Work Text:
«Ни один ведьмак еще не умер в своей постели» — известная присказка. Мартин часто повторял ее, печально улыбаясь. Потом бросал взгляд на серебряный меч, висевший на ржавом гвозде в дальнем углу хаты, и, приободрившись, заявлял, что станет первым. В день, когда горела Скалица, он не сумел сдержать обещание. Мартин погиб не на Пути: не в схватке с монстром и не в плену проклятья, но он все же умер как ведьмак — с мечом в руке, защищая невинных.
Серебро не годится для сражений с людьми. Оно легко гнется, ударившись о доспех, и быстро теряет остроту. Но Мартин был мастером своего дела, и в его руках этот меч отнял, наверное, две дюжины жизней всего за пару мгновений.
В руках Индро этот меч был бесполезен. «Если ты мой сын, — говорил ему Мартин, — значит, ты сын кузнеца». «Если бы ты учил меня... — шептал теперь Индро над свежей могилой, — если бы я только был сильнее... — Его горло сдавливали слезы, и его беззвучный плач некому было слышать. — Все было бы иначе, я мог бы спасти тебя, маму, всех... Почему?..»
По злой иронии судьбы у Индро не осталось ничего от кузнеца Мартина. Их дом сгорел, их кузница лежит в руинах. Всю Скалицу разграбили — сначала черные, потом мародеры — камня на камне не оставили. Но вот тело ведьмака тронуть побоялись — суеверия оказались слишком сильны. Поэтому единственной памятью о Мартине остались его серебряный меч и амулет с головой волка: меч, которым Индро не мог даже взмахнуть, и амулет, который он не имел права надеть.
Там, на могиле родителей, его нашел Радциг — родной отец, которого до того Индро почти не видел, о котором мало что знал и от которого сбежал в первый же день знакомства.
— Это было глупо, — вот первое, что тот сказал, слезая с лошади.
— Я не мог оставить их тут! — Индро надеялся, что никто не заметит его слез, но глаза по-прежнему резало и в горле стоял ком.
— Поэтому ты решил лечь вместе с ними? — Радциг был зол, но говорил сдержанно и сухо. Мартин на его месте уже давно бы кричал. — Мы наткнулись на шайку бандитов на подходах к деревне. Ты был бы мертв, если бы нас тут не оказалось.
— Я должен был! — От отчаяния и злобы голос сорвался в крик. — Вы не понимаете!
— Послушай, парень... — Радциг вдруг замолчал и какое-то время смотрел в сторону руин замка. — Ты не единственный, кто все здесь потерял. Ты горюешь, но это не повод подвергать опасности свою жизнь и жизни моих людей.
Индро отвел взгляд. Он чувствовал себя ребенком, которого отчитывают за непослушание, и от этого ощущения тошнота подступала к горлу. Если бы он был сильнее, если бы он умел сражаться, он никого бы не подверг опасности... Всего этого не случилось бы...
— Вы не понимаете, — он повторил тише и слабее, но все еще уверенный в своих словах. — Нельзя оставлять тут все вот так...
Он окинул взглядом деревню: разоренные дома, чернеющие пепелища, следы копыт в сырой земле и множество гниющих тел... Индро зажмурился, стараясь унять новый приступ тошноты. Он должен сделать хоть что-то для них...
— Я должен, — он снова заговорил через силу, — помочь им обрести покой.
Радциг нахмурился и, казалось, хотел снова отмахнуться от чужих слов, но вдруг его лицо переменилось:
— Постой. Хочешь сказать, что они все тут могут обернуться призраками?
Индро кивнул.
— Как скоро это случится? И готов ли ты поручиться, что это неизбежно?
На самом деле Индро ни в чем не был уверен. Он не ведьмак. Он лишь слушал рассказы Мартина о тех временах, когда тот был на Пути, и разглядывал картинки в ветхих бестиариях.
— Я не знаю, — он хотел соврать, но сил на это не нашлось. — Призраками обычно становятся те, кто умер неожиданно, в сильном страхе и без вины. Такой человек вроде как не успевает смириться со смертью. А погребение помогает им осознать.
— Я тебе верю, — задумчиво проговорил Радциг. — Однако мы никак не сможем провести подобающие похороны для каждого умершего. Их попросту слишком много. И если это единственный способ — тогда нам лучше убраться отсюда, пока не стемнело.
— Нет! — Индро запротестовал слишком резко и неловко замолк на несколько мгновений. — Необязательно хоронить каждого отдельно. Можно выкопать одну могилу для всех... или даже сжечь тела. Главное не оставлять их лежать на земле — так мне папа... Мартин говорил.
Радциг нахмурился, обернулся на сопровождавших его солдат — их было около десятка, и они в нерешительном молчании переглядывались между собой.
— Хорошо, — наконец объявил Радциг. — Но как только мы закончим здесь, я увезу тебя — и ты впредь будешь думать прежде, чем делать.
Индро молча кивнул. Ему было ужасно стыдно, но все-таки он был прав. Начался дождь. Сначала накрапывал слегка, потом полил, превращая землю вокруг в размокшую грязь, потом почти прекратился, но на закате снова разошелся ливнем. Они закончили к ночи, смертельно уставшие и до нитки промокшие. Помолились.
Уезжая, Индро знал, что больше никогда не вернется в Скалицу. Поначалу он думал, что Радциг повезет его на север: в Вызиму или даже через Понтар в Реданию. Но черные наступали так быстро и неотвратимо, что взятие темерской столицы казалось вопросом времени. Пытаться обогнать линию фронта в такой ситуации — верная смерть. По крайней мере, так считал Радциг. Поэтому он собрал горстку выживших, кто решился на дальний переход, и отправился через захваченное нильфгаардцами Заречье на юг — в Туссент.
По дороге они останавливались в разных городах и замках: где-то лишь на ночь, а где-то и на недели. Индро учили грамоте, учили обращаться с мечом. Он не слишком понимал, к чему Радциг готовит его, но все-таки был благодарен. Он сможет стать сильнее. Ему больше не придется убегать.
В Туссенте, как выяснилось, у Радцига были друзья — бывшие темерские дворяне.
— Яна Ежека, — он рассказывал, — я знал с детства, и по молодости мы были друзьями. Однажды он отправился на турнир в Туссент — их турниры знамениты по всему миру — и почему-то решил остаться. Обосновался в каком-то старом замке, нашел себе жену из местных... Только вот уже лет пятнадцать, как оба они почили, оставив сиротой единственного сына, — тут он остановился ненадолго, словно не знал, что сказать. — Ян, молодой панич, одного с тобой возраста и... я хочу, чтобы ты служил у него пажом, пока мы в Туссенте.
— Пажом?! — Индро был удивлен, хотя и должен был догадаться по всем приготовлениям. — Но я ведь не...
— Не дворянин — правда. Но, видишь ли, пану Птачеку не приходится выбирать.
— Никто не соглашается у него служить? — Индро подернул плечами, невольно напрягаясь. — У него что, настолько дурной характер?
Радциг отвечал уклончиво:
— У него правда не лучшая репутация, но виной тому не его дурной нрав... Не только он. Однако я не могу сказать тебе больше — это не моя тайна. Рано или поздно тебе обо всем расскажут.
Солнечный Туссент мало напоминал Индро о родной Темерии. Он смотрел, как проносятся мимо расписные усадьбы, бескрайние виноградники и зеленеющие леса, и сожженная грязно-серая Скалица казалась ему наконец-то ужасно далекой, почти ненастоящей.
