Work Text:
Звонок раздался в неприличные полчетвертого утра.
Стив Роджерс ошалело помотал головой, пытаясь выбраться из сна, и с трудом разлепил глаза, чтобы обнаружить на тумбочке припадочно подпрыгивающий, мигающий и вопящий продвинутый гаджет, в который эволюционировал простой и понятный телефон. Вообще-то недавно Стив даже освоил «ночной режим», и в нерабочее время ему могли дозвониться лишь несколько контактов из белого списка. Судя по фотографии на экране, из того самого списка ему и звонили. Брок Рамлоу, командир группы огневой поддержки, хотел что-то сообщить. Непременно ночью и обязательно — в выходной.
Стив вздохнул, сел на постели, поймал незаметно провибрировавший до самого края тумбочки суицидальный телефон за мгновение до падения, сжал его в кулаке. К счастью, укрепленный корпус выдержал, и Стив, уже соизмеряя силу, ткнул в кнопку с зеленой трубкой.
— Роджерс.
— Привет, детка.
— Рамлоу? — осторожно уточнил Стив, отодвигая трубку от уха, чтобы глянуть на экран и убедиться, что с определением собеседника не ошибся.
Потому что... ну какая еще «детка»?! У них с Броком Рамлоу были исключительно рабочие отношения. Тем более формальные, что, насмотревшись на поведение первого номера Альфы, Роджерс сразу предупредил, что никаких двусмысленностей и панибратства не потерпит. После этого смотрел на него Рамлоу более чем выразительно, но взгляды к делу не пришьешь, а к форме обращения к вышестоящему офицеру претензий не было... до этого момента.
— В смысле — уже даже не «Брок»? — обиженно переспросили на том конце. — Ты все еще сердишься на меня? Стив, ну не надо — как человека прошу. Я тебя люблю. Я на все ради тебя готов... но даже я не могу изменить прошлое! Что мне еще сделать и сказать, а?
— Ты что — пьян?
— А трезвым я могу только молча глотать твое осуждение, — вдруг огрызнулся Рамлоу. На заднем плане слышались нетрезвые голоса, звон стаканов и какая-то музыка. — Как я в это вляпался, а, детка? Как же я так влип в тебя?
— Рамлоу...
— А ты сейчас в тех синих штанах с кэпо-капибарами? — вдруг переводя тему, спросил Брок и длинно тоскливо вздохнул. — Ну, от той пижамы, что Романова в качестве сувенира привезла? Куртка маловата, а вот штанишки как на тебя шили. Вот на что Романову не люблю — корчит из себя лучшего друга, а сама только шпионит да голову тебе фигней засоряет. Но от этих штанишек на тебе прямо все мозги вниз стекают.
— Ты не в себе, — наконец сформулировал Стив, потому что Рамлоу видел каким угодно, но только не потерявшим вот так контроль. — И мозги точно где-то не в голове! Лейтенант, отправляйтесь домой и отоспитесь. Это приказ. Поговорим в понедельник на работе.
— Мой дом там, где вы двое. А ты на меня обижен и не в силах простить. Или все еще ревнуешь к Зимнему? Так больше невозможно жить, Стив. А я так хотел... знаешь, это то самое, когда мечты сбываются, а радости никакой. Я получил тебя в постель, но...
— Рамлоу!
— Если бы все можно было изменить, Стив...
Тихий шепот был едва слышен, но в нем звучала такая отчаянная тоска, что в темноте комнаты Капитану Америке, который давно отучился бояться, стало не по себе.
***
Утром понедельника Стив и хотел бы поспать подольше, но привычка рано вставать на пробежку оказалась сильнее. Он растер лицо, залился крепким кофе и решительно отправился в парк. Утренний воздух прочищал голову, а бегать ему всегда нравилось. Так что к новому рабочему дню настроение даже оказалось не таким паршивым.
— Кэп, — кивнул ему в лифте Брок Рамлоу, не отрываясь от планшета.
Стоящий за его спиной Роллинз вежливо склонил голову с таким отсутствующим видом, что оба глаза казались стеклянными. Двери плавно закрылись, и они поехали вверх.
— Ничего не хотите мне сказать, лейтенант? — не выдержал Стив, поняв, что его «собеседники» намереваются так же молча доехать до своего этажа: Рамлоу читал, Роллинз пялился в пространство.
— Вам?
Брок наконец оторвал взгляд и задумчиво глянул на Стива. Не знай Роджерс, что всего чуть больше суток назад тот напился вдрызг и звонил ему излить какие-то свои фантазии, даже не заподозрил бы за командиром группы огневой поддержки таких слабостей. Понятно, что штурмовики жили на грани и спускали пар всеми легальными, а порой и не очень, способами. Особенно когда теряли своих. Но Рамлоу сколько — пятый десяток? Хорошее здоровье, если о его разгульных выходных можно заподозрить лишь по чуть заострившимся скулам.
— Нет, сэр, — четко выговорил Брок и как-то, не меняясь в лице, сумел добавить такую недоумевающую закидонами начальства нотку в голос, что Стив почувствовал, как краснеет. — Никакой информации для вас у меня нет. Расписание стандартное, решите присоединиться к тренировкам — добро пожаловать.
Он сделал какую-то размашистую приписку на планшете и не глядя сунул его назад:
— Джек, доведи изменения до личного состава, пока я буду душить отдел снабжения. Эти расползающиеся по швам броники меня уже достали.
***
За неделю Стиву удалось убедить себя, что это было недоразумение. Или неудачная шутка. Или Рамлоу стоит научиться не смешивать виски с водкой и знать свою меру. Что угодно, лишь бы не вертеть в голове тот отчаянный шепот «как же я так влип в тебя, детка?».
В рабочей обстановке Рамлоу вел себя сносно. Не приставал, не задирался. Все еще смотрел так, что Стив не удивился бы, обнаружив прожженные дыры на одежде, но и только. На совещаниях хамил в меру и по делу, не больше, чем остальным. На тренировках был собран и очень профессионален. Нормально, чтобы засчитать один ночной звонок как одиночный сбой системы. В конце концов, все они люди и у всех бывают моменты слабости.
