Work Text:
Телефонный звонок, раздающийся в солнечной идиллии моря и песка, застаёт Годжо Сатору врасплох.
Потому что из всех возможных консенсусов во время миссии по защите сосуда Тенген он меньше всего ожидает, что от одного из его доверенных лиц в клане Годжо, которого он специально подбирал два года назад для одной невероятно важной задачи, поступит сигнал.
Взгляд Сатору скользит по улыбающимся лицам, которые кажутся ему особенными в этот момент, будто под киношным фильтром счастливых воспоминаний, пока на другом конце связи голос продолжает говорить… говорить… говорить всё более скорбным и извиняющимся тоном.
И вот юный Годжо пристально смотрит на Аманаи и не может оторваться.
Потому что это конец.
Потому что он в душе эгоист.
Потому что теперь у него чаша весов в руках, и он знает наверняка какую чашу он выберет.
Когда он возвращается к остальным, Сугуру с беспокойством спрашивает у него о звонке, о том, что случилось, а Сатору лишь отвечает ему «ничего важного» с фальшиво спокойным выражением лица. Но Годжо уверен на все сто процентов в степени бесконечности, что Гето понял, что из его уст вытекла густая, словно мазут, ложь. И решает ничего не говорить.
Таким образом Сатору возвращает себе право вернуться к веселью, которое не приносит ему уже никакой радости.
В его голове из звуков только плачущий голос.
А перед глазами, смотрящими на юную девочку, только…
— Господин Годжо, прошу прощения. Люди, которые отвечают за ритуал слияния мастера Тенген с новым сосудом пришли и забрали юного мастера.
Глаза цвета мёда, сощурившиеся от широкой улыбки.
— Они напомнили о договоре…
Теплота объятий ещё не до конца развитого тела.
— В случае, если вы не справитесь с заданием, они сказали, что используют юного мастера, как замену Аманаи Рико…
Мозолистые руки, тянущиеся к его лицу.
Сатору прекрасно понимает, что его пристальный взгляд направленный на Рико не ускользнёт от Сугуру, который заметит, что что-то не так. Что-то кардинально изменилось в отношении Аманаи после звонка.
Но Годжо не собирается отвечать на вопросы. Не собирается объяснять.
Не собирается искать альтернативу, потому что ему её не дадут.
Не тогда, когда он ещё не освоил до конца свои техники, а значит имеет слабое место, в которое можно ударить.
На кону слишком большая цена.
Последняя капля человечности.
Когда Аманаи Рико успешно уводят для подготовки к ритуалу, Сугуру смотрит на него с отвращением.
К счастью, Сатору успел прийти в себя в последний момент после ранения (каким-то неведомым чудом, вероятно, адреналином, смешанным с его паникой и одержимостью) и не допустить выстрела в голову девушке. Жаль только, что после этого он выступил с бравадой, которая была полной противоположностью словам Гето. С той самой ненавистной ему чепухой о защите благодаря барьерам мастера Тенген, в которую, он сам не особо верит.
— Сатору… — сквозь зубы, с явной злобой и недоверием и сжатыми в кулаки руками. — Почему… Черт возьми, почему?
— Потому что я не страдаю альтруизмом, но немного эгоизмом.
И делает шаг навстречу своему другу.
— Это не то о чём я спрашивал. Ты…
Что бы не хотел сказать Гето, его прерывает голос, раздающийся за его спиной.
Шесть глаз уже давно заметили.
Поэтому он идёт, чтобы получить доступ к своей чаше.
— Господин Годжо. Можете забирать своё сокровище.
— Что? — голос Гето явно шокирован и та скорость, с которой он поворачивает голову в сторону источника звука могла бы сломать ему шею.
Там стоит женщина и её лицо в глазах их обоих выглядит максимально отвратительно. Это довольное выражение с улыбкой подобно острому полумесяцу, в котором нет ничего человеческого и глазами щёлочками.
— Пройдемте за мной, я сопровожу вас к вашему сокровищу.
И скривившись от гнева, Сатору решает замолчать, сжав челюсти так сильно, что начали болеть зубы, и делает шаг вперед. А затем его руку хватают.
Это, без сомнения, Сугуру.
— Сатору… ты что… продал Аманаи? — такой ярости в его голосе Годжо не слышал никогда.
Но его можно понять.
Но ещё лучше Сатору понимает себя.
Поэтому он одёргивает руку, ничего не говоря в ответ.
И продолжает следовать за женщиной.
— Ну, покажи, что такого тебе предложили, что ты даже смог продать невинную девушку!
Чертыхаясь, Гето следует за ними.
Путь не такой уж близкий, но и не то чтобы далекий. Они проходят несколько поворотов и пару десятков дверей, пока не останавливаются перед одной единственной ничем ни примечательной, ни капли не отличающихся от других. Незаметно сопровождение исчезает у них за спинами.
Без промедления, Годжо хватается за ручку и открывает вход, тут же проникая в комнату. И его друг следом.
Переступая порог, Гето уже готовится начать ссору с нравоучениями, как только увидит предмет, за который Сатору продал доверие, которое питал к нему Сугуру, но не может.
Потому что видит, как Годжо встает на колени распутывая толстые красные веревки, которые Гето не понаслышке знает как сдерживающие.