Подъезжая к Боклеру — прекрасной столице Туссента, увенчанной эльфским замком, — они разделились. Радциг, забрав с собой скалицких беженцев, отправился дальше на юг к замку Пиркштайн — бывшему владению Яна Ежека Птачека, где сейчас правит его брат Гануш. А Индро остался в предместьях Боклера. Здесь, на равнине, с которой открывается удивительный вид на столицу, проходил ежегодный турнир.
Индро впервые видел подобное. Шатров с гостями и участниками было столько, что поле напоминало скорее небольшой город. Вокруг них пролегала трасса для скачек, а в центре была построена огромная арена. Индро потерялся почти сразу, как оказался там, и долго бродил по лагерю, разглядывая все вокруг с открытым ртом.
Наконец он все-таки нашел шатер пана Яна Птачека. Зайдя внутрь, он перепугал чуть ли не до обморока какую-то служанку. Та, едва оправившись, тут же попыталась выгнать его вон, и Индро, запинаясь, объяснял ей, что он не вор и не разбойник, а новый паж пана Яна, о котором ей наверняка говорили.
Самого юного господина в палатке не оказалось. Служанка сказала, что он, скорее всего, тренируется на одном из полигонов, и что Индро стоит поискать его там. Она не соврала. Пан Ян нашелся на ближайшем к его шатру ристалище: он участвовал в поединке с каким-то другим рыцарем. На нем был позолоченный турнирный доспех. Радциг рассказывал, что в Туссенте знатные рыцари любят красоваться — и некоторых Индро уже успел повстречать — но молодой пан даже среди них выделялся. Он напоминал рыцаря из сказок, а не настоящего солдата: грязного, измотанного и озлобленного. «На белом коне и в золотых латах», — что-то такое мама рассказывала ему очень давно. Слушая ее сказки, он хотел стать рыцарем почти так же сильно, как хотел стать ведьмаком, слушая рассказы отца.
Когда Индро подошел к ристалищу, поединок уже закончился. Ян снял шлем — так Индро и узнал его: по светлым волосам и голубым глазам, которые описала ему служанка. Тяжело дыша и улыбаясь слегка заносчиво, пан распрощался со своим оппонентом. Индро окликнул его:
— Пан Ян?
Тот в ответ почему-то рассмеялся, переводя взгляд на Индро:
— Ты с севера? Темерец, что ли? — Слабый, но все же заметный нильфский акцент резанул уши.
— С чего вы взяли? — скривился Индро. Наглец мог бы хоть имя его спросить для начала.
— Здесь никто не использует эти «панские» обращения. Да и к тому же, — он окинул собеседника оценивающим взглядом, — ты выглядишь как темерец.
Ян развернулся и направился к Индро. Тот хотел было что-то ответить — молодой пан ему совсем не нравился — но вдруг что-то странное случилось. Он даже не понял сначала: что-то зашевелилось у него под курткой, словно какой-то жук зажужжал. И спустя несколько долгих мгновений Индро осознал: в кармане, который пришит изнутри его куртки, ведьмачий амулет дрожит и слегка греется. Магия? Чудовище?
Внезапный страх окутал Индро. Он резко накрыл рукой карман с амулетом, боясь, что Ян заметит. Ян. Это с ним что-то не так. Это на него реагирует амулет — больше не на кого.
Пан, похоже, чужого страха не заметил — а если и заметил, то не придал значения. По-прежнему самодовольно улыбаясь, он заговорил снова:
— Так что тебе нужно, темерец?
— Меня зовут Индро, — он все-таки представился. — Я приставлен к вам пажом.
— Ох... — Ян вдруг скривился и на несколько мгновений будто потерял дар речи. — Я надеялся, Гануш просто пошутил... Ужасно...
— Вы не рады? — с легким раздражением переспросил Индро.
Амулет не переставал дрожать, а этот высокородный зазнайка даже не пытался казаться вежливым. Они молча переглядывались, выражая взаимное недовольство друг другом, до тех пор, пока тишина не стала совсем уж невыносимой. Ян сдался первым:
— Как насчет спарринга? — и улыбнулся.
Он был уверен, что победит, даже толики сомнения не допускал — и это выводило Индро из себя.
— Согласен.
Ян отступил от ограды и с насмешливым поклоном пригласил его на ристалище.
— Залезай внутрь, доставай меч.
Индро перемахнул через ограду. В тот миг он и правда был готов обнажить серебряный клинок. Ян ведь точно нечисть какая-то. Брукса. Инкуб. Кто еще может быть настолько гадок, скрываясь за прекрасным обликом?
— Я бы предпочел не использовать боевое оружие зря, — медленно проговорил он и гадко ухмыльнулся. — Упаси Мелителе, еще пораню своего пана.
— Какая лестная забота, — недовольно фыркнул Ян.
Но все-таки ему хватило рассудительности, чтобы выдать Индро турнирный затупленный меч. Они сошлись в поединке. После нескольких дней в пути Индро, конечно, устал, но его соперник был вымотан куда сильнее. За плечами у Яна уже была долгая тренировка, он тяжело дышал и двигался с заметным трудом. Во многом поэтому — хоть это и неприятно было признавать — Индро получал преимущество в поединке. Он уверенно атаковал, загоняя соперника в глухую оборону — пусть тому и удалось провести пару успешных контратак. Казалось, что еще немного — и Яна удастся поймать на ошибке, повалить на землю и эффектно завершить бой.
Но вдруг Ян отскочил назад. Выражения его лица не было видно за шлемом, но он едва не выронил меч из рук:
— Знаешь... — он заговорил дрожащим, словно испуганным голосом, — вообще-то... мне нужно уйти. Прямо сейчас.
— Посреди поединка? — нахмурился Индро.
— Я думаю... — он пятился назад, словно пытался убежать, — мы можем признать тебя победителем в этот раз. Авансом. Я... чувствую себя нехорошо.
— Вам нужна помощь?
— Нет! — Ян почти выкрикнул.
Не снимая ни шлема, ни доспехов, он перемахнул за ограду ристалища и принялся отвязывать стоящего неподалеку коня.
— Куда это вы собрались? — Индро кинулся к нему, не до конца понимая, что должен делать.
— Не твое дело! — Узел наконец поддался. — Возвращайся в палатку. Сейчас же.
С этими словами Ян вскочил в седло и пустился куда-то галопом.
После секундного замешательства Индро кинулся к своей кобыле. С его новым господином что-то не так — он теперь был окончательно уверен в этом. И вместе с этой уверенностью к нему пришла решимость во всем разобраться. Он запрыгнул в седло и понесся вслед за Яном. Тот скакал в сторону леса, и, когда выехал на трассу для скачек, Индро нагнал его.
— Тебе хреново сказали?! — огрызнулся Ян, заметив погоню. — Отцепись!
— Нет уж!
Ян пришпорил коня и сошел с трассы в лес, Индро повернул за ним. Какое-то время дистанция между ними сохранялась, и никто не мог получить преимущество, но вскоре кобыла Индро начала уставать. Он был в дороге половину дня — неудивительно, что сил на погоню у лошади почти не осталось. Скоро силуэт Яна стало трудно различать за деревьями, и, проскакав еще немного, Индро потерял его из виду. А через несколько мгновений и стук копыт стих в лесной чаще.
Индро замедлился. Тяжело дыша и сгорая от досады, он все думал, как бы ему нагнать Яна, пока вел лошадь куда-то вперед. И лишь успокоившись и почти смирившись с тем, что погоню пора прекращать, он вдруг осознал, что потерялся.
Вокруг него, куда ни глянь, был густой и темный лес. В пылу погони казалось, что он зашел в чащу совсем неглубоко, что прошло, может, всего несколько минут, но теперь становилось ясно, как сильно он ошибся. Должно быть, Индро уже больше часа скакал, не разбирая дороги, все дальше и дальше вглубь леса.