Стив почти смог себя убедить... до следующей ночи пятницы. Когда в полвторого завибрировал положенный на прикроватную тумбочку телефон. Экран высветил простое и лаконичное «Рамлоу».
— Привет, детка.
— Рамлоу.
— Злишься, — вздохнул Брок. — Я обещал себе, что больше не буду тебе звонить, детка. Вообще не заговорю, раз так тебя раздражаю. Но вот — проиграл самому себе. Потому что не понимаю, что нам теперь со всем этим делать, но просто молчать и плыть дальше по течению нет ни душевных сил, ни нервов.
— С чем — этим? — тупо спросил Стив, поймав себя на том, что хрипловатый голос командира Альфы обволакивает его разум так, словно опьянение можно передать далеким шепотом по телефонной трубке.
Рамлоу явно вновь сидел в баре. И перед тем как набрать его номер, успел залить в себя что-то крепкое.
— С тем, что наша жизнь на троих превратилась в ледяной ад, — горько проговорил Брок.
Тихий невеселый смешок заглушился глотком, а потом глухим стуком поставленного на стойку стакана.
— Повтори, — кинул Брок кому-то там, в другом мире на другом конце связи.
— Пьешь, — заметил Стив, просто потому что не знал, что еще сказать.
— Пью. Потому что иначе я слечу с катушек. А так... знаешь, может, тоже выход? Зимний вон уже оттаял. Я ему уже не особо нужен, больше по старой памяти. Он скучать, наверное, будет, но с тобой быстро утешится. А ты выдохнешь и просто вычеркнешь все из памяти, ты это хорошо умеешь.
— Что? — кто такой Зимний, Стив понятия не имел, но звучало все пугающе.
— Я бы свалил, если бы мог, детка. Честно. Я умею залегать на дно. Да и искать меня теперь никому не надо. Но... смысла уже нет. Надо было сразу. Пока я не знал, какой ты. И какой он, когда в себя придет. А теперь-то я без этого сдохну. Лучше тогда уж сразу...
— Ты что несешь? — резко вскинулся Стив.
Смысла этого пьяного бреда он пока не очень понимал, но это отчаянно-решительное «лучше сразу» резануло по нервам. Это он уже слышал. На войне было тяжело, но они знали, за что воюют. А вот списанные бойцы часто вместе со здоровьем теряли цель жизни, иногда совершая непоправимые вещи. И не всегда друзья или близкие, даже если такие были, успевали что-то сделать.
— Ты мне свое отношение, Кэп, очень доходчиво и понятно показал еще с самого начала. Знаешь, это твои так называемые друзья считают, что я в тебя клещом вцепился, чтобы избавиться от неприятностей. Расплатился натурой за индульгенцию и калитку в рай. Но фигня это все, детка. Захотел бы я — свалил, и никто бы не нашел. И ребят бы своих вывел, и Зимнюю детку...
— А чего тогда не свалил? — спросил Стив, теряясь в этом водовороте абсурда.
— А сам не понимаешь, серьезно? Так я не переломлюсь снова словами через рот сказать: в тебя я влип, Стив. Сначала потому что от тебя глаз не отвести было. А потом вот... Жалко это все звучит, да?
Судя по всему, Броку где-то там налили по новой, потому что Стив точно различил, как он залпом влил в себя очередную порцию.
— Был так наивен, что надеялся — ты поймешь. Разглядишь. И может, и для меня найдется место. А оказалось — без шансов. Ты не простишь и не забудешь. И делить свое не готов. Уж я думал — Зимний ревнивый, ан нет, ты ему сто очков вперед дашь. В тихом омуте, да?
— Зимний, значит...
— Не начинай, детка, — Стив буквально видел, как Брок поморщился. — Как же я так?.. Влюбился на старости лет. Так что без тебя, без вас обоих, уже и меня самого нет. И кольца еще эти... Как на тебе вижу — каждый раз как ножом по сердцу. Словно издеваешься.
Стив непроизвольно посмотрел на свою руку, но ожидаемо он колец не носил, да и вообще никаких украшений. Где-то должны были валяться алмазные запонки, подаренные Тони, баснословно дорогие и абсолютно бесполезные, стояла на полке жестянка с военными наградами, но и все.
— Рамлоу, а...
Трубка ответила долгими гудками. А на вызовы Брок Рамлоу не отвечал.
***
В субботу Стив проспал почти до десяти, пропустив и пробежку, и завтрак и едва поднявшись с тяжелой головой. Вообще выходные не удались, задав тон началу рабочей недели. Работа не ладилась. «...как же я так влип, влюбился на старости лет» звучало в сознании снова и снова, как заезженная пластинка.
Стив считал себя простым парнем и всем интригам предпочитал понятные боевые ситуации, когда есть «свои», а есть «чужие». И проблему можно решить хорошим ударом кулака. История, где командир группы боевой поддержки звонит ему ночью с непонятными излияниями, была вот совсем не «простой» и не «понятной». Можно было бы плюнуть и забыть, мало ли кто что по пьяни несет. Но Рамлоу не был похож на человека, видящего всякую бесовщину после бутылки. Да и как-то... слишком лично все звучало. Столько тоски и душевной боли не могло быть вылакано из рюмки.
Он так задумался, что позорно пропустил момент, когда в кабинете оказался не один. На стол перед Стивом встал большой подарочный пакет с лентами вместо ручек.
— Держи, привезла тебе сувенир. Увидела и просто не смогла устоять, — мурлыкнула Наташа.
Стив задумчиво посмотрел в пакет, где под слоем прозрачного пластика можно было разглядеть синюю ткань с рисунком в виде одетых в костюм Капитана Америки капибар. Вполне узнаваемый шлем с крылышками, маечка со звездой на пухлом тельце и маленький круглый щит в коротких лапах.
«...а ты сейчас в тех синих штанах с кэпо-капибарами? Ну, от той пижамы, что Романова в виде сувенира привезла?»