И в этих веревках нет предмета.
Там только мальчик.
Мальчик в форме средней школы, мимо которой они как-то все вместе с Сутору и Шоко проходили и Сугуру это запомнил, потому что в какой-то момент взгляд его белокурого друга остановился на учениках, выходящих из ворот, но тогда он не придал этому значения.
На вид скорее всего ровесник Аманаи.
Сидит на стуле связанный со множеством печатей разбросанных по телу и вулью, которая, вероятно, проклятый предмет, который закрывает голову.
— Что…
— Юджи, просыпайся, — как-то неестественно нежно говорит Годжо, покончив с веревками и срывая ткань с головы мальчика, попутно избавляясь от пропитанных проклятой энергией бумаженций.
Первое что замечает Гето это персиковый цвет волос. У корней они тёмно серовато-коричневые с каким-то красным отливом, напоминающим ствол сакуры.
А затем медленно открывающиеся глаза.
Янтарь? Нет. Что-то сладкое.
Мёд.
— Сатору? — медленно произносит незнакомец и рука Годжо ложится на его щёку, а в ответ тот трётся словно щенок, ищущий ласки. — Чёрт, я опять приношу тебе проблемы, да?
— Это не твоя вина, — отвечает Сатору, и оторвавшись от лица мальчика… Юджи… перемещается и подхватывает его на руки. — Теперь эти ублюдки не смогут ничего сделать. Я теперь всё освоил, они больше ни слова мне сказать не смогут.
— Стой… Сатору, что… кто это? — наконец будто очнувшись ото сна спрашивает Сугуру, смотря как мальчик, будто по наитию хватает его друга за плечи и шею, чтобы лучше держаться в объятиях.
— Это тот на кого я променял Аманаи, Сугуру, — почти рычит Годжо.
Ему самому это не нравится.
Но он сделал выбор.
Эгоистичный выбор.
— Это Итадори Юджи — моя невеста и идеальный сосуд, — непроизвольно Сатору крепче прижимает мальчика к себе. — Это идеальный сосуд, который изначально один безумный колдун создал для воплощения двуликого Сукуны.
А потом Сугуру слушает сущий кошмар.
О невинном мальчике, который никогда не должен был быть частью мира колдунов, но стал, потому что его рождение было спланировано кем-то достаточно безумным, чтобы желать вернуть в мир Короля Проклятий. Как его случайно нашли и хотели немедленно лишить жизни, чтобы не допустить даже шанса на то, что Сукуна вновь ступит на эти земли. О договоре, что глава клана Годжо берёт ответственность над Итадори Юджи и его контролем, потому что на тот момент Сатору уже сблизился с ним и решил во что бы то ни стало защитить. Брак стал одним из способов привязи. Но вместе с тем это принесло жестокий ультиматум, который ребёнок Сатору никак не мог оспорить (но сейчас, думает он, с освоением фиолетового, он просто поставит их перед фактом), — если однажды критически понадобится сосуд — Итадори Юджи должен быть отдан.
К несчастью, тысячелетняя бабка Тенген — тот самый случай.
— Сатору, ты не должен был… — Итадори смотрит на Годжо полным сожалением взглядом. — У той девочки ещё столько всего ещё впереди…
— А у тебя нет? — обрывает Сатору. — У тебя тоже вся жизнь впереди! Ты даже младше Аманаи! Хватит думать только о других. О себе подумай. Обо мне подумай. Я всё вокруг разнесу, как только тебя не станет. Я — человек только с Итадори Юджи. И как только в этом мире человека Годжо Сатору не станет, то сильнейшему Годжо Сатору будет плевать на муравьев под ногами.
— Что ты несешь, Сатору, — подаёт голос Сугуру, но, к его удивлению, Юджи кивает в ответ на слова Годжо.
— Я понял. Прости.
— Не извиняйся.
Но Гето Сугуру не понял. Не до конца осознал. Ему нужно время. Это слишком много.
Возможно, ему бы помогла предыстория о том, как вообще Сатору нашёл Юджи. О том как один мальчик увидел человека, а не сильнейшего и никогда не принимал за такового. Как тот признавал его силу, но пока вся семья возводила это в абсолют, превознося больше не его самого, а воплощения идеала техники семьи Годжо, тёплые объятия напоминали ему, что он нечто за пределами всех этих проклятых искусств.
Пока в глазах других он сам выглядит как инструмент, для Итадори он был человеком, который владеет сильнейшим инструментом.
И как однажды всё это вместе привело к тому, что Годжо Сатору один стоит выше всех.
Смотрит с высоты птичьего полёта на тех, кто копошится внизу.
Но как только Юджи протягивает ему руку, его ноги касаются земли.
Возможно, Сугуру бы понял… или поймёт… как только узнает Итадори получше… почему эгоизм Сатору взял вверх и он смог обменять жизнь невинной девушки на не менее невинного мальчика.
Но не сейчас.
Сейчас Гето Сугуру в смятении.
Он, честно, не знает о чём думать.
Он может только смотреть как Итадори Юджи вновь теряет сознание, засыпая в руках его лучшего друга, и красные следы от верёвок, держащих его ранее, приобретают всё более яркий оттенок.
А Сатору…
Сатору смотрит на мальчика в своих руках…
как на…
сокровище…