Когда он был помладше, Мартин водил его охотиться на зайцев. Ведьмаки прекрасно ориентируются в лесу: они легко читают следы, чуют запахи зверей и людей. Отец говорил, что даже в самой глухой чаще может расслышать шум деревни. Индро, конечно же, так не умел, поэтому и блуждал без четкого направления, надеясь вслепую найти тропинку.
Он не мог сказать точно, сколько плутал, но солнце уже начало заходить. В лесу становилось все темнее, и скоро, наверное, пришлось бы думать о ночлеге. Но, к счастью, впереди показалась тропинка. Обрадованный, Индро пришпорил коня и пошел рысью, уже мечтая, как выберется наконец-то. Тропинка вилась меж деревьев, мысли невольно возвращались к Яну. Было бы глупо, если бы он тоже потерялся в лесу. Нет, конечно же нет. Пан скакал уверенно — скорее всего, хорошо знает эти места. Наверняка, он уже в своем шатре: пьет вино и даже не думает возвращаться за Индро.
Начал накрапывать дождь. Сначала капли почти не проникали под густую листву деревьев, но потом полило сильнее. Индро бездумно ехал вперед, пока вдруг сквозь шум дождя не услышал странные звуки. Лязг стали, лошадиное ржание, разговоры... Люди. На мгновенье Индро понадеялся, что выходит назад к турнирным полям, но быстро разуверился в этом. Запах костра, жареного мяса — милосердная Мелителе, как же он голоден! — и недобрые, опасные голоса. В груди рождалось дурное предчувствие.
И тут среди грубых голосов послышался другой: высокий и очень знакомый. Слов было не разобрать, но, чем ближе подходил Индро, тем очевидней становилось: его непутевый господин угодил в серьезную переделку. Оставив кобылу у какого-то дерева, Индро стал как можно тише подбираться к месту, откуда раздавались голоса.
Скоро лагерь показался перед ним. Несколько палаток, костер в центре. Вокруг костра — трое. Еще одного Индро разглядел вдалеке. Ян стоял, привязанный к дереву, около палаток — в одной рубахе и брэ, без доспехов и оружия. Что же тут случилось?
Какая-то дурацкая ирония. Бросаясь в погоню, Индро надеялся разоблачить чудовище, а теперь, кажется, придется спасать его из лап людей.
Бандиты громко и весело обсуждали выкуп. Ян пытался ругаться с ними, но они почти не обращали на него внимание. Это хорошо. В бою против четверых бандитов у Индро не было и шанса, но вот выкрасть пана, пока они не смотрят, — другое дело. Он стал огибать палатки, стараясь не издавать звуков и не попадаться на глаза. Вечерняя тьма и шум дождя играли ему на руку.
Один из бандитов караулил около дерева, где Ян был привязан. Наверное, его поставили часовым, чтобы высматривал в лесу врагов — вроде Индро. Казалось, что пробраться мимо него можно. Он был заметно хмельной и смотрел по сторонам не слишком зорко. Индро решил понадеяться на удачу.
В какой-то момент Ян заметил его и от удивления едва себя не выдал. Но все же сдержался, прикусив губу. Индро жестом попросил его молчать, Ян едва заметно кивнул. Возможно, если пленник притихнет, про него на время забудут, и это даст шанс сбежать им обоим.
Но, сосредоточившись на Яне, Индро совершил грубую ошибку: он упустил из виду часового. Осознал, что случилось, только тогда, когда глаза Яна расширились от страха и метнулись куда-то ему за левое плечо.
Он резко обернулся и столкнулся с часовым нос к носу. Тот тоже увидел его, но от неожиданности и хмельной медлительности застыл как статуя на долгие мгновения. Этого времени Индро хватило, чтобы выхватить кинжал. Радциг учил его, как это делается. Главное: ударить точно в шею, чтобы повредить трахею.
Бандит захрипел, забулькал кровью. Если бы не дождь — настоящее благословение, — другие бы точно услышали. Индро уложил его на землю и кинулся к Яну. Бандит за его спиной все извивался на мокрой траве.
Пока он резал веревки, руки у него ужасно дрожали, и он даже полоснул себе кисть случайно. Но вскоре путы поддались. Ян отлип от дерева, ошарашенно переводя взгляд с умирающего бандита на Индро и обратно, но замешательство долго не длилось. Вдвоем они начали потихоньку отползать от лагеря.
Первым не выдержал Индро. Они не отошли достаточно далеко, но он не мог больше ждать: ему слишком сильно хотелось оказаться как можно дальше от злополучного лагеря. Он дернул Яна за руку и пустился бежать. Тот бросился за ним сквозь чащу. Кажется, бандиты услышали их, начали кричать, но была ли погоня — они так и не поняли.
Они бежали долго, очень долго, пока совсем не выбились из сил. У Яна подкосились ноги, и он упал на мокрую от дождя землю, жадно дыша. Индро тоже осел вниз, прислонившись спиной к стволу дерева. В ушах стоял звон, легкие горели.
— Ты правда свихнулся, — глупо хихикнул Ян и тут же закашлялся.
— Ага... — Индро соображал так плохо, что ничего не смог ответить.
Они снова замолчали, долго приходя в себя. Дождь шумел в кронах деревьев, капал на волосы, лицо и одежду, но никого это не волновало.
— В общем... — Ян через силу поднялся и сел на траве. — Спасибо тебе. Если бы не ты — не знаю, что бы со мной было.
— Бросьте, — пробормотал Индро. — Это теперь вроде как мой долг. Если бы с вами что-то случилось, мне бы тоже мало не показалось.
— Ну да, — тот неловко улыбнулся.
Радциг ведь приставил его к Яну для того, чтобы он своего господина защищал, а не пытался изобличить.
— Но вообще, — продолжил Индро, — если бы вы от меня не сбегали, ничего этого не было бы.
Ян обиженно фыркнул и надул губы:
— Если бы ты не преследовал меня, как безумец какой-то, то...
Он почему-то замолчал. Индро ждал, пока тот продолжит, но так и не дождался.
— То что? — переспросил ворчливо.
— То я бы не остался в лесу так надолго, — буркнул Ян.
— И как это свя... — понимание пришло к Индро на середине слова. — Вы что, боялись возвращаться домой из-за меня?
— Ну да! — Ян сложил руки на груди. — Я, может, не вполне следил за словами, но ты выглядел так, будто стоит мне отвернуться, и ты всадишь в меня нож! Что бы ты сделал на моем месте?
Индро чувствовал, что ответить ему нечем. Тогда, на ристалище, страх и подозрительность так овладели им, что он с трудом мог рассуждать здраво. Он поспешно решил, что Ян чудовище. Но если бы это было правдой, разве простые бандиты были бы для него опасностью? Разве он дал бы связать себя — да еще и простой веревкой, а не какими-нибудь двемеритовыми кандалами? Если Индро, простой и не шибко обученный человек, должен был спасать его, мог ли Ян действительно быть монстром? Едва ли.
— Я... был неправ, — тихо проговорил он наконец. — Простите. Мне не стоило... судить о вас поспешно.
Ян улыбнулся:
— Ну, главное, что мы во всем разобрались! — бодро объявил он. — Мы начали не с лучшей ноты, но сейчас я вижу: ты нормальный парень. Как говорил мой папенька: "Кто старое помянет — тому глаз вон", — и через мгновение поежился. — Какая кровожадная поговорка.
— Это потому что ее на севере придумали, — ехидно заметил Индро. — Там все кровожадные.