— Когда ты это купила?
Прозвучало резковато, так что Романова, начавшая было что-то рассказывать, резко замолчала и посмотрела задумчиво.
— Сегодня утром. В последний момент наткнулась в аэропорту в Торонто, — уже с некоторой опаской проговорила она, отступая на полшага назад. — Стив? Я... прости, я сделала что-то не так?
— Нет, все в порядке. Просто вспомнил о срочных делах.
Он поднялся, и Наташа понятливо повернулась к дверям.
— Да, конечно.
— Спасибо за подарок.
— Это пижама, если что. Взяла самый большой размер. Надеюсь, подойдет.
— Куртка будет маловата, — пробормотал себе под нос Роджерс, глядя на пакет как на бомбу с тикающим таймером. — А вот штаны, похоже, в самый раз.
Ситуация переставала походить на веселую шутку: в нее оказывалось втянуто все больше людей. Наташа... насколько маловероятно, что ей вдруг подсунули под нос пижаму так, что она захотела ее купить? Кто-то мог быть рядом и подвести ее к этой мысли? Романова сама была способна продать снег зимой и на такие вещи имела чуйку. Хотя она могла, конечно, просто выполнить просьбу и немного приврать про Канаду. Или быть в этом деле замазанной по самые рыжие кудряшки, которые недавно вдруг начала распрямлять. В интригах Наташа была как рыба в воде, умела и практиковала. А иногда даже и затевала просто так, на пустом месте — то ли развлекаясь, то ли для тренировки.
Интриг Стив не любил и в них не разбирался. Строить разветвленные схемы из кружочков подозреваемых и событий было не в его духе. Так что спустившись на этаж Страйка и заметив в коридоре высокую широченную фигуру заместителя Рамлоу, он, не размышляя, догнал его в несколько шагов.
— Роллинз, можно на минуту?
— Сэр?
— Роллинз. Что происходит?
Тот глянув вопросительно. Из-за шрамов на лице мимика сильно пострадала, но второй номер Альфы умел смотреть довольно выразительно. У своего командира научился, не иначе.
— Мне... — Стив помедлил, пытаясь сформулировать вопрос так, чтобы ему не вызвали психиатра. Он сам не понимал, что хочет спросить. — Мне звонил Рамлоу.
Роллинз едва заметно дернул плечом — «и что?»
— Ночью. Пьяный, — уточнил Стив и понял, что попал в цель: Джек Роллинз сразу как-то подобрался и теперь смотрел серьезно. — Это не мое дело. Но не знаю, что и думать.
— Не здесь.
Джек вдруг крепко взял его за запястье широкой ладонью и мотнул головой в сторону развилки. Стив был так удивлен, что позволил отконвоировать себя в какой-то тупичок за лифтами, не попадающий в обзор камер. А потом с изумлением смотрел, как Джек вытащил из кармана мелкую черную шайбу и щелкнул кнопкой. Техника была не ЩИТовской. У них были похожие штуки от прослушки, но немного побольше и с другим дизайном.
— В штатные глушилки вшит протокол отслеживания, — негромко сказал Джек. — Притаскиваешь ее потом сюда, и эта штучка сливает, когда, сколько и по каким координатам использовалась. Так-то ничего страшного... но не стоит слишком светиться.
— А...
— Рамлоу звонил, — напомнил Джек.
— Я не понимаю...
— Что-то сказал о... будущем? — Роллинз пытливо заглянул ему в глаза. — Слушай, Кэп... я понимаю, что он сказал что-то непонятное и выбившее тебя из колеи. Брок — он это умеет. Но если уж позвонил, то не с пьяным бредом. Просто... сделай, как он говорит.
— Да он никак не говорит, — Стив растер лицо ладонью. — В смысле вывалил-то он много, но без какого-то конкретного вектора. Я хотел спросить — это вообще нормально?
— У Брока бабушка ведьмой была, — вдруг негромко сказал Джек, глядя куда-то через его плечо. — Говорят, настоящей и сильной. У них это по женской линии идет. И как-то передается еще потом. Вот и должна была родиться девочка. Бабка очень ждала — твердила, что наследница будет. Талантливая. И врачи все говорили — девочку ждете. А родился... Брок.
Стив непроизвольно издал нервный смешок.
Джек кивнул, явно разделяя его чувства.
— Брок мне звонил. Я еще тогда в учебке был.
— Что?
— Кадетом был. В выпускной группе. И нас должны были отправить в одну горячую точку. Типа практику пройти. Понятно, что ни о каких серьезных операциях речи не шло. Просто показать, как это бывает, погонять немного да обратно вернуть.
— Чувствую, «просто» не получилось.
— Накануне мне позвонили. Ты же теперь понимаешь, как. Брок был пьян вусмерть, все твердил, что надо положить на правила — их в штабах пишут те, кто ни разу настоящей засады не видел, и идти вперед. Прорываться. Я вообще ничего не понял тогда. Молодой был и глупый. Перелет еще долгий. Двое суток почти без сна, так — в самолете немного подремал. А там еще переброска с военного аэропорта на базу. Мы караваном на машинах шли. Дорога оказалась заминирована, вокруг огневые точки. И снайпер засел где-то, хотя там неудобно: высот толком и не было, но в таком хаосе об этом не думаешь. Первые машины взлетели в воздух. Взрывы, грохот, огонь. Наш грузовик перевернуло. Мне по голове дало хорошенько, но я в сознание быстро пришел и понял, что надо выбираться — горим. Вокруг крики. И все назад побежали. Так нам вбивали: впереди засада, надо отходить назад. А у меня сотрясение мозга, по голове прилетело так, что непонятно, как выжил. Обожгло, осколками щеку посекло и глаз.
Джек ткнул себя пальцем в лицо. Стив кивнул.
— А в голове только тот голос из телефонной трубки: чтобы выжить, надо прорываться вперед.
— И ты пошел вперед.
