Work Text:
Каждый житель Мондштадта знал: статуя Архонта на площади – лучшее место для свиданий. Ладно, может не лучше, но знаковое — если пара ни разу не рискнула шеей и не встретила рассвет в обнимку на заботливо сложенных ладонях, распивая одуванчиковое вино, то либо речь не о мондштадтцах, либо — а это точно пара?
Но прямо сейчас Варка в ладонях не сидел, а лежал. Да и вина в коем-то веке под рукой не было и, если говорить откровенно, под ладонями было угнетающе пусто: камень, сохранивший остаточное тепло укатившего солнца и не остывающий из-за разгорячённого тела, был не в счёт.
Варка не просто так был и магистром, и героем, и хорошим собутыльником одновременно: как многозадачный мужчина, он успел поймать и осмыслить важную для будущего мысль: в следующий раз нужно зажать Лоэна у окна или на столе; скрутить лицом в столешницу или стекло. Варка не сомневался, Лоэн и в таком положении найдёт, как от души, весьма по-заячьи взбрыкнуть, зато Варка в таком позиции сможет Лоэна всласть потрогать. Это всегда было ужасно приятно: вести по коже раскрытой ладонью, не встречая преграды в виде одежды.
Но, увы, прямо сейчас Варка мог только смотреть. Магистр Ордо Фавониус, между прочим, не дурак: намёк был понят с первого броска кинжала (только быстрая реакция уберегла от нового шрама на пол-лица).
Вероятность, что при попытке всё-таки облапать голые колени, крепко вдавить подушечки пальцев — и вверх, по коже напряжённых бёдер, его всё-таки скинут со статуи, всегда была готова обернуться реальным событием.
Не самым страшным, откровенно говоря. Варка знал, что выживет и даже ничего не сломает, но получить этот опыт взамен возможности хотя бы просто смотреть, как Лоэн задаёт бёдрами свой темп, совершенно не хотелось. Нельзя пощупать — так хоть оближет глазами.
А мог бы языком.
Варка пьяно — ноль алкоголя в крови, — улыбнулся, прослеживая, как пленительно — невыносимый соблазн, собственные пальцы дёрнулись, скребя лишь воздух, — напряжена внутренняя сторона чужого бедра. У Лоэна очевидно было много талантов — потенциал для службы в кавалерии в том числе.
Но проницательность... Тут всё ещё было, с чем работать.
Варка догадывался, нет, он был уверен, что Лоэн не ткнул любимую кнопку «ну и что ты теперь будешь делать?» и не попытался скинуть любовника только потому что и сам заранее знал ответ: успешно приземлится и даже не растеряет желания продолжить их рандеву. Ужасно скучно, настолько, что и провернуть такое стоило тоже от скуки.
Особенно резкое движение — шлепок кожи о кожу, — Лоэн зашипел, а Варке оставалось только с новой силой прикипеть взглядом к дрогнувшему напряжению с силой разведённых бёдер.
Сегодня, когда он сдирал с Лоэна сапоги и штаны, в голове так шумело, что тогда и был настоящий шанс слететь и свернуть шею от нереализованного желания. К счастью — и жаркому удовольствию — вниз улетела только одежда (до рассвета было бы славно её найти, а еще здорово бы пообжиматься с Лоэном — столько дел, столько дел, а кто-то ещё говорит, что он всё скинул на Джинн).
Словом, это было интересно, сколько понадобится времени, провокаций и следов на шее и бёдрах, чтобы Лоэн догадался: ему, чтобы снести Варке крышу и подстрелить здравомыслие, достаточно сделать — ничего. Расслабиться.
И дать Варке упасть на колени и всего себя облизать.
Ну... Когда будущее таит в себе столько нового и приятного — это же отлично.
Но прямо сейчас у Варки было шикарное настоящее, в котором Лоэн качнулся вверх — экспрессивно ругнулся, даже это у него выходило очаровательно, — и с дрогнувшими предплечиями упёрся ладонями в напряжённый живот Варки.
Как хорошо иметь крепкие мышцы: вместо стонов о придавленных органах можно сглотнуть от жадности и возбуждения, толкнуть бёдра вверх, и всё-таки погладить, а затем стать ягодицу, отмечая напряжение поясницы.
Даже жаль, что сейчас он не мог полюбоваться этим со спины — Лоэн в напряжении до дрожи всегда смотрелся так пленительно, что после уже не развидеть и не забыть. Не хотеть его не получаюсь, но не то чтобы у Варки была такая цель.
Сейчас важнее была перспектива ближайшего будущего: если за самоволку с рукой найдётся, откуда вытащить нож, иглу, да хоть что-то колюще-режуще-тыкательное, руку мелкой пакостливости можно будет перехватить, жадно лизнуть загрубевшую ладонь — и втянуть палец в рот.
С Лоэном Варка ощущал себя большим голодным псом, и это было забавно, ведь во взгляде Лоэна — с его нарочитой дружелюбностью и скальпельной внимательностью, — голода было не меньше. Всегда. В любой из дней.
Особенно теперь, когда, грязно ругнувшись, Лоэн потянулся вперёд, почти уложился на грудь. Лицо близко: жадность взгляда, расширенные зрачки, пожирающие кровожадность дикостью, совершенно очаровательная родинка. У Варки снова дилемма: коснуться её губами, – объективно родинки созданы для того, чтобы их почаще целовали, — или подцепить зубами так удачно маячащий перед глазами чокер.
Из-под черной полоски виделись бледно-жёлтые следы — старые поцелуи. Красно-фиолетовые смотрелись на Лоэне лучше, и в этой мысли, и том, как часто хотелось сделать так, чтобы чокеру было, что прикрывать, было так мало приличия, что впору было усомниться в его наличии у себя. Или, скорее, утвердиться в его отсутствии, беря в учёт то, где они устроились с самыми неприличными намерениями.