Ян только фыркнул в ответ:
— Пора двигаться к дому, а то темнеет.
— Пора, — согласился Индро, поднимаясь. — Только найти бы путь...
Вокруг них снова была густая чаща и ни одной тропинки. Да еще и темнело все заметнее.
— Мы совсем недалеко от западных ворот Боклера, — заявил Ян. — Дойдем до города, там возьмем коней и к ночи будем на турнирных полях.
Он зашагал вперед. Индро не мог сказать, куда они идут, но Ян вел уверенно.
— Значит, вы все-таки хорошо знаете этот лес... Я, пока на вас не наткнулся, гадал: это мы оба потерялись или только я один.
Ян помолчал смущенно, потом все же ответил:
— Признаюсь: я знал, что ты заблудишься. Поначалу ради этого в лес и заехал: чтобы сбить тебя со следа. Но потом передумал. Все-таки нехорошо было тебя бросать, и я хотел даже пойти искать тебя. Но меня схватили.
— К слову, об этом, — Индро схватился за подвернувшийся шанс. — Как так вышло, что вас пленили? Куда делись доспехи и оружие?
И снова по Яну было заметно, что ему неловко. Что он не хочет отвечать на этот вопрос. Но было ли это смущение "подозрительным" или это просто задетая гордость: Индро понять не мог.
— Я плавал в озере, — наконец ответил Ян. — Просто... мне было очень жарко, я весь потом обливался. И к тому же я говорил, что мне было нехорошо еще до того... В общем, я решил освежиться. Разделся, оставил доспехи и оружие. А когда выходил, меня уже ждали в засаде.
— Да, нехорошо получилось...
Ничего больше Индро сказать не мог. История звучала логично и без видимых противоречий. Ему казалось, что что-то в ней не так, и по какой-то причине Ян либо привирает, либо недоговаривает — но это было лишь предчувствие. А оно уже подвело его один раз.
Они оба замолчали. Вскоре вышли на тропинку и зашагали быстрее — хотя Ян все равно поднывал, что не крестьянин, чтобы ходить по лесу без башмаков. Индро все думал, что же с ним такое. Амулет продолжал назойливо дрожать. Магия точно исходила от Яна. Раньше еще можно было списать все на зачарованные доспехи, руны на мече или другой источник магии — но теперь все было ясно как день. Индро набрался смелости и заговорил:
— Пане, может, сейчас не лучшее время для этого, но... — во рту вдруг пересохло, — я подозреваю, вы прокляты.
Ян даже остановился, резко нахмурившись:
— Кто тебе это сказал?! — спросил, но ни ответить, ни оправдаться не дал. — Я тебя уверяю, это все пустая болтовня! Подумать только: ты едва прибыл в Туссент, а кто-то уже умудрился запудрить тебе голову! С этими слухами сладу нет...
— Какими еще слухами? — тупо переспросил Индро.
На мгновение повисла тишина.
— Слухами о... проклятье, — непонимающе пробормотал Ян. — Я думал, ты наслушался баек и... Подожди, но если нет, то с чего ты взял, что я проклят, черт побери?
Сбитый с толку не меньше Яна, Индро потянулся расстегивать куртку. Прежде, наверное, он бы этого не сделал, но сейчас растерялся настолько, что не нашел ничего лучше. Он достал из внутреннего кармана амулет с головой волка: тот беспокойно дрожал у него в руке.
— Это... что? — тихо спросил Ян, хотя он, наверное, догадывался.
— Ведьмачий медальон, — пояснил Индро. — Он реагирует на магию. На монстров, на проклятья... Поэтому я и подумал, что вы прокляты.
Ян настороженно, хмуро, и, кажется, с толикой страха смотрел на амулет.
— Но ты ведь не ведьмак? — спросил он с явной осторожностью.
— Нет, — ответил Индро. — Амулет достался мне... от одного ведьмака — это сложная история.
Ян снова долго молчал, а потом отвернулся резко, словно очнувшись.
— Все это вздор. Амулет, я думаю, реагирует на косметику и лекарства, которые изготавливает моя алхимичка.
— Что еще за лекарства?
— Видишь ли, — Ян зашагал снова и отвечал, не глядя на Индро, — я с детства не отличаюсь хорошим здоровьем. При мне всегда были маги и алхимики, которые меня лечили, и я почти все время проводил взаперти в замке. Отсюда, к слову, и разговоры про проклятье.
— Так это что же... — ошарашенно пробормотал Индро. — Нет никакого проклятья?
— Нет, — глухо отвечал Ян.
Чем больше Индро узнавал, тем сильнее запутывался — и теперь он уже не знал, чему и верить. Не чудовище? Не проклятый? Тогда что же с ним не так? Или все это и правда всего лишь недоразумение? Но Индро все равно грызли подозрения и предчувствия, что все не может быть так просто. Что Яну неслучайно стало "нехорошо", что его неслучайно схватили бандиты, что амулет все-таки реагировал вовсе не на лекарства. Но подозрения нечем было доказать, не за что было даже зацепиться, чтобы обвинить Яна во лжи. Да и нужно ли? В конце концов, после всего пережитого Ян больше не казался Индро несносным и злобным. Наоборот, он думал теперь, что они могли бы стать друзьями.
Они добрались до турнирных полей только после заката. Оказалось, что слуги Яна уже успели устроить переполох, и юного лорда едва не отправилась искать княжеская гвардия. Но обошлось. Ян быстро уладил все недопонимания и успокоил слуг. Поутру, казалось, об инциденте уже все забыли.
Потянулись дни подготовки к турниру. Индро постепенно привыкал к Туссенту, к своей новой службе и к Яну. И в целом его новая жизнь ему даже нравилась. Большую часть дня они бездельничали в купальнях или в таверне. Играли в кости, в гвинт и пили вино с другими рыцарями, что прибыли на турнир. Поначалу Индро все это казалось ужасной леностью, но довольно быстро он понял, что туссентское солнце в середине дня может заживо изжарить рыцаря в полном доспехе. Мало кто работает и даже просто выходит на улицу в эти часы.
Зато по утрам и вечерам они тренировались. Конечно, готовиться к турниру должен был только Ян, и до приезда Индро он в разные дни состязался с разными рыцарями. Однако теперь они почти всегда были вдвоем. На ристалище, на стрельбище, на трассе для скачек: каждый из них жаждал разгромной победы, но они неизменно шли нос к носу. Довольно быстро Индро начал побеждать на мечах. Ян ворчал, изображал обиженного и отказывался верить, что Индро тренируется меньше года. А потом отыгрывался в стрельбе и скачках. В седле Индро еще держался, а вот из лука стрелял откровенно плохо. Поэтому пытаться попадать по мишеням, проносясь мимо них на лошади, казалось настоящим издевательством. А ведь это одно из испытаний турнира.
В общем, дни шли беззаботно. Почти. Рядом с Яном медальон не переставал дрожать. Панич и правда пил странные лекарства каждое утро, чем-то мазал кожу и что-то добавлял в воду, когда мылся. Индро исподтишка проверял эти баночки, и они действительно были наполнены магией: амулет реагировал, пусть и слабо. Иногда Ян выглядел очень подавленным совершенно без причины и несколько раз снова уходил в лес. Говорил, что хочет побыть один — у Индро не получалось ему верить. А еще у него случались приступы плохого самочувствия — как в тот день, когда они познакомились. Это происходило нечасто, но каждый раз неожиданно.
До поры до времени все так и продолжалось, но однажды, снова окунувшись в меланхолию, Ян заговорил с Индро:
— Помнишь, я рассказывал тебе, что болею? — слова, казалось, давались ему нелегко.