— Я пошел вперед. И еще двух парней за собой потащил. Один все равно пулю словил, сразу, насмерть. А второй со мной дошел, хоть и подраненный. Мы двое были единственными, кто вышли оттуда живыми, Кэп. Там всех положили. Я полгода в госпитале провалялся, чудом на ноги встал. Из-за глаза меня обратно брать не хотели, но тот второй парень — он сыном какой-то шишки оказался. То ли папа его вступился, то ли просто хотели как-то замять тот факт, что несколько десятков парней с их экскурсии вернулись в гробах... но мое прошение подписали и меня взяли обратно. Мой-то курс выпустился уже, пока я там на больничной койке отдыхал, я в группу на год младше попал.
— Почему ты мне это рассказываешь?
— И там я познакомился с Броком, — просто сказал Джек.
— Ты же сказал, что он тебе звонил...
— А я уже потом понял, что это он был, — пожав плечами, как само собой разумеющееся ответил Джек.
— Еще раз позвонил? — понятливо кивнул Стив, не веря ни одному слову, но начиная находить какую-то свою странную логику в этом рассказе.
— Да. Пару раз. После первого я его прижал к стенке, он мне и рассказал про свою бабку-ведьму. Причем в тот раз я с ним был в баре. Вышел отлить, а мне телефонный звонок, прямо туда — в сортир. И Брок мне начинает заливать, как же мы теперь без Таузига будем. И нужно ему было на этот футбольный финал переться и под нож в драке подставится. Нет, понятно, что когда новички фаворитов, да еще и в родном штате вторых, бьют — там буза фанатов на стадионе. Но так тупо влезть... а я стою с расстегнутыми штанами и вспоминаю, как там, в учебке, мне тот же голос заливал, что пойди я прямо, а не назад — вышел бы.
— И что, решили Таузига на финал не пускать?
— А там до финала еще было как до луны ползком. Только отборочные начались.
— Судя по тому, что еще вчера я видел Таузига живым и в неплохой форме, на финал он так и не попал.
— Я ему перед финалом по уху дал за какую-то дурацкую шутку. Он ответил... подрались, в общем. Брок нас обоих на штрафные работы отправил и на нытье Таузига, что у него на эти выходные билеты на лучшие места, не снизошел. А там на этих «лучших местах» потом такой замес с поножовщиной вышел, что два десятка трупов вынесли. Таузиг мне долго простить такой подставы не мог. И не объяснить же — не поверит... тогда бы не поверил.
— А ты, значит, веришь.
— А я снял скопленные деньги и до последнего цента поставил на то, что новички порвут всех в финале. На них букмекерский коэффициент запредельный был. Никому же и в страшном сне бы не приснилось, что они из своей отборочной группы пробьются, — Джек кривовато усмехнулся. — А я себе дом купил. Хотя раньше надеялся хотя бы к пенсии на небольшую квартирку заработать. Меня внутренний отдел полгода таскал на разговоры, все допытывались, с чего вдруг такое богатство. То в деле жирный минус грозились поставить — мол, игроман. То допытывались, откуда внутренняя информация или за что я взял взятку. Но ничего не накопали и отстали. Так что да, Кэп, я звонкам Брока верю.
— Что у него провидческие способности появляются, как выпьет? — недоверчиво переспросил Стив.
Удивительно, как Рамлоу еще не споили во имя всеобщего блага. При таком раскладе его должны были заставлять напиваться перед каждой миссией.
— Может, и они, а может, и еще что... — Джек потер шрамированную щеку и нехотя продолжил под вопросительным взглядом: — Помнишь, я сказал, что мы вместе в баре были? Я когда из туалета вернулся, Брока уже кантовать можно было. Ну, я такси вызвал и до его берлоги допер. Обыскал, чтобы ключи найти, и понял, что он телефон где-то посеял. Думал, что в том же баре. А когда сгружал на постель, заметил, что он трубку вообще дома оставил. На тумбочке.
— А как же он тогда...
— Не знаю. Что знал — рассказал. Хорошего тебе дня, Кэп.
— Роллинз?
— М?
— Кто такой Зимний? — наугад спросил Стив.
И понял, что снова попал. Большая фигура словно заледенела.
— Не надо тебе это, Кэп, — хриплым шепотом едва слышно проговорил Джек и даже оглянулся. — Всем святым прошу — не лезь.
— Поздно, — просто сказал Стив, с каким-то веселым интересом рассматривая побледневшее лицо.
Таким испуганным Роллинз не выглядел даже под шквальным обстрелом на миссии. Всего от одного слова. И почему-то это воскрешало того глубоко закопанного под наносными правилами и бесконечным чувством долга простого ершистого парня Стиви Роджерса из бедных кварталов Бруклина. Который мог курить, ругаться матом, любить своего Баки и не обязан был быть живым оплотом нравственности и образцом патриотизма. Стив, оказывается, очень по нему скучал.
— Тогда разбирайтесь с Броком сами. Нас не ввязывайте.
— Именно это я и собираюсь сделать.
***
А в пятницу, которую Стив ждал со странной смесью предвкушения и раздражения от того, что он ничего не понимает, вдруг ничего не случилось. Брок не позвонил. И сам на звонки не отвечал. Ночь уступила свои права зыбкому рассвету, будильник показывал шесть утра, а трубка напряженно молчала. Дотерпев до восьми, Стив встал и поехал в Трискелион.
Где Рамлоу, да и вообще вся Альфа, ему ответить не смогли. Или, вернее, не захотели. Официальный ответ содержал размазанную на полстраницы информацию, что отряд огневой поддержки проходит учебно-полевое... в условиях... для... от... и все в этом духе. А главное — секретно. При личном визите к Фьюри тот только закатил единственный глаз, а на прямой вопрос ответил то же самое — Альфа на тренировочном задании в Филадельфии, к Кэпу это не имеет никакого отношения. Если потребуется огневая поддержка на срочной миссии — есть Браво. Если Роджерсу приспичило потренироваться — есть все то же Браво. Последнее Фьюри ему даже рекомендует: слаживание с запасной командой еще никому не вредило.
