Archive of Our Own

Даже заполучив Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ никак не мог успокоиться. Шицзунь вечно тратил свое внимание на нестоящее — то на эгоистичных учеников Цинзина, то на мерзкого выскочку Лю Цингэ, то на не менее мерзкого Юэ Цинъюаня, то вообще на каких-нибудь торговцев, которым только дай поболтать с чужим мужем. Было ясно, что с этим надо что-то делать, и поскорее. Так что, услышав об артефакте «Путь Небес» [1], помогающем обрести заслуженное, Ло Бинхэ тут же добыл его. Едва дождавшись ночи, он активировал артефакт и незамедлительно шагнул в Царство снов. Только вот сны были какие-то неправильные и отказывались подчиняться ему, да еще и сменялись с головокружительной скоростью, и в каждом из них он был второстепенным персонажем чужой истории.

Стремительно вращающаяся в воздухе замкнутая в кольцо полоска расплавленного золота как раз начала замедляться, когда Аннатар почувствовал появление новой, огненной, но неизвестной ему силы. Не растерявшись, он ловко вплел ее в артефакт, и Кольцо — уже Кольцо — стало еще прекраснее, так что одна мысль о том, чтобы перестать на него смотреть, вызывала негодование и ужас. Кольцом хотелось любоваться, Кольцом хотелось восхищаться, ради Кольца хотелось покорить весь мир. А ведь были еще и другие миры.

— Что-то давно не видно господина.
— Говорят, у него новый проект.
— Говорят, он попал сюда из другого мира с помощью магического меча.
Самар присмотрелся — так и есть, языком чесали новенькие бесовки, еще не усвоившие правила поведения во дворце лорда Януса. Но хуже было другое — утечка секретной информации о демоне из другого мира и мече, способном рассекать границы миров. Этого низшим из слуг точно не полагалось знать.

— Прекрасный образец, герр Майор! — потирая руки, с невероятным энтузиазмом сообщил Доктор.
Внешне, на взгляд Майора, в кудрявом смазливом мальчишке не было ничего особенного. И внутренне тоже, вон как быстро его проняла лейтенант Блиц.
Доктор тем временем продолжал возбужденно вещать:
— Если скрестить его с образцом MMH, какие же славные детки могут получиться, герр Майор!

Разумеется, Гак Си боялась, но умереть самой было лучше, чем позволить умереть Эймэ. Впрочем, когда перед ней буквально из воздуха материализовался какой-то мрачный парень и отвлек Би Гака, она тут же удрала подальше. Оставалось только надеяться, что эти два угрюмых типа не найдут общий язык.

Когда за спиной возникло ощущение знакомой обжигающей ци, почти такой же, как у Цзюньшана, но все же чуточку иной, более мягкой и и в то же время более хаотичной, Мобэй-цзюнь был несказанно рад поводу прерваться. В конце концов, предатель Шан Цинхуа никуда не денется, а задержать фальшивого Императора до появления истинного было куда важнее.

— Акела промахну… — завизжал было Табаки, но тут же замолк.
Ибо Акела действительно упустил оленя, зато крепко — намертво — сжал клыки на шее человека в красно-черной одежде.

Лучше оборотня жертвы быть не могло. И все же Растин, прикасаясь к загадочному огоньку на лбу распятого на алтаре воина, чувствовал, что его Господин одновременно удивлен и рад.

«Демон!» — взревели защитные системы, и заскучавшие было Вэни радостно приготовились к охоте. Но все веселье обломал проходивший мимо владыка Вэнь.
— Какой демон? Нет никакого демона, — веско сказал он, ибо кучка пепла демоном не считается.

Грель не успевал. Ури выбежал из портала, а навстречу ему уже летели арбалетные болты. Один пробил грудь, второй — висок. Третий едва не попал в самого Греля, метнувшегося вперед и сбившего с ног Ури — живого и невредимого, заслоненного телом какого-то… фэйри? И вот этот-то фэйри был непостижимым образом мертв. И даже теперь его лицо не избавилось от злобной гримасы, искажающей притягательное лицо.

Присцилла превратилась в чудовище за долю мгновения. Кто знает, что она могла бы сотворить с Терезой, если бы не возникший словно из ниоткуда мечник. Клэр была искренне ему благодарна, но старалась не смотреть в его сторону — ей все чудилось, что на землю упали отрубленные руки и голова Терезы.

Сукуна уже готов был торжествовать победу, но адаптированная с помощью Махораги техника разрезала какое-то ничтожество, внезапно появившееся перед Годжо. И этого мига магу хватило, чтобы избежать смерти.

Все произошло так быстро, что Мадока не успела испугаться. В пасть превратившейся в гигантскую гусеницу ведьмы, едва не проглотившей Мами, свалился какой-то парень, и даже огромный меч ему не помог.

— Авада Кедавра! — выкрикнула Беллатрикс.
Гарри словно в замедленной съемке смотрел, как зеленый луч несется к Сириусу, как перед ним возникает какой-то стремный мужик, давая Сириусу мгновение, чтобы успеть отпрыгнуть. Мужику повезло меньше — луч ударил его в грудь и столкнул в Арку смерти.

Лайт никогда в жизни не писал так стремительно и так неаккуратно — и больше и не будет, если имя маньяка фальшивое. Но нет, строка «Ло Бинхэ» сработала правильно. Повезло, что маньяк, словно киношный злодей, представился, да еще и объяснил, как именно пишется его имя.

— Криминальный коэффициент 380. Доминатор переводится в режим уничтожителя.
Услышав долгожданные слова, патрульный Тоганэ Сакуя самодовольно улыбнулся — и тут же нахмурился. Возникший из ниоткуда человек в странной одежде и внушительным мечом в руке заслонил почерневшего инспектора.
— Криминальный коэффициент 1000.
Под аккомпанемент этой фразы голова незнакомца разлетелась кровавыми брызгами.

Оби-Ван видел, как алое лезвие неотвратимо несется к его мастеру — и как в итоге пронзает другого, с мечом (не сейбером!) в руке и каким-то перекрученным артефактом на шее.
— Ну что же, падаван, — невозмутимо сказал мастер, разглядывая убитого им ситха, — нам предстоит серьезное расследование, а Совету еще и серьезная встряска.

Когда в одном месте оказывается толпа головорезов, достаточно какой-нибудь мелочи, чтобы нарушить хрупкое равновесие. Непонятно откуда вывалившийся мужик с косплейными цацками мелочью явно не был. Кто именно первый открыл огонь, Рид не знал, а вот кто завопил «За Скрижали!», мог сказать со стопроцентной уверенностью. И нет, мужика ему было совершенно не жаль — а вот не надо влезать поперек чужих разборок.

Артефакт «Путь Небес» с каждым сном все больше и больше наливался алым цветом — и все тусклее становилась метка на лбу спящего Ло Бинхэ.

[1] Отсылка к чэнъюю 天道酬勤 (tiān dào chóu qín, Путь небес вознаграждает усердие) в значении «что посеешь, то и пожнешь».