишину помогала табличка "Закрыто", которая иногда так удобно появлялась на двери даже в самые оживлённые часы, — но Зестиал всё равно продолжал приходить сюда, чтобы занять облюбованное им место в углу, где он обычно сидел часами, так что, должно быть, ему тут хотя бы немного нравилось?
Набросок под руками изобретателя с каждой минутой всё меньше и меньше походил на механизм. Пентиус сам по себе был не очень-то хорошим художником, но по необходимости он мог быть достаточно искусен в рисовании, чтобы его работы выглядели вполне разборчиво и узнаваемо.
Когда изобретатель поднял взгляд поверх своей папки — всего лишь на миг, всего лишь желая удостовериться, что Зестиал никуда не ушёл, — они встретились глазами. Пентиус коротко взвизгнул и спешно уткнулся обратно в свой набросок. Перед его внутренним взором отпечатался образ чужой улыбки.
Если бы только адская земля могла развернуться прямо здесь и сейчас, Пентиус бы немедленно провалился сквозь неё.
Лицо его, должно быть, выглядело так, словно изобретатель горел в лихорадке — по крайней мере, так подумалось Пентиусу, чей мозг почему-то решил, что прямо сейчас это самое важное из того, что с ним происходит. Возможно, это не очень-то подходящий вид для бариста. Или даже для владельца заведения. Но не то чтобы Пентиус мог хоть что-то с этим поделать.
Звук легкой поступи разнёсся по кофейне громким эхом. Или, по крайней мере, Пентиусу так показалось. Он знал, что Лорд Зестиал обычно не обозначал свои передвижения для окружающих настолько отчётливо — изобретатель натыкался на Владыку на улице, даже если они при этом никак не контактировали — но в кофейне древний демон всегда делал так. Возможно, ему просто нравилось ощущать себя обычным демоном. Пентиус всегда старался ему подыгрывать, даже если на самом деле ни за что бы не смог относиться к Зестиалу так же, как к большинству прочих грешников.
Чашка со стуком опустилась на деревянную стойку, и Пентиус поднял глаза на своего посетителя. Зестиал всегда был щепетильно чистоплотен и убирал за собой, даже если не должен был. На его лице по-прежнему оставалась легкая улыбка. Это бы сильно отвлекало, если бы Пентиус не нервничал ещё сильнее. Словно ему семнадцать и он разговаривает со своей пассией. Было бы еще более неловко, не будь это правдой.
"Я прiятно провѣлъ здѣсь врѣмя," — сказал Лорд Зестиал безо всякой на то причины. Жгучее желание Сэра Пентиуса провалиться в бездну только возросло, посоперничать с ним теперь могло лишь желание продлить этот момент и остаться в нём навсегда: смотреть на это великолепное лицо и слушать этот глубокий, ласкающий слух голос, говорящий ему приятные вещи. Неважно, насколько стандартные. “И компанiя тожѣ была прiятной. Прiмитѣ мою благодарность”.
Он удалился прежде, чем Пентиус успел что-то ответить. Не то чтобы он смог это сделать, учитывая обстоятельства. Изобретатель не знал, что об этом думать, но его сердце уже предательски приняло своё решение. Ему потребовалось несколько минут, чтобы собрать мысли и начать что-то делать. Чашка оказалась в мойке вместе с двумя тарелками. Салфетка почти отправилась в мусорку, но Пентиус заметил нацарапанные на ней цифры.
Ему показалось, что он снова умер и на этот раз вознёсся в Рай. Скорее всего, это было вообще невозможно, и он просто барахтался в своих фантазиях, но ощущения у изобретателя были именно такие. Пентиус всё равно не хотел отпускать это чувство и очень его лелеял. Счастье всё равно было реальным, даже если происходило из нереальных вещей.
(Он был не настолько глуп, чтобы на самом деле сомневаться.)