Work Text:
День первый
Здравствуй, дорогой дневник, чтоб ты провалился!
Если хочешь знать, я бы никогда не стал ничего записывать в сраную тетрадку, если бы не сраные курсы управления сраным гневом, на которые мне пришлось пойти из-за одного придурка! Из-за одного придурка и двух долбоёбов, нет, подожди, я объясню.
Короче, эти Вэни пристали к Вэй Усяню, потому что Ван Линцзяо наврала, что он к ней подкатывал. Совсем она, что ли? Вэй Усянь самый гейский гей в мире, я уверен, что он бы выиграл конкурс гейства и сам сэр Элтон Джон бы его благословил. Какая ещё Ван Линцзяо? Даже если бы он был гетеро, у него есть какой-никакой вкус. Я вот, допустим, считаю, что я би, и вкус у меня отличный. С этой девушкой я не стал бы мутить, даже если бы остались последними людьми на планете. Клянусь.
Они пристали, завязалась драка, я вступился. Ясное дело, что победа была за мной (Вэй Усянь помог), будто бы эти позорники что-то могут, кроме обзывательств! К сожалению, у них крепкие связи в полиции. К счастью, у матушки тоже. К (не знаю, чему) я попал к инспектору Не, и он определил мне наказание в виде принудительных работ на две недели и вот этих курсов. «Сам ходил, нормально», — сказал он мне.
То есть эта агрессивная боевая машина такая ПОСЛЕ курсов. А что же было ДО? Удивительно, что Не Хуайсан вообще выжил. Хотя брат его любит. Меня вот матушка тоже любит… и Вэй Усяня, только по-своему. Без всяких там сюсюканий.
Дорогой дневник, меня зовут Цзян Чэн, мне двадцать лет, я учусь на экономиста, чтобы продолжить семейное дело, и работаю в кофейне, потому что мне просто по приколу, и Вэй Усянь тоже там работает. Это мой брат. Некровный, но это пофиг. Я сказал брат — значит, брат. Матушка считает, что полезно пройти весь карьерный путь прежде, чем взять в руки управление компанией. Ну и деньги на карманные расходы экономит, не без этого. Завтра моя смена, а лох Вэй Усянь будет сдавать матстатистику. Послезавтра лохом буду я, у меня английский.
День второй
Дорогой дневник (ты реально дорогой, ты в курсе? Ты настоящий молескин, говорят, что это круто). В моей жизни случилось чудо, а я тупой. Нет, ещё тупее тупого.
В общем, я был на работе. Как раз почистил фильтр в кофемашине. И тут заходит он.
✨ ОН ✨
(Прикольные звёздочки я нарисовал?)
Таких красивых парней я никогда в жизни не видел, хотя я и сам ничего, и вокруг толпы симпатичных людей. Но этот был особенный. Как будто сияющий. Фу, чёрт, как сентиментально. Но он реально будто вылез из рекламы какой-то косметики и весь светился. И глаза у него такие удивительные, светлые. А потом он улыбнулся и отключил мои мозги от сети. По крайней мере я так почувствовал.
Пока я тупо разевал рот, он что-то попросил, но бедняге пришлось переспросить три раза, пока до меня допёрло, что он хочет латте на миндальном. Окей. Я всё понял. И сварил латте на коровьем. А он вздохнул и сказал: «У меня непереносимость лактозы». — «Господи блядь боже, простите! — ответил я. — Сейчас переделаю». Переделал, чё, на кокосовом. Хотел опять переделать, но он надо мной сжалился и оба кофе оплатил, хотя я говорил, что не надо.
Самый красивый парень. Понимаешь ты, безмозглая стопка бумаги? Самый красивый парень зашёл в кофейню, прямо как в долбаных новеллах, а я вёл себя как Король-Имбецил. Как последний в династии Королей-Имбецилов, потому что такие даже не размножаются.
День третий
Дорогой дневник, сдал экзамен по английскому на максимальный балл, потому что фигачил, как проклятый, в отличие от некоторых, способных всасывать знания из воздуха. Некоторые свою мастатистику тоже отлично сдали.
Видел Вэней, они выглядят очень достойно, в цветах клана Цзян (потому что морды фиолетовые от синяков). За такое не жалко даже ходить на курсы и подметать улицу. Тем более они докапывались до Вэй Усяня и звали его подкидышем.
А, ты не знаешь Вэй Усяня. Хотя вообще-то ты его блокнот. Ну так вот, это мой брат. Дело было так: его родители погибли, а сам он попал в приют; об этом узнал папа и забрал его.
Жалкое было на самом деле зрелище, Вэй Усянь боялся примерно всего, а особенно собак. Мой пёс теперь жил в вольере на улице из-за него. Кто угодно возненавидел бы за это, верно? Кто угодно, только не Яньли, потому что добрее моей сестры нет никого на свете. Она сразу к этому шмакодявцу прониклась, а я вот нет, пока он за меня однажды не заступился. Ещё он показывал шрамы от зубов бродячих собак… короче, ну, некоторые собаки реально плохо себя ведут (в этом виноваты люди, не контролирующие ситуацию; когда стану руководителем хотя бы направления, займусь инвестициями в программу отлова и пристройства уличных животных, так это оставлять нельзя).