— Помню.
— Мое состояние... ухудшается, — его голос становился все глуше, — и я все думаю о турнире... Будет просто ужасно, если очередной приступ настигнет меня посреди испытания, да?
— Я не думаю, что...
— Постой. Дай договорить, — он глубоко вдохнул, словно набирался сил. — В общем, я хочу, чтобы ты участвовал в турнире вместо меня.
— Что? — Индро опешил.
— Я не могу просто уехать: кто-то должен представлять лордов Липы на этом турнире. Но кто конкретно это будет — не так уж важно. И, я думаю, ты выступишь не хуже, чем я мог бы.
— Но я ведь...
— Прекращай. Для тебя это отличная возможность. Никто ведь не ждет, что ты выиграешь — главное не ударить в грязь лицом. А уж с этим ты справишься. Выручишь меня, да еще и себя покажешь перед туссентским дворянством. Радциг будет в восторге от того, как все обернулось.
У Индро в голове была настоящая каша.
— Неужели это так необходимо? Вы уверенно держитесь в седле, деретесь на мечах — вас никак не назвать ослабевшим или болезненным. Что ж это за болезнь такая?
— Это... неважно.
— Нет уж, — продолжил напирать Индро. — Вы просите, чтобы я занял ваше место на турнире, а сами даже не можете нормально объяснить, зачем.
Но Ян только холодно отрезал:
— Я объяснил. Теперь ответь мне: согласен ты или нет.
— Да вы шутите...
— Ты согласен или нет?
Индро надолго замолчал. Хотелось послать зарвавшегося пана к черту, но Индро все-таки кивнул и проворчал сквозь зубы:
— Согласен.
— Вот и хорошо, — Ян не сумел скрыть облегчение, шумно выдохнув. — А теперь, прошу, сменим тему.
Как же. Индро все острее чувствовал, что его водят за нос. Ему просто врут в лицо и надеются, что он стерпит. А у него и выбора-то нет.
— Как скажете.
Необходимость участвовать в турнире немного пугала его, конечно же, но куда сильнее Индро тревожило поведение Яна. Его упрямству и скрытности должно было быть какое-то объяснение. Не мог же пан, в самом деле, настолько стыдиться своей болезни? Он спокойно купался в одной бадье с другими людьми и пил из общей кружки — значит, не боялся заразить других. Он всегда ходил в закрытой одежде и пользовался мазями, словно у него что-то с кожей, но на теле не было никаких следов. И еще эти прогулки в лесу, на которые пан под страхом смерти никого не брал...
Индро не был единственным, кто замечал странное или, может, подозревал Яна. Одни рыцари словно опасались его, а другие — явно презирали, хотя никто в лицо не говорил, чем вызвано такое отношение. Слуги тоже вели себя странно: они будто намеренно старались не замечать того, что с Яном происходит. А когда Индро пытался расспрашивать их, они злились и отказывались хоть что-то говорить.
Весь день Индро не мог найти себе места, а когда пришел вечер, Ян решил снова заговорить с ним. Казалось, он отчаянно хотел смягчить возникшую между ними неловкость и готов был цепляться за любую тему.
— Ты всегда ходишь с этим мечом, — он кивнул в сторону ведьмачьего клинка, — но ни разу его не обнажал. Дашь посмотреть?
— Зачем? — напрягся Индро.
— Да просто любопытно, — Ян вскинул руки. — Не хочешь — не надо. Чего сразу дуться?
Любое напоминание о Мартине по-прежнему больно било под дых, и Индро предпочел бы не ворошить прошлое почем зря. Но он быстро понял, какой шанс судьба подкинула ему.
— Ладно уж. Держите — смотрите.
Он вытащил меч из ножен и передал Яну. Тот взял его сначала за рукоять, а потом, чтобы рассмотреть поближе, поддержал второй рукой за лезвие.
И даже не поморщился.
— Что это за сплав такой? — Он внимательно рассматривал клинок. — По цвету как будто вообще не сталь.
— Это серебро.
Если бы Ян был какой-то магической тварью: вампиром, допплером или волколаком, он бы не смог коснуться клинка. Серебро жалит их как огонь. Но Ян только поднял на Индро удивленный и — снова — немного испуганный взгляд.
— Ведьмачий медальон, серебряный меч — это ведь не совпадение. Что ты скрываешь от меня?
Уж чья бы корова мычала!
— Ничего я не скрываю, — проворчал Индро. — Просто... не люблю об этом говорить.
Но Ян намек проигнорировал, продолжая прожигать Индро выжидающим и осторожным взглядом. Тому оставалось только сдаться. Он забрал меч из чужих рук, вернул его в ножны и опустился на кровать рядом с Яном.
— Человек, что заменил мне отца, был ведьмаком.
— Так ты рос в Школе Волка? — недоуменно переспросил Ян.
— Нет. Это долгая история... — По глазам Яна было видно, что он хочет слышать ее от начала и до конца. — Ну ладно. Мартин — так звали моего приемного отца — был ведьмаком. Пан Радциг нанял его, чтобы избавиться от какого-то проклятья. В качестве платы Мартин пожелал "того, чего в доме своем не знаешь".
— Ты Дитя Предназначения?
— Вроде того. Но Предназначения я так и не исполнил. Пока Мартин разбирался с проклятьем, прошло несколько лет. Он влюбился в мою мать — она была крестьянкой — и привязался ко мне. Когда контракт был выполнен, он остался в Скалице. Вот и все.
— Значит, ты все-таки не ведьмак? — переспросил Ян с особой въедливостью.
— А по мне не видно? — Индро усмехнулся.
— Ну, знаешь ли, я ни разу ведьмака не видел.
— У них глаза, как у кошек.
— А вдруг не у всех?
— У всех.
— Ну раз ты так говоришь...
Они замолчали. Тишина тянулась долго, прежде чем Ян осторожно заговорил:
— Слушай, а если тебя растил ведьмак — он учил тебя всяким там... ведьмачьим штукам?
— Не особо. Он говорил, что это бессмысленно, раз мне все равно не стать ведьмаком.
— То есть совсем ничему не учил?
— А вам-то что?
— Да так... — Ян вдруг замялся. — Интересно просто. Про ведьмаков ведь почти ничего не известно.
— Мартин отказывался учить меня, — вздохнул Индро, — но он рассказывал истории из своих путешествий. И еще у него были книги — хотя я тогда почти не умел читать.
— Понятно... — неловко протянул Ян.
Казалось, он хотел продолжить расспросы, но так и не решился. На этом их странный разговор закончился, и они легли спать.
Через две недели должна была начаться регистрация на турнир. До тех пор Ян и Индро каждый день тренировались в турнирных дисциплинах. Однако теперь то, что раньше было соревнованием, внезапно превратилось в обучение, а Ян гордо занял место тренера. Подначек и издевок стало не в пример больше, но вместе с тем Ян наконец-то начал объяснять, что конкретно нужно делать иначе и как начать-таки попадать по мишеням. И вскоре у Индро стало получаться — к огромному удивлению, кажется, их обоих.
С каждым днем Индро все ярче осознавал, что, вообще-то, ему нравится Ян. Нравится проводить с ним время, нравится играть в кости и напиваться, нравится соревноваться и выигрывать. Ему нравятся те безответственные шалости, на которые Ян подбивает его, нравится встревать в неприятности вместе и нравится снова ощущать дружеское плечо рядом. Словно не было всех тех ужасов в Скалице, словно Индро не пришлось пересекать Яругу и искать пристанища в незнакомой стране, словно он все еще тот незрелый пацан без забот и страхов, каким он был когда-то. Рядом с Яном ему даже дышалось свободней.