Все это как-то дурно пахло. Хотя всего пару недель назад Стив бы, возможно, и удовлетворился этим ответом. Просто потому что все еще не привык, что он снова живет, плыл по течению, и происходящее вокруг казалось ему таким ненастоящим.
От прежней жизни почти ничего не осталось. Несколько их с Баки фотографий в стопке прочих военных материалов Стиву удалось найти в библиотеке и получить копии. Пару рисунков по памяти он сделал уже сам. На фотографии из архива Баки весело смеялся, обнимая за плечи немного смущенного Роджерса. Качество военных фотографий было так себе, но память Стива воскрешала задорную улыбку, смешинки в серых глазах, привычку чуть наклонять голову и морщить нос, его непослушную челку, вечно лезущую в глаза. Тяжесть тела, запах, шепот и поцелуи.
Это было сладко и очень-очень больно. Он должен был умереть, не отпускать Баки одного за грань. Должен был вернуться, найти и похоронить. Хотя бы сказать, как ему жаль и как он невозможно любит, так что половина его осталась вместе с ним в тех снегах. А вместо этого Стив Роджерс оказался в своем собственном комфортабельном одиночном аду будущего с лавандовым рафом, телефонами, которые можно положить в карман, и болезненным желанием окружающих выворачивать свою и чужую жизни на всеобщее обозрение.
Брок Рамлоу этими не-звонками сумел пробить брешь в той ледяной плотине, что Стив выстраивал в сознании, просто чтобы не сойти с ума от чувства потери, отчаяния и вины. Своими огненными взглядами и не особенно-то замаскированными намеками он будил в Стиве... разное. Желание вновь почувствовать себя живым, не одиноким и кому-то нужным.
К среде Стив так себя измотал, что уснул, придя с работы домой и рухнув в чем был на диван, только обувь стянул. И вырубился, словно его выключили. Так что то, что телефон зазвонил во вполне цивильные десять вечера, ничего не решило — его разбудили.
— Привет, детка, — хрипло и пьяно сказал знакомый голос.
— Рамлоу, — сипло со сна отозвался Роджерс, медленно садясь на диване. И прежде чем Брок успел что-то сказать, спросил: — Почему я злюсь?
— Что?
— Ты все время говоришь, что я злюсь. Но не на пустом же месте. Что такого произошло, что мы с тобой нормально поговорить можем, только когда ты пьян?
— А... — протянул Брок и шумно сглотнул. — А вот не знаю, детка. Из тебя же слова лишнего не вытянешь. Ты всегда вежливый, спокойный. Просто это как с голой задницей на морозе — предъявить нечего, а все равно хреново. Даже свою ревность, когда я с Барнсом, прячешь.
— С Баки?!
Звук, что он издал, — Стив сам не узнал — похож был на лязг затвора. Выпущенную трубку он поймал у самого пола, испытав мимолетный ужас. Разбить телефон и порвать единственную ниточку с этим голосом... который произнес то самое имя. Это было как вновь не удержать Баки.
— Что? — как-то с осторожностью спросил Брок.
Кажется, что-то такое уловил в голосе Стива, что даже немного протрезвел. Роджерс успел еще испугаться, что сейчас звонок и закончится — мало ли как работает эта непонятная магия. Может, она только от степени опьянения Рамлоу и зависит.
— Хочешь опять прочесть мне лекцию о том, что я не имею права называть его «Баки»? Ты же только его любишь и видишь, да? Я его люблю. Я пытался хоть что-то сделать для Зимнего, когда за любой неосторожный шаг можно было получить пулю в лоб. Я обнимал его, когда все считали Солдата неодушевленным оружием. Был рядом. А теперь...
— Брок, Баки... — тише и немного просяще проговорил Стив.
По щекам текли слезы. Ему надо было это услышать. Пусть это все интриги, обман. Пусть невозможно. Но... ему нужна была надежда, хоть и режущая сейчас больнее ножа.
— Ну да, — произнес Брок, явно неуверенный, что от него хотят. — Джеймс Бьюкенен Барнс, он же Баки, он же Зимний Солдат. Гидра хорошо промыла ему мозги и полностью психически перепрограммировала. Вообще он считался не человеком, а просто ходячим оружием, винтовкой с глазами, которая самостоятельно и в туалет сходить не может. Поэтому меня назначили его хендлером. Итак, мы опять копаемся в этом. Доволен?
— Не знаю, — сказал Роджерс, прислоняясь лбом к холодной стене.
Брок был в Гидре. И они мучали его Баки.
Наверное, в другое время эта новость ударила бы сильнее. Но, кажется, его сознание самостоятельно решило, что ему хватит потрясений, и отключило чувствительность к гормональным выплескам. Или еще что-то в этом роде, потому что Стив чувствовал себя так, словно его по уши накачали седативными. Если бы они на него действовали, конечно.
— Я из-за этого злюсь? — уточнил он.
— А кто же знает. Может, да. Не можешь простить, что я хоть и помог вытащить оттуда Зимнюю детку, но не сразу, и я устал тебе объяснять, как там все было сложно. А может, из-за того, что пока Баки не вспомнил ваше общее прошлое, он лип ко мне как репей как к единственному знакомому лицу, и ты уже не был светом в окошке.
Стив не был мастером допросов, кое-как удерживал в голове поправку на «будущее», но они с Броком проговорили почти до утра. Про главу Гидры Пирса Стив теперь знал, хотя и верил с трудом. Фьюри Брок назвал «мутным», вроде как там, в будущем, тот успел красиво соскочить, оставив Хилл и Коулсона разгребать дерьмо. По тому, как была прикрыта эта, явно левая, миссия Альфы, Стив мог бы сказать, что Фьюри замешан по самый глаз.
