Work Text:
Зима 1989
В фойе перед распахнутыми дубовыми дверьми актового зала было не протолкнуться — среди костюмов министерских чиновников и сотрудников администрации то тут, то там мелькали парадные черные кители полицейских со всего округа, сновали журналисты c жёлтыми нарукавными повязками и телевизионщики, нагруженные аппаратурой.
На лестнице на второй этаж у самого входа в зал Сиён приметил несколько подтянутых мужчин в черно-синих кителях и такого же цвета галстуках — пожарные, в своей парадной форме почти неотличимые издалека от полицейских, тихо переговаривались о чём-то между собой.
Поймав взгляд одного из мужчин, Сиён учтиво кивнул и продолжил свой путь в сторону дверей, аккуратно лавируя в человеческой суете. Отсюда уже была видна сцена — над ней растянули большой синий баннер с надписью “Церемония вручения наград лучшим государственным служащим 1990 года.”
Пробираясь сквозь толпу, он не забывал кланяться, вежливая улыбка словно въелась ему в лицо — многие его узнавали, но это было немудрено — дело о взяточничестве, главным обвиняемым по которому проходил губернатор, стало резонансным, и фото Сиёна с оперативной группой детективов не сходили с первых страниц неделями.
Отдельного внимания заслуживал выпуск “Новостей Кансона” — черно-белый снимок на главном развороте был сделан в день проведения обыска в здании областной администрации. На нем был запечатлен сам Сиён со скрещенными на груди руками, позади него Тэджу командовал полицейскими — из-за движения его фигура оказалась не в фокусе, но от всей сцены так и веяло кипучей энергией и какой-то неотвратимостью правосудия. Один из первых экземпляров этого выпуска ему лично вручила Со Чивон, и с тех пор он бережно хранился в ящике стола в спальне Сиёна.
Несколько лет назад, угрожая по просьбе Тэджу учителю Чону в больнице, Сиён действительно не блефовал — ему давно было известно об откатах, которые его дядя получал от строительных фирм в обмен на выделение нужных земель под застройку. О части схем Сиён знал далеко не понаслышке, но дальновидно подчистил все хвосты так, чтобы его имя никогда не всплыло бы рядом.
Тэджу за это дело тоже взялся с особым рвением — видимо, так и не простив обидчика Сунён. Работая над расследованием, они иногда не виделись неделями.
Дело по итогу оказалось настолько громким, что даже Чунён снизошел до звонка. “Смотри-ка, сам нашел способ перебраться в Сеул? Похвально, конечно, не каждый областной прокурор решится на такое. Чха Сиён, тебя не узнать, заразился храбростью от Тэджу? Но мой тебе совет — не радуйся раньше времени, не всем в столице понравилось это дело.” Голос брата на том конце звучал как обычно беззаботно-весело, но в нем отчетливо угадывались раздражённые нотки, и Сиён, положив трубку, почувствовал острый приступ удовлетворения.
Конечно, до того, как передать собранные материалы в окружной суд, ему пришлось через отца запросить неофициальное согласие президентского офиса, но, видимо, губернатор Чон за последнее время успел крупно насолить кому-то в администрации, и делу всё же дали ход. Чха Муджин, как ему показалось, ходом расследования тоже остался доволен — настолько, насколько он вообще мог быть доволен Сиёном. В последний раз, покидая его кабинет, Сиён с удивлением поймал себя на том, что безразличная благосклонность отца задела его впервые не так сильно — чувство было непривычным и немного опасным, и он затолкал его подальше.
Спустившись по проходу между рядами кресел, обитых красным бархатом, Сиён, наконец, увидел того, кого искал взглядом с момента, как поднялся по ступенькам Сеульского культурного центра.
Тэджу было не узнать — парадная форма ему удивительно шла, подчеркивая ширину плеч на контрасте с более узкой талией, скрытой обычно под футболками свободного кроя. Рубашка, будь она на размер меньше, плотно обтянула бы грудные мышцы, и Сиён мимолетно пожалел, что выбранная Тэджу оказалась ему все же как раз. Ноги в прямых черных брюках выглядели длиннее, и в целом форма придавала Тэджу долю изящества, которое редко можно было заметить в его повседневных образах.