И поэтому его все сильнее злила и пугала та тайна, которую Ян ревностно хранил. Обычно он вел себя с Индро как с лучшим другом — и наверняка искренне так считал, — но стоило речи зайти о его болезни, как он тут же закрывался, отстранялся и словно обрастал иголками, как еж. Однажды ночью Индро проснулся и не нашел Яна в шатре. Он так перепугался, что поднял на уши всю прислугу — никто не видел, как Ян уходил. Индро был готов уже идти и искать его по ночному лесу, но дождался первого света. Тогда Ян и вернулся, как ни в чем не бывало, и наотрез отказался говорить, где пропадал.
Наконец пришло время регистрации на турнир. Индро до последнего надеялся, что что-то изменится — но нет. Ян стоял на своем твердо. Герольд, что регистрировал рыцарей, поворчал немного, но признал за Индро право выступать от панов Липы. По традиции каждый участник состязаний должен поклясться чем-то особенно для себя ценным, что будет соблюдать правила турнира и уважать пять Рыцарских Добродетелей: честь, мудрость, щедрость, доблесть и сочувствие. Индро поклялся в этом памятью своего отца и был зарегистрирован как Индржих из Скалицы герба Липы.
Новость разошлась по турнирным полям моментально. Об этом судачили постояльцы в корчме, рыцари на тренировочных полигонах и слуги в шатрах. Но само по себе это было не так уж страшно. Ян предупреждал, что это случится: «Как ты мог заметить, здесь мало интересного происходит, поэтому люди схватятся за любой повод, чтобы посплетничать и развеять скуку». Однако о чем Ян умолчал и чего Индро никак не ожидал: это странного характера сплетен.
«Я знал, что так будет», — сказал ему какой-то порядком захмелевший рыцарь, когда Индро однажды оказался в корчме без своего господина. И он был не единственным: многие говорили, что ожидали этого или подозревали, что так будет. Иногда звучали и более странные речи: «Теперь-то все ясно!» или «А я до последнего не верил!». Индро, устав от всего этого, решил растрясти так удачно подвернувшегося пьянчугу.
— Забавно, что ты не знаешь, — отвечал рыцарь. — Хотя, может, если б знал, то держался бы от Птачека подальше — как многие тут. Он ведь проклят.
— Это же просто слух, — Индро запротестовал, но в собственном голосе не слышал уверенности.
— Может, и слух, но люди-то не дураки. Его отец бросил все, что имел на Севере, чтобы обосноваться тут. Это уже само по себе наводит на мысли — уж не бежал ли он от чего-то, что угрожало ему там? Но после этого жена его умерла родами, а сам он стал затворником. Второй раз не женился, в свет не выходил, и едва сыну его исполнилось семь, тоже умер.
— И что? — зло бросил Индро. — Единственный повод подозревать Яна в чем-то — что он сирота?
— Ты слушай! После смерти отца его растил его дядя — Гануш, и тот с детства почти не показывал мальчика людям. Птачек ни разу не участвовал ни в охоте, ни в скачках — хотя его дядя часто принимает приглашения других дворян или сам устраивает подобные развлечения. Когда пришло время, парня не отдали в оруженосцы, как велит обычай. И даже когда его произвели в рыцари, он не отправился странствовать, чтобы добыть себе славу — дядя все еще почти не выпускает его за пределы их владеньица. Поэтому многие удивились, когда он приехал на турнир.
Этот разговор потом долго не давал Индро покоя. На первый взгляд казалось, что народ, как обычно, увидел странности там, где их нет, и напридумывал всякой чуши. Мать умерла родами — ужасно, но такое случается. Отец тяжело переносил смерть супруги, заперся дома. Умер через целых семь лет — может, заболел, а может, и от хандры. Совпадение. А то, что Яна из дома не выпускали, — так он и сам говорит, что с детства болен.
Только вот Индро помнил рассказы Мартина, а в них родовые проклятья именно так и действовали. Ранние смерти в семье, потеря дома, череда неудач, болезни — когда все это происходит разом, впору подозревать чей-то злой умысел. И в то время как затронутые проклятьем могут не замечать или даже намеренно закрывать глаза на все знаки, окружающие их люди чувствуют неладное.
Турнир все приближался, а Индро никак не мог сосредоточиться на деле. Все его мысли были о Яне. Раздражение, злоба и подозрительность со временем угасали, уступая место тревоге. По-прежнему хотелось докопаться до правды, но теперь не для того, чтобы обличить, а ради того, чтобы помочь. Если бы только Индро стал ведьмаком! Если бы только Мартин обучил его тому, что знал! Тогда он понял бы, что за мази использует Ян, он сумел бы пройти по его следам туда, куда тот уходит ночами. Он вмиг разгадал бы, что за проклятье терзает Яна, и смог бы снять злые чары. Почему же именно для Индро Предназначение решило сделать исключение?
День открытия турнира наступил почти незаметно. С самого утра его под чутким надзором Яна начали готовить к выходу. Им обоим страшно повезло: они одного роста и похожей комплекции, и доспехи Яна хорошо сидят на Индро, а меч удобно лежит в руке. Если бы не это, страшно подумать, сколько денег пришлось бы потратить и как их нужно было бы доставать.
Первым испытанием были скачки — худшая из турнирных дисциплин. На скаку нужно было поражать мишени, стреляя из лука, и рубить мечом соломенные манекены. Вылететь в первый же день было бы позором, поэтому Индро заметно нервничал. Ян тоже с утра ходил весь на взводе и очень много болтал. За пару часов до соревнования они еще раз проехали по тренировочной трассе.
— Неплохо... в целом, — сказал Ян, останавливая лошадь. — По сравнению с тем, что было два месяца назад, — небо и земля!
— И ты думаешь, этого хватит, чтобы пройти дальше в турнире? — мрачно уточнил Индро.
— Ну... — На секунду Ян замялся, но тут же улыбнулся. — Я думаю, да! Добрая половина участников этого года держатся в седле, как мешки с навозом — точно тебе говорю.
— То есть, я уже не мешок? — поинтересовался Индро. В один из первых дней их тренировок Ян и о нем так отозвался.
— По крайней мере, — тот усмехнулся, — без навоза.
— Вот спасибо...
— Да ладно, я шучу! Все будет нормально.
Потом они вернулись в шатер, чтобы подкрепиться и отдохнуть. Ян все продолжал болтать и уверять Индро, что он точно-точно проедет не хуже, чем толстый барон де Лонфаль и любитель фисштеха Раинфарн. Когда прозвучал рог, объявляющий начало состязания, Ян хлопнул Индро по плечу:
— Давай, покажи им! Подумай, сколько прекрасных дам будут восхищаться тобой с трибун!
По правде, дамы Индро мало волновали. Хватало и того, что Ян его поддерживает — от этого волнение уходило и руки переставали трястись.
Результата его заезда едва хватило, чтобы последним пройти в следующий этап. Он начал неплохо, но в середине пути сделал столько ошибок, что почти уже попрощался с турниром. Однако на последних минутах выправился, и судьи пропустили его дальше. Ян едва ли не прыгал от счастья. Казалось, он радовался даже больше, чем Индро.
— Я говорил! Говорил же! У тебя получилось! — Казалось, еще чуть-чуть — и он повиснет у Индро на шее. — Святой Лебеда, у тебя правда получилось... Мне впору начинать завидовать...