Новая картина мира с трудом укладывалась в голове. Стив готов был на что угодно, чтобы она стала реальностью, потому что там был Баки. Его Баки, живой! И Брок. Который считал, что как раз таки он эту самую картину Стиву портит. И это было странно, потому что Роджерс уже подсел на него после этих нескольких ночных разговоров и не мог поверить, что там, живя с ним в одном доме, ночуя в одной постели и имея право поцеловать, он не был влюблен в обоих своих мужиков. Брок повторял, что он шел «плюс один» к Барнсу — тот был в плохом состоянии после Гидры и цеплялся за единственного знакомого человека, а Рамлоу, по мнению общественности, которой до всего есть дело, и самого «того» Роджерса, этим цинично пользовался.
— Ну, и твои друзья из Мстителей хорошо полили этот костер топливом от джета.
— Им-то что надо? — недовольно уточнил Стив, пытаясь уложить в голове, что в будущем у него не только два правильных мужика, но и целая площадь доброжелателей. Первое ему уже нравилось. Второе — совершенно нет.
— Твой безупречный сияющий в ночи ярче луны образ, детка. Который мы с Барнсом портим всеми собой. Потому что отказываемся исчезать и даже не отсвечивать.
— Пусть идут в жопу со своим ценным мнением, — буркнул Стив.
***
Получив на следующий день очередное «у вас нет допуска» на вопрос об Альфе и ее командире, Стив, чувствуя себя как никогда живым, принялся энергично думать.
Он слишком хорошо себя знал — он не лег бы в одну постель ни по договору, ни по расчету. А ведь «там» мелькали еще кольца, завтраки и куча интимных мелочей на троих. Так он не врал ни себе, ни окружающим. Значит, все-таки влип, но не хотел признавать этого. Но с «зачем» и «почему» можно было разобраться и потом. Пока что он хотел снова услышать это хрипловатое чувственное «привет, детка». И узнать, куда и за какой надобностью отправили его мужчину. Вот только начальство закрыло рот на замок. А телефонная связь с «его» Броком была оригинально односторонней.
И с последним Стив собирался хоть что-то сделать, если уж не мог пробить первое. Распечатанная и на скорую руку постиранная пижама оказалась приятной на ощупь. Верх маловат, но он и не был нужен. А штаны вполне подошли, хотя и слишком сильно натянулись на заднице. В шкафчике была коллекция алкоголя — в основном дорогого, подаренного по разным случаям, хотя о том, что Стив не пьет спиртного, в принципе знали все. Выбрав бутылку русского самогона (подарок Бартона, а не Романовой, как можно было ожидать), Стив прихватил телефон и ушел в спальню.
Высокоградусное пойло, отпитое прямо из горла, чуть обожгло пищевод. В принципе сыворотка не позволяла напиться, практически сразу перерабатывая градус в крови. Но крепкими напитками в изрядном количестве можно было добиться недолгого состояния легкого опьянения. Чем Роджерс и занимался, задумчиво разглядывая потолок.
Логикой в его поступках и не пахло, конечно. Но вся эта история вообще была далека от чего-то разумного. А так, на взгляд Стива, все вполне укладывалось в композицию: если унаследовавший что-то там от бабушки-ведьмы Брок звонит в подпитии, то, может, связь на одной волне будет лучше? Или хотя бы подтолкнет Брока ему позвонить.
Телефон издал свою трель уже через четверть часа. То ли совпадение, то ли безумная теория работала. Стив спешно отставил бутылку, едва не промахнувшись мимо столика.
— Привет.
— Я в тех штанах с кэпо-капибарами, — неизвестно зачем сказал Стив в трубку вместо приветствия.
— Ты меня убиваешь, детка, — Брок в ответ издал тихий стон.
Это было неожиданно приятно. С собой Стив старался быть честным и понимал, что бессовестно флиртует. Брок ему нравился. Больше, чем просто нравился. Стив хотел его себе. Присвоить, пометить, показать всем, что этот мужик занят. Оба его мужика заняты. И было уже бесполезно даже делать вид, что дело здесь только в Баки. Интересно, откуда в «том» Роджерсе взялось столько актерского мастерства, что Брок обманулся деланой холодностью? Стив был уверен, что он прав в своих догадках, а Брок в своей уверенности — нет.
— Мы же спим вместе? — закинул удочку Стив.
— Ну, да. Ты бы предпочел отдельно, наверное. Но Зимний плохо засыпал первое время, проваливался в кошмары и отказывался отпускать меня. А ты — его. Так что пришлось смириться. Потом мы привыкли, что ложимся вот так, засовывая Баки в серединку. Ему прикроватная тумбочка все равно не нужна — он свои ножи в карманы матраса прячет.
— У матраса есть карманы?
— Есть, если их к нему пришить. А ты, наверное, до сих пор думаешь, что крепления под твой привычный ствол за изголовьем и на боку тумбочки — стандартная фишка мебели?
— Я... не знаю, — Стив растерялся.
— Да я так и понял, — рассмеялся Брок. — И не заканчивающиеся любимые продукты, и самопополняющиеся мыло-шампуни. И даже запас чистых носков. Я вас избаловал.
— Да, — честно согласился Стив, которому даже по описанию стало не по себе. Он никогда не был так слеп. — Брок, я...
— Да брось. Все мы делаем, что можем, для общего уюта. М-м-м... а теперь, раз уж мы не ругаемся, хотя уже явно проговорили больше трех минут, и ты не обливаешь меня холодным презрением, расскажи еще раз, в каких ты штанах...
***
С тренировки в «Филадельфии» Альфа вернулась к концу недели. Половина осталась в медблоке с какой-то африканской лихорадкой. Двое — с ранениями. Стиву попытались втереть про травмы, но огнестрел он отличал с первого взгляда, насмотрелся во время войны. И хотя, может, конечно, в этом времени так кусались мутировавшие филадельфийские комары, он в это не верил.
Руки чесались пойти и повторить второй подвиг древнегреческого суперсолдата, только для надежности выжигая в том гнезде вообще все, чтобы уж наверняка. Но Стив побоялся делать резкие телодвижения: там был Баки. Там мог пострадать Брок, который пусть когда-то и подписался на грязную работу, но, если верить его словам, все же потом сделал правильный выбор. Да еще и были мельком упомянутые Броковы ребята, за которых тот переживал. Война без согласования планов с потенциальным союзником грозила потерями среди своих. Хорошо было бы это все обсудить. Да и просто — услышать хрипловатый голос и опять поверить в то, что он говорит. В свете дня то, что ночью казалось таким реальным и близким, выцветало под гнетом вопросов и логических размышлений.