Сиён, не особо стесняясь присутствующих, позволил себе немного засмотреться.
Подойдя ближе, он заметил, что Тэджу, похоже, даже предпринял какие-то попытки причесаться — волосы все еще местами торчали во все стороны, но он уже не выглядел таким встрепанным. Стоявший рядом с Тэджу детектив Пак тоже выглядел неплохо, но все портила зажатая, неуверенная поза — он словно старался стать меньше, чем был на самом деле.
— Приветствую, господа полицейские, — поздоровался Сиён. Дэхо последнее время перестал бледнеть при его появлении, но сейчас почти сравнялся цветом лица с висящим на стене флагом — усмехнувшись, Сиён списал это на общую нервозность.
— Тэджу, на пару слов? — Сиён с ленцой мотнул головой в сторону служебного выхода и, не удосужившись проверить, идут ли за ним, двинулся дальше.
Бросив озадаченный взгляд на Дэхо, Тэджу нахмурился, но всё же покорно последовал за ним.
Они прошли мимо сцены и свернули в служебный коридор со светлыми, недавно перекрашенными стенами. Миновали несколько гримерок, в которых на время подготовки к церемонии разместили высокопоставленных членов администрации. Дверь соседней костюмерной была распахнута настежь — стойки с яркими ханбоками и сценическими костюмами сдвинули к стенам, на большом деревянном столе в центре комнаты в беспорядке лежали листы с расписанием церемонии, громоздились вперемешку с одноразовыми стаканчиками бутылки воды для гостей и ведущих.
Тэджу, проходя мимо, от любопытства замедлил шаг и вытянул шею, стараясь разглядеть коробки с медалями, стоявшие всё на том же столе.
Остановившись в конце коридора у выкрашенной коричневой масляной краской двери с табличкой “Реквизитная”, Сиён наугад толкнул ее, и та поддалась. Внутри было пустовато — все вещи оттуда тоже предусмотрительно вынесли, но, видимо, в последний момент решили под временный склад всё же использовать костюмерную из-за более близкого расположения к сцене. Комната оказалась без окон, и холодный свет от двух люминесцентных ламп под потолком делал все предметы вокруг неестественно плоскими. По стенам тянулись металлические стеллажи — на верхних полках складировали картонные тубусы и растяжки с прошедших мероприятий. Сиён поморщился — в воздухе пахло старым деревом и немного пылью.
— К чему такая скрытность? — Тэджу прикрыл за ними дверь и вздёрнул брови.
Сиён ухмыльнулся и шагнул навстречу, резко сократив расстояние между ними до полуметра.
— Йа-а, ну что за вид? Решил опозорить всю полицию Кансона? Ну кто так завязывает? Дай-ка...
Он поднял руки, и его ладони скользнули по отворотам чужого кителя, взялись за галстук. На самом деле узел-четверка не был затянут так уж криво, но Сиён не смог себе отказать в том, чтобы перевязать его самостоятельно.
Тэджу прочистил горло и отвел глаза в сторону.
Затянув покрепче тихо шуршащую ткань, Сиён ободряюще похлопал его по напряженным плечам и, так и не убрав рук, склонил голову набок, снова залюбовавшись им.
— Вот так, теперь другое дело.
Он с самого начала знал, что из Тэджу выйдет толк — тот был единственным способным детективом во всем Кансоне. Конечно, его патологическое упрямство местами сильно мешало, но за последние несколько лет они успели в работе притереться настолько, что ассистентам Сиёна почти уже не приходилось заказывать в его кабинет новые стаканы и другую стеклянную посуду.
— Это и были твои пару слов? — придя в себя, фыркнул Тэджу и повел плечами, сбрасывая его ладони.
Немного отодвинувшись, Сиён раздосадовано провел рукой по своим идеально уложенным волосам и не удержался — спросил, переводя тему.
— Как я тебе сегодня?
Тэджу удивленно сморгнул.