Вторым испытанием, что началось через несколько дней, была стрельба. Рыцари состязались парами, и побеждал тот, кто набирал большее количество очков в отведенное время. Ян стрелял хорошо — даже отлично. Говорили, что если бы он не снялся с состязаний, то был бы фаворитом в этом испытании. Индро все еще не был так же хорош. Он, конечно, тренировался, и Ян научил его многим маленьким хитростям, которые использовал сам, чтобы стрелять быстрее и точнее, но даже так Индро выиграл у него лишь раз, да и то каким-то чудом.
Однако этого хватило, чтобы одержать верх в состязании. Ян позже сказал, что ему чертовски повезло с соперником: в других парах были лучники, о победе над которыми Индро не стоило и мечтать.
Так подошло время третьего испытания. Рыцарей разделили на две дружины, которым предстояло сразиться друг с другом. Само сражение изображало какую-то битву из истории Туссента, но Индро прослушал рассказ о ней. В тот день он вообще не мог сконцентрироваться на турнире, выступил куда хуже, чем мог бы, и его дружина потерпела поражение.
Но Индро не мог заставить себя волноваться о проигрыше. С самого утра его тревожило совсем иное. Когда он проснулся незадолго до рассвета, то снова не нашел Яна в постели. Тогда Индро хоть и испугался, но решил, что пан снова появится к утру, как уже бывало. Однако этого не случилось. Ян не объявился утром, не пришел к началу турнира, его не было на трибунах во время битвы. Он просто исчез, не оставив и следа.
Сразу после турнира, не дождавшись церемонии награждения — да даже и не поинтересовавшись, кто вообще победил, — Индро поспешил к шатру Яна в надежде, что найдет пана там. Но внутри были только слуги, растерянные и бездействующие. Тут Индро совсем вышел из себя. Стал кричать на слуг, обвинять их во всех грехах. Он сам не понимал, что говорит. Что-то о том, что Яна однажды уже похищали бандиты, и он может быть уже мертв просто потому, что никто не пошел искать его и никому нет дела до того, где он и что с ним.
Когда волна ярости схлынула, он хотел пойти к главе княжеской гвардии, чтобы заявить о пропаже. Но одна из служанок — молодая девушка, занимавшаяся уборкой, — подошла к нему. «Я знаю, где может быть господин», — проговорила она, запинаясь и чуть не плача. А потом рассказала, что в лесу за турнирными полями есть озеро, куда Ян часто приходит. Эту тайну знают она и еще несколько слуг, но всем им Ян строго-настрого запретил рассказывать об этом месте и тем более приходить туда.
По ее указаниям Индро отправился в лес: сначала по тропинке к скалистому холму, потом через пещеру, дальше налево и прямо вглубь леса.
Индро шагнул на залитую солнцем поляну, что обрамляла озеро, и вдруг замер. Ужас сковал его тело, не позволяя двинуться. У самой воды на камне сидело чудище. Похожее на человека, но все в перьях, с птичьими лапами вместо ног и крыльями вместо рук. Оно смотрело в сторону озера и поэтому чудом не заметило чужака на своей поляне.
Несколько мгновений Индро стоял, оцепенев, и едва дышал. Он смотрел на огромные крылья, на жуткие когти, на человеческое тело, наполовину сокрытое перьями, — и вдруг его кольнуло странное узнавание. В чудовище проступали знакомые черты: горделивая прямая осанка, слегка склоненная голова и коротко стриженные пшеничные волосы. Индро сглотнул ком в горле и с трудом сбросил оцепенение:
— Ян? — он хотел крикнуть, но получился глухой шепот.
Плечи у чудища дрогнули. На мгновение казалось, что оно вот-вот обернется или хотя бы отзовется, но этого не случилось.
— Ян, — Индро снова позвал его и, преодолевая собственный страх, сделал несколько шагов ближе. — Это ведь ты, да?
Чудище молча кивнуло. Покрытые перьями крылья обвились вокруг человеческого тела, словно стараясь спрятать. Индро подошел ближе. Ему хотелось взглянуть существу в лицо, чтобы убедиться окончательно или хотя бы услышать голос.
— Почему ты не отвечаешь?
На пару мгновений снова повисла тишина. Индро уже почти решил, что так ничего и не добьется, как вдруг услышал знакомый голос, изломанный горькой насмешкой:
— Ну, знаешь... Не каждый день мой единственный друг узнает, что я на самом деле монстр.
Ян всегда так делал: улыбался и шутил, когда ему было страшно, язвил и ехидничал, когда ему было стыдно. Индро уже не нужно было видеть лица, чтобы узнать его. Но Ян все равно обернулся. Короткие перья покрывали его шею, частично заходили на подбородок и скулы. Индро порывисто выдохнул:
— Ян, ты не монстр...
Наверное, по взгляду Индро было очевидно, что ему все еще страшно смотреть на перья и когти, потому что Ян вдруг резко разозлился:
— Да неужели?! — Он сделал шаг назад.
— Правда... — растерянно проговорил Индро.
— Тогда кто же я, по-твоему?
Вразумительного ответа у Индро не было. Он неловко пожал плечами и улыбнулся, будто извиняясь:
— Ты Ян.
— А ты — гений аналитики, я смотрю, — он показно ворчал, но все же заметно расслаблялся.
Какое-то время они молчали. Индро постепенно привыкал к виду перьев, и те пугали его все меньше.
— Так и... — он начал аккуратно, — ты расскажешь мне, что с тобой?
Ян вздохнул обреченно и кивнул.
— Как ты и думал, это проклятье. Семейное.
Он замолчал и говорить дальше, казалось, не собирался, поэтому Индро пришлось спрашивать:
— А когда это началось?
— Почему ты спрашиваешь? — Ян насторожился. Даже после раскрытия тайны он не мог спокойно говорить об этом. — Ты думаешь... ты сможешь помочь?
На миг во взгляде Яна мелькнула надежда, и Индро вдруг растерялся. Есть ли у него право копаться в чужом прошлом? Он ведь не уверен, сможет ли хоть что-то сделать. Но Ян заговорил, не дождавшись ответа:
— Ладно, какая разница? Все равно уже бессмысленно что-либо скрывать, — он отвернулся, снова кинув взгляд на озеро. — Помнишь, перед началом турнира ты приносил клятву? Это, как правило, простая формальность. Но мой отец поклялся именем Владычицы Озера, и... Он не думал, что она услышит его. Потом, участвуя в поединке, он использовал один из приемов, которые считаются недостойными рыцаря. Знаешь, те, которые все знают и все используют, если дело доходит до серьезной драки, но на турнире... — Ян покачал головой. — Его не отстранили от состязаний, но победу отдали его противнику. На следующий день после битвы отец пришел сюда, к этому озеру, чтобы искупаться. И тут ему явилась Владычица. Она сказала, что он предал свою клятву, и за это позор ляжет на его имя.
— Так и сказала? — уточнил Индро.
Мартин всегда говорил, что точная формулировка проклятья крайне важна, чтобы понять, как от него избавиться.
— Так отец мне пересказывал, — Ян пожал плечами. — В общем, у Владычицы Озера паршивое чувство юмора, и с того дня мой отец начал обращаться в птицу. А на мне это проклятье с самого рождения.
— Потому что ты наследник его имени, — проговорил Индро, хмурясь.
— Похоже на то.
— Кто-то — ты или твой отец — пытался избавиться от проклятья?
— Конечно. Я даже знаю способ... — Ян замолчал.
— Но?.. — Конечно, должно быть какое-то "но", иначе Ян бы тут не стоял.
— Он ужасен, — Ян говорил с трудом. — Из-за него умерла моя мать... Поэтому я искал другой. Я думал, если я поучаствую в турнире и смогу победить или хотя бы просто достойно выступлю, соблюдая рыцарские добродетели, то очищу свое имя перед Владычицей Озера и проклятье исчезнет.