Брок больше не звонил. И Стив смутно понимал, что это как-то завязано со здешним Рамлоу. Потому что слишком уж для случайности совпадали графики связи с походами последнего по барам. А алкоголь при приеме антибиотиков запрещался во всех реальностях. Тренировки временно отложили: Альфа, понятно, была не в форме, а с Браво Стив провел одну для проформы и теперь несколько демонстративно их игнорировал. Хотя ребята были не так и плохи. До Альфы не дотягивали, конечно, но там Рамлоу сильно задирал планку и требовал соответствовать.
Так что и повода увидеть Брока у Стива не было. Так — несколько случайных пересечений в коридорах да встреч в лифте. Рамлоу был невесел, сосредоточен и непривычно бледен, хотя по документам как раз таки он вернулся целым. За его плечом привычно торчал немногословный Роллинз с нашлепкой пластыря на распухшей переносице и рукой в лангете.
Отчеты о состоянии Альфы Стив просматривал от и до, хотя те и были подретушированы. Он действительно привязался к ребятам из своего огневого сопровождения... но не хотел себе врать: чем быстрее парни Брока поднимутся на ноги, а самому Рамлоу отменят лекарства, тем скорее настанет день, когда тот сможет позволить себе расслабиться и выпить. Стиву позарез надо было услышать то теплое «привет, детка».
Ждать пришлось больше двух недель. Так что в пятницу, после первой полноценной тренировки Альфы, пусть и неполным составом — трое были на больничном до конца месяца, а Роллинз хоть и присутствовал, но ему запретили давать полную нагрузку на пострадавшую руку, — Стив готов был своим правом объявить всем короткий день и силой вытолкать из Трискелиона. Рамлоу поглядывал на него с недоумением. Стив едва сдерживался, заставляя себя отводить глаза, хотя хотелось смотреть не отрываясь. А еще лучше — потрогать. Хотелось знать, каковы на ощупь коротко стриженные волоски, на вкус — губы, как пахнет его кожа и надолго ли останется засос, если пометить шею под ухом или возле кадыка.
Роджерс как художник и просто влюбленный человек впитывал все мелочи — тени от коротких густых ресниц, характерный абрис острых скул и изгиб чувственных губ, зная, что сегодня снова сядет рисовать, чего не делал, очнувшись после разморозки. Те несколько портретов Баки — не в счет. Там была тризна, а не удовольствие. Зато теперь... он хотел бы нарисовать их обоих, вдвоем, с натуры.
Увы, но после тренировки Роджерса отвлекли дела. А когда он кинулся, оказалось, что у Альфы и без него был короткий день. И Рамлоу уже уехал. Почему-то Стив был уверен, что пятничные традиции расслабиться в баре должны возобновиться. Надо было только найти нужное место. Следить за Броком было глупо — Стив не заблуждался насчет своих навыков там, где дело нельзя было решить броском щита или ударом кулака. Можно было спросить у Роллинза, конечно; тот наверняка в курсе, куда собрался его командир, но второй номер все же был предан Рамлоу, и проверять его лояльность на прочность не хотелось. Зато прошедшее время не прошло даром: Стив собирал информацию, где только мог, задавал невинные вопросы и бессовестно пользовался суперсолдатским острым слухом в раздевалке.
Если не на общих посиделках, то сам Брок предпочитал всего несколько мест. А главное — не любил бросать свою тачку где попало. Поэтому машина либо оставалась на стоянке Трискелиона, и тогда Брок шел в бар поблизости со странным названием «Улыбка кролика». Либо парковалась около дома, и оттуда было два варианта — ирландский паб «Молли» или бар с собственными гриль-закусками «Дымные кости».
Еще было местечко у Потомака, там заведение открыл какой-то старый приятель Брока, и тачку можно было припарковать на хозяйской стоянке под присмотром. Но Стив мог поспорить, что туда Рамлоу не поедет: вряд ли у него сегодня есть желание повспоминать прошлое. Тут бы с будущим разгрестись. Из Трискелиона он уехал. Так что, если где-то в логическую цепочку не вкралась ошибка, искать надо было всего в двух местах.
Стиву повезло с первого раза. Знакомую прическу и опущенные плечи в стильной кожанке он увидел от самого входа. Брок сидел за стойкой в «Костях», отхлебывая какое-то пойло из стакана с толстым дном, и задумчиво созерцал полку с напитками.
— Брок?
— Кэп, — после паузы откликнулся Рамлоу. Голос у него был с хрипотцой, пожалуй, даже посильнее, чем обычно. Но все же в нем не доставало чего-то привычного. Той особенной теплоты, с которой он произносил это свое «детка». — Решил тоже выпить?
— Почти, — Стив жестом показал бармену, чтобы налил ему то же самое. Смысла в этом было ноль, с тем же успехом он мог заказать содовой, но не стоило выделяться. Брок отзеркалил жест, заказав добавку.
— Что-то хотел? — после паузы устало спросил Брок. — Если по последней... тренировке, то сразу скажу, что и я, и все мои ребята под подпиской, а у тебя не тот допуск. С этим только наверх.
— Нет. Не поэтому.
Стив задумался, как сформулировать вопрос. Но уже понимал, что бесполезно — сейчас и с этим Броком у него нормально поговорить не выйдет. Да и по тому, как целенаправленно тот набирался, скоро будет вообще бесполезно налаживать контакт. Стив глотнул из поставленного перед ним стакана, не чувствуя вкуса и размышляя, что делать. Из адекватных идей было только две: оставить все как есть и дать истории идти своим ходом с поправкой на то, что он теперь вроде как имеет какие-то подсказки, или же увезти Рамлоу отсюда домой, к нему или себе, дать протрезветь и попытаться серьезно поговорить.