— Что?
Брови Сиёна слегка дернулись, выдавая нетерпение, но он продолжил молча улыбаться, выжидательно смотря на Тэджу.
Тот в ответ прищурился и, окинув его взглядом с ног до головы, снова остановился на лице. Нахмурившись, он придвинулся ближе и озадаченно произнес, указав пальцем на подбородок Сиёна.
— Слушай, мне кажется, у тебя вот тут осталось немного, ты недобрил что ли с утра?
Улыбка с лица Сиёна сползла так быстро, что Тэджу не удержался и громко хмыкнул, глядя на трагичные складки, прорезавшиеся у обиженно поджавшегося рта. Откровенно несчастный Сиён в своем дорогом синем костюме и идеально начищенных ботинках посреди крохотной пыльной комнаты смотрелся почти комично, но Тэджу быстро стало совестно, и он, сжалившись, спешно произнес, постаравшись звучать максимально серьезно.
— Эй! Я пошутил. Ты выглядишь нормально, понял?
Для пущей убедительности он даже кивнул, но Сиён всё ещё выглядел немного потерянным, и Тэджу вдруг испытал странное чувство: у него внутри что-то болезненно сжалось от того, насколько сильно ему захотелось, чтобы чужие губы снова сложились в самодовольной полуулыбке, к которой он снова успел привыкнуть за последнее время.
— Слушай, я… — неловко начал Тэджу, но тут же оборвал сам себя. У него не всегда получалось говорить красиво — Сиён в этом легко давал ему фору — но Тэджу знал, что он был хорош в другом.
Стрельнув глазами в сторону закрытой двери, он подался к Сиёну и быстро поцеловал его в щёку — губы мимолетно прижались к прохладной, гладкой коже, и Тэджу отшатнулся. Дернул ртом в немного сконфуженной улыбке и глянул исподлобья на Сиёна, проверяя реакцию.
Сиён, широко открыв глаза, молча смотрел на него несколько секунд, а потом часто-часто заморгал — как делал всегда, когда происходило что-то, что не вписывалось в его представление о реальности. Прижал ладонь к щеке — там, где его легко оцарапала утренняя щетина Тэджу. Кончики его губ поползли вверх.
— Ха-а… Боже, Кан Тэджу, а ты, оказывается, романтик? Что это было, а?
Тэджу почувствовал, как кровь резко бросилась в лицо, и, не зная, куда себя деть, взъерошил волосы на затылке.
Сиёну его смущение только придало новых сил, и он сжал в узкую линию губы, грозящиеся вот-вот разойтись в довольной ухмылке.
—Тэджу-я, и долго ты собирался скрывать от меня эту свою сторону?
Немного оправившись, Тэджу всё же поднял на него глаза — в них читалось веселье напополам с вызовом.
— Всё, ладно тебе, хватит болтать, — отрезал он. И тут же сам лукаво продолжил. — Что, смотрю, сразу стало лучше?
Сиён открыл рот, но в этот момент из-за стены вдруг донеслись приглушенные первые робкие аплодисменты, и они, вмиг посерьёзнев, снова переглянулись, словно прочитав мысли друг друга — оба слишком хорошо понимали, что за дверью начинался не только коридор обратно до зрительного зала, но и путь, ведущий их в Сеул. Атмосфера в комнате резко поменялась, и они оба застыли, погрузившись каждый в свои мысли.
Размышляя о скором будущем, Сиён вдруг отчетливо осознал, что медаль, дожидающаяся его на столе в костюмерной, хоть и могла стать в какой-то мере судьбоносной, но сейчас именно этот поспешный, неуклюжий поцелуй, случившийся под треск люминесцентных ламп, имел власть над его судьбой намного большую, чем все последующие события.
— Ты идёшь? — спустя пару секунд нарушил молчание Тэджу. Он уже стоял у двери, обхватив ладонью ручку. Кончики ушей у него всё ещё были немного красными, но по его лицу сложно было понять, думал ли он тоже о чём-то похожем.
Помедлив, Сиён кивнул и сделал шаг к нему.