— Хорошая мысль, — кивнул Индро.
— Правда? — Ян коротко улыбнулся, но тут же махнул рукой. — Это оказалось невозможно. Чем ближе было начало турнира, тем хуже становилось проклятье. Дошло до того, что я уже ни дня не мог провести без превращений. Даже если бы я попытался выступить, могло случиться так, что из-за внезапного приступа мне пришлось бы сбежать с испытания — а это нарушение правил. Да и к тому же сегодня все алхимические средства, что должны замедлять превращение и скрывать его симптомы, перестали работать. Я бы в любом случае не смог закончить турнир.
Озерная гладь переливалась на солнце. Двое долго молчали, не решаясь продолжить.
— А это озеро... — наконец заговорил Индро. — Ты приходишь сюда в надежде встретить Владычицу?
— Когда первый раз пришел — да, надеялся. Но вместо этого оказалось, что вода из озера на время снимает действие проклятья. Поэтому, когда ничего не помогает, я прихожу сюда.
Это интересно. Индро зацепился за эту мысль, хоть и понятия не имел пока что, как это может помочь. Мартин бы наверняка догадался.
— Ты сказал, что есть верный способ...
— Я не хочу его использовать, — отрезал Ян.
— Я не прошу использовать. Просто расскажи... Может, я придумаю что-то.
Ян сдался:
— Отец нанял ведьмака. Тот сказал, что проклятье можно перенести на другого человека. Перенесенное проклятье должно было проявляться значительно слабее у того, кто не принадлежит крови Птачеков. Моя мама решила принять проклятье на себя, — Ян вздохнул. — Можно было бы, наверное, найти кого-то другого, но у этого ритуала есть условие. Людей должны связывать сильные узы. Моя мама была единственным близким отцу человеком здесь. Они провели ритуал. И какое-то время все было будто бы хорошо: отец полностью излечился, а мама казалась в порядке... Но вскоре она умерла.
У Индро сердце сжалось. Он не хотел расспрашивать дальше — это казалось жестоким, — но одна деталь в этом рассказе была слишком странной, чтобы просто закрыть на нее глаза.
— Я слышал, что... — Теперь Индро будет пересказывать Яну слухи о нем же, которые он втайне собирал, здорово! — Что твоя мама умерла от родов...
Ян скривился:
— Все-то они знают... Во время ритуала моя мама уже была беременна, и поэтому... — Он вдруг замолчал ненадолго, а потом резко уставился на Индро. — Думаешь, это не из-за проклятья она...
— Я не уверен, но ты говоришь, что она казалась нормальной. То есть она не обращалась — едва ли твой отец умолчал бы об этом. Может, это совпадение? Или проклятье ослабило ее организм...
Ян нервно кусал губы и выглядел так, словно мог вот-вот заплакать:
— Но мой отец всегда считал, что... Он так винил себя в ее смерти, что уже не смог оправиться. Не может же быть...
— Проклятье ведь не убивает, — мягко проговорил Индро. — Ни твоего отца, ни тебя. Хоть проклятья и могут казаться хаотичными, на деле у них всегда есть четкие правила.
Ян открыл рот, готовый уже сказать что-то, но вдруг передумал. Отвернулся и снова долго глядел на озеро. Индро казалось, что они думают об одном и том же, но никто не решался выразить это вслух. Спустя какое-то время Ян все-таки заговорил:
— Получается, тот ведьмак не соврал, и перенос проклятья...
Индро кивнул:
— Скорее всего, безопасен. По крайней мере, для мужчины...
— Это большое облегчение. Пожалуй.
И снова молчание.
— Знаешь, — Индро глубоко вдохнул, — вообще-то я мог бы... ну...
Ян быстро прервал его:
— Нет, это плохая идея! Мы не уверены, что это безопасно, и к тому же... есть условие...
— Ты что, — Индро почти обиделся, — сомневаешься в том, что я...
— Ни в коем случае! — воскликнул Ян. — Но все-таки это пл...
— Нормальная это идея. Уж точно не хуже, чем просто оставить все, как есть.
Опять тишина. Индро разглядывал водомерок на озерной глади.
— Ты уверен? — тихо спросил Ян. — Мы не так уж давно знакомы.
— Но за это время мы отлично сошлись, разве нет? — Индро улыбнулся ободряюще. — Да и к тому же... у меня едва ли остался кто-то еще.
— А вдруг что-то пойдет не так, и проклятье будет на тебе так же сильно, как на мне?
— Тогда найдем Владычицу Озера и попросим у нее прощения, — Индро пожал плечами.
— Но...
— И вообще, — Индро вдруг осенила мысль, — есть шанс, что, как только проклятье перенесется на меня, оно сразу развеется.
— Это еще почему?
— Я же участвовал в турнире.
Ян резко обернулся, словно вообще забыл об этом, а теперь вдруг вспомнил:
— Турнир! Я ведь не смог посмотреть, как ты выступил!
— Не волнуйся, — Индро усмехнулся, — я позорно проиграл. Даже хорошо, что ты этого не видел. Но раз я не нарушил никаких правил, то проклятье может и потерять силу.
— И правда. — На секунду Ян радостно улыбнулся, но почти сразу снова помрачнел. — Ты точно хочешь этого?
— Я уже сказал.
— Тогда ладно, — решился Ян. — Хорошо. Сделаем это! Отец рассказывал мне, как проходит ритуал. Подойди сюда.
Индро повиновался, подойдя ближе к Яну и к озерной глади. Они стояли почти у самой воды и могли видеть слабое отражение.
— Возьми меня за... — Ян протянул когтистую лапу, переходившую в крыло. — Мда... за руку.
За время их разговора Индро так привык к птичьему облику Яна, что коснулся лапы без всякого страха.
— Теперь надо закрыть глаза, — продолжил Ян, и Индро подчинился. — Представить свое отражение на поверхности воды...
Мгновение все было тихо. И вдруг то ли взрыв, то ли мощный ветер вырвался из озера, сбивая Индро с ног. Разум помутился, в голове будто пожар разгорелся, тело охватила лихорадочная слабость. Возможно, на краткий миг Индро лишился сознания. А потом все кончилось. Он распахнул глаза и вскочил, подавляя внезапный приступ тошноты. Взглядом искал Яна.
Тот сидел на земле абсолютно голый, но без единого перышка. На его лице было удивление, потом восторг, а потом вдруг страх. Он поднял взгляд на Индро:
— Как ты себя чувствуешь? Выглядишь нормально...
— Ощущение, будто по мне телега проехалась. — Голова кружилась нещадно. — Но больше ничего.
— Поверить не могу! — Ян сиял от радости. — Получилось! Вот Гануш ошалеет, когда узнает!
— Он будет рад, — улыбнулся Индро.
— Пусть только попробует не быть! — фыркнул Ян. — Святой Лебеда, я смогу ездить на охоту! Смогу отправиться в странствие!
— Надеюсь, ты возьмешь меня с собой.
Ян поднял на Индро светящийся радостью взгляд:
— Ну конечно! Я прослежу, чтобы слава о тебе разлетелась по всему свету, и Досточтимая Княгиня признала твои заслуги! Мало кто достоин звания рыцаря больше, чем ты.
Индро чувствовал, что краснеет, поэтому спешно отвернулся:
— В детстве я больше хотел быть ведьмаком, чем рыцарем.
— Вы посмотрите на него! — расхохотался Ян. — Он еще и привередничает! Уж простите, Ваше Сиятельство, — Ян театрально поклонился ему, — но, похоже, Предназначение избрало для вас иную судьбу.