Давая себе несколько минут на размышления, Стив повертел головой, разыскивая спрятанный в углу указатель с треугольными человечками. Полный мочевой пузырь — штука неприятная даже для суперсолдата. Так что при любом выборе сначала стоило решить эту проблему.
В туалете было пусто. Отстояв свое у писсуара, Стив застегнул ширинку. Телефон завибрировал в кармане, как раз когда он домывал руки. Спешно промокнув их бумажным полотенцем, Стив не глядя достал трубку одной рукой и привычно ткнул в экран.
— Роджерс.
— Привет, детка, — низкий мягкий голос окутал его и с размаха ударил в мозг.
Стив прикрыл глаза, прислонившись бедром к стенке.
— Я... по тебе соскучился.
— Это приятно слышать, — явно удивился Брок и тихо усмехнулся. — Надеюсь, ты не делаешь глупостей? Или, надеюсь, ты их делаешь. На второе даже больше: ты стал слишком идеальным. А на идеал удобнее молиться, чем жить с ним в одном доме.
— Я говорил, что люблю тебя? — вдруг спросил Стив.
На том конце закашлялись, подавившись очередным глотком.
— Детка, предупреждать же надо!
— Говорил? — настойчиво переспросил Стив. — Ответь мне!
— Для любви у нас есть Барнс.
— Баки, — напряженно поправил Стив.
— Баки, — послушно согласился Брок с явной ноткой удивления.
— И?
— М-м-м... по-моему это и есть ответ, нет?
Стив прикрыл глаза. Поверить, что где-то там, в будущем, он довел свою жизнь до момента, что его мужчина верит, что он просто приложение к другому мужчине, было горько. Что могло случиться со Стивом, что он позволил Броку так считать? Вряд ли не понимал ситуации. И при этом молчал. Злился из-за Гидры? Ревновал к Баки? Судя по Брокову «прилип как репей», тот вспомнил Стива далеко не сразу и наверняка поначалу шарахался от незнакомого лица. А к Броку, значит, льнул. И Стив ревновал, как делал это с самой юности, еще когда даже не имел на это право. Отличный же повод портить жизнь всем троим.
— А ты меня? Любишь?
Брок уже говорил о своих чувствах. Но Стиву надо было услышать еще раз. Прямо в этот момент.
— Больше жизни, детка. С первого взгляда.
— Брок, я...
Стив толкнул дверь, вываливаясь в зал и ища взглядом знакомую фигуру. Но место за стойкой пустовало. В трубке звучали гудки прерванной связи.
— Простите, вы не знаете, куда делся тот мужик, что сидел вон здесь?
— Брок, что ли? — пойманная за локоть официантка удивилась, но протянутую купюру взяла. — Так его друг забрал, минут пять назад. Джек. Большой такой зеленоглазый молчун с шрамом вот тут, — она провела пальцем от уголка губ вниз с таким видом, словно с удовольствием повторила бы на обсуждаемом объекте. И не только по подбородку.
Стив кивнул, сунул вторую купюру под свой недопитый стакан и пошел к выходу. Что же — был и третий план. Просто поговорить.
***
Понедельник еще никогда не наступал так долго. Стив, не дотерпев, сорвался на утреннюю пробежку в темноте, встретив рассвет в парке — надо было потратить излишек энергии. Купил два стаканчика кофе, теперь точно зная, какой любит Брок, но в результате свой выпил, а второй, остывший, так и бросил в машине. Потому что Рамлоу опоздал.
И только заметив знакомую тачку, паркующуюся на привычном месте, Роджерс выдохнул и пошел навстречу.
— Ты хотел мне сказать, — произнес Стив.
Парковка была местом, где слепых зон камер было больше всего. Не на въездах и выходах, конечно, но тратить большие силы на наблюдение за каждой пядью ее пространства никто не собирался. Глушилка должна была справиться со всем остальным.
Рамлоу повернулся на месте, вскидывая бровь.
— Ты мне звонил, — решительно продолжил Стив, приближаясь. — Я все еще не очень верю в колдовство, бабушку-ведьму и вот это все... но знаешь что, мне наплевать. Шутка это была или какая-то интрига... Я хочу того, что ты пообещал — мы втроем, ты, я и Баки. Кольца, общие завтраки и общая постель. И ты можешь называть его Баки, если он сам будет не против.
— Роджерс, — хрипло проговорил Рамлоу, но Стив положил палец на его губы, подавив соблазн заткнуть поцелуем.
— Просто скажи мне, что Баки Барнс жив.
— Я не знаю, кто это.
— Зимний Солдат.
В глазах Рамлоу он успел заметить странную смесь — панику, тоску, решительность и отчаянную надежду. На ответ ему понадобилось почти тридцать секунд, просто чтобы собраться и проговорить, как выстрелить:
— Да. Если Зимний Солдат — это Баки Барнс, то он жив.
— И тебя назначили его хендлером. В Гидре.
— Да, — тихо, одними губами проговорил Брок, глядя ему в глаза.
Стив ожидал, что у него в душе всколыхнется что-то — он ненавидел Гидру и все, что с ней связано. Но... это был Брок. Его Брок. Пусть тот еще этого не осознает. А свое Стив был готов только любить и защищать любой ценой.
— Он уже достаточно тебе доверяет, чтобы ты мог увести его оттуда?
— Он выполнит мой приказ.
— Хорошо. Значит, остальное приложится.
Стив обвел подушечкой большого пальца его губы, а потом наклонился и все-таки поцеловал. Брок откликнулся сразу — страстно, пылко, вжимаясь в Стива всем телом в ответ. Интересно, и что ему не хватало в том будущем, которое Стив собирался претворить в жизнь, только сделав это быстрее и, как он надеялся, лучше? Стив готов был ему это дать. Ему и Баки. Да он ради них весь мир нагнет и свяжет узлом!
— Брок, — тихо шепнул он и поцеловал еще раз. — Я вытащу вас оттуда. И его, и тебя.