И ведь это была одна из самых их мирных близостей. Если бы Варке предъявили обвинения в непочтительности, то после рассказа о том, что путь до кровати Лоэна напоминал полосу препятствий без ограничений в духе «что-то в тебя прилетит, но с расчётом, чтобы ты выжил», его бы оправдали.
К тому же прямо сейчас Варка статую весьма усердно почитал: а как иначе, архонтские ладони были высечены с изумительным комфортом для каждого, кто захочет в них посидеть.
Или полежать.
Или посидеть на том, что лежит.
…рубашка на Лоэне болталась как последний оплот приличию. Ладно, рубашка болталась как белый флаг перед грехопадением, такой потрепанный флаг, ведь Варке так хотелось побыстрее добраться до голой кожи, пока Лоэн, то ли шипя сквозь зубы, то ли рыча, то ли угрожая — устраивало в общем-то всё, — пытался или перегрызть своему магистру горло, или наставить следов, которые замучаешься прятать. С техникой засосов Лоэна пока сложно было углядеть разницу.
Варка не стал себя ограничивать и выбрал третий вариант: второй ладонью сжал чужое бедро, наслаждаясь каждым мигом: ощущением сопротивления мышц, упругостью кожи, тем, как Лоэн в голос выругался, — и надавил на поясницу.
Лоэн почти лёг на него.
Почти.
Его рука изогнулась под немыслимым углом — локоть в сторону и вверх, — и пальцы влились в солнечное сплетение Варки. Ощущалось это как попытка проломить грудину — тем приятнее было в абсолютной вере в крепость своего тела огладить напряжённую линию поясницы и торопливо переместить ладонь вверх, по острому крылу лопатки. Архонты, как же Лоэна было приятно касаться — и тем впечатляюще, что тот на распустившиеся руки не попытался проколоть глаз или откусить нос.
Но, конечно, ещё не рассвет — времени, чтобы разработать коварный план, с головой.
Лоэн зашипел, уже не давя — царапая. Вид у него был одновременно раздражённый, возбуждённый и голодный. Словом, очаровательный — Варка даже не мог пожурить сам себя, что повёлся. А кто бы не-
— Чёрт, хочу тебя вскрыть и сожрать. Аж бесит.
... ладно, кто-то (многие) и не повёлся.
Лоэн расцвёл улыбкой.
— Хочу тебя. Вскрыть.
И, прогнувшись вверх, опираясь другой рукой о Варку же, с нажимом провёл пальцем — от разлёта ключиц до низа живота, где сцеплялись их тела.
— А всё самое интересное заберу себе и съем.
Не то чтоб Варка не находил сомнительное содержание котлов хиличурлов, но сталкиваться с таким гастрономическим интересом в отношении себя ещё не приходилось.
Ну.
Ладно.
Это можно было обдумать позже.
Лоэн смотрел жадно, голодно, с вызовом. А ещё — выжидающе.
Ждал отповеди или неловкой попытки сменить тему? Вот уж у кого точно ничего святого.
Зато позвонки — хоть сейчас скидывай с себя, вжимай лицом в камень и повторяй языком каждый, оставляя следы ладоней на бёдрах и беря под свой контроль темп.
...в принципе представить, как улыбающийся Лоэн обнажает небу его рёбра, безапелляционно разводит их в стороны и грызёт сердце, как большое яблоко, было легко. Слишком легко.
— Ну так что? Или, — довольно усмехаясь, Лоэн выглядел и как угроза, и как провокация — может всё усугублял лихорадочной румянец не скулах, — это уже как-то перебор для прославленного магистра Ордо Фавониус, — и протянул так сладко-сладко, как ложка мёда — особенно если бы её, старательно проворачивая, запихивали в горло вместе с осиным гнездом.
Видимо ему очень хотелось посмотреть, как Варка будет выкручиваться — как и всегда. Но Лоэну всё еще было куда стремиться, а Варка — Варка сейчас был занят делом поважнее.
— Я не то чтобы сильно против. Но, — он одним движением сел, настойчиво дёрнув на себя. Губы — не зубы — прихватили чужое ухо и сжали, тяжёлое хриплое дыхание Лоэна обожгло плечо.
Пока Лоэн прощупывал, а затем грандиозно проламывал границы, Варке нравилось их естественное отсутствие — оно случалось совсем не грандиозно, но он и не против.
— Есть нюанс. Если ты меня всего разок съешь — не будет больше никакого приятного времяпровождения: ни переспать, не поставить в неловкое положение.
— О, самого магистра доводят до неловкого положения?
— Тут уж положусь на твоё мнение.
Чужое раздражение ничуть не остужало.
— Этот язык я как-нибудь откушу.
Звучало как реальная угроза — это она и была, несерьёзно угрожать Лоэн то ли не хотел, то ли не умел. Если в принципе это можно было засчитать за угрозу, а не простой факт своих планов на будущее. Весьма обходительно о таком предупреждать заранее, если так подумать. Весьма мило.
Но пока — только вгрызся в шею Варки, отчего тот охнул и стиснул в объятиях, смазано, но с очевидным удовольствием, чмокнул влажное плечо.
Прятать или применять язык пореже в планах, конечно же, не было. Вообще-то Варка планировал найти ему достойное применение до рассвета.
А ещё найти одежду, пообниматься и, в конце концов, спланировать свидание, в котором будет чуть меньше трупов (но это не точно) и чуть больше времени на потрогать Лоэна.
Варка был человеком исключительно занятым и многозадачным.
Застёжка чокера щёлкнула под зубами.
Кроваво-фиолетовый действительно был Лоэну к лицу.