Я разненавидел Вэй Усяня, мы подружились, и вообще-то это отлично, когда у тебя есть брат-ровесник. Яньли чудо, так ведь она старше. Если ты сопляк, то это прямо пропасть. К тому же Яньли не всегда можно втянуть в какое-нибудь бесоёбие, точнее, Яньли НЕЛЬЗЯ в них втягивать, чтобы никто не обидел.
Самое смешное знаешь, что? Папа сделал вот это всё, но они с матушкой очень ругались. Постоянно. Это был кошмар. Реально ад. Меньше всего на свете ты хочешь знать, как твоя мать ревнует к покойнице, а отец оправдывается и соглашается.
У них и так были проблемы, я думаю. Просто приёмные дети вскрывают каждый гнойник в душе. Вэй Усянь был как хренов скальпель. Родители развелись, но все мы остались с матушкой. Да, и Вэй Усянь. «Я сделаю из этого малолетнего преступника человека, Фэнмянь, — сказала она, — а ты сделаешь из малолетнего человека преступника из потакания памяти своей любви». Она может охренеть как точно выразиться, наша матушка. Не зря возглавляет список «Форбс».
Само собой, папа нас навещает и, наверное, платит алименты, он хороший юрист и не бедствует. Не сказать чтоб я по нему скучал. Бывают такие люди, у них температура окружающей среды: ни тепло, ни холодно, и с ними нормально, и без них. Вот такой у нас отец. Хорошо, что никто из нас на него не похож.
О чём бишь я? Ну да, Вэй Усянь. Вечером я ему рассказал про того красавчика, а он такой: «Братишка, я тебе помогу, я узнаю, кто это, наша кофейня на территории кампуса, считай, все свои!»
Вот у кого нет проблем. Он постоянно флиртует. С парнями, с девушками, с теми, кто не определился, со всем миром. И мир его любит в ответ. Наверное, он мог бы пококетничать с английской королевой. А, стоп, она умерла. Пофиг, он бы её воскресил и очаровал бабку.
Вот бы и мне так уметь, но я, см. выше, позорник, и у меня всего раз в жизни были отношения. Завтра напишу, устал уже. Спать хочется.
День четвёртый
Дорогой дневник, это на тебе пятно матча-латте, ты рад? Гадость редкостная, скажу честно. Чай должен быть чаем, а кофе — кофе, не вот этим убогим гибридом. Зато очень модно, всем надо. Фу.
Я закрыл смену, посчитал кассу, сижу в пустом зале. Скоро придёт Вэнь Цин. А, точно, я же обещал про отношения!
Вэнь Цин, как ты понимаешь, из Вэней, и её брат Вэнь Нин. Но не из этих понторезов, по которым плачет закон о монополиях, а из нормальных Вэней. Когда-то с ними скорешился Вэй Усянь, вроде как они познакомились на соревнованиях по стрельбе. Так мы все вместе и сдружились. А я на первом курсе был, семнадцать лет, гормон играет, красивая девушка рядом, у неё тоже гормоны, ну, ясное дело, что мы с Вэнь Цин начали встречаться.
Она охуенная, без шуток. Просто вот огненный огонь. И такая умница: я уверен, будет однажды лучшим хирургом. И разбирается в народной медицине, и может дать совет. Поджопник тоже может дать. Чисто матушка.
И вот когда я это понял, то понял и почему с такой классной девчонкой у нас всё время какие-то контры и непонимание, если мы не трахаемся.
«А-Цин, — сказал я ей, — мне кажется, что искать в партнёре кого-то типа родителя очень плохо».
«Хуже только искать кого-то типа ребёнка, — согласилась она».
Мы посмотрели друг на друга. Я знал, что она меня задоминячит, а чем это кончится? Как у матушки с отцом? И я буду такой же сожранный, не холодный и не горячий?
«Мы же отличные друзья, а-Чэн», — заметила она.
Я ответил в том духе, что офигенные друзья, и лучше вот так, и мы даже не посрались. А поверь, дорогой дневник, мы с ней срались так, что слышно было и в Антарктиде.
Прошло три года, мы по-прежнему шикарно дружим. Возможно, в другом случае мы бы друг друга уже ненавидели.
Проблема в другом: за эти три года я так толком и не понял, кого же тогда ищу и ищу ли. Может, я из тех, кому не нужны спутники жизни. Я учусь, работаю, когда ещё мутки мутить?
НО ТОТ ПАРЕНЬ!!!
О, Вэнь Цин стучит по роллете. Пора идти.
День пятый
ВСЁ ПЛОХО.
Махал метлой так агрессивно, что две штуки сломал.
ВСЁ ОЧЕНЬ ПЛОХО.
Приходит, значит, Вэй Усянь и говорит: «Я узнал про твоего красавчика, и он, чёрт побери, реально самый красивый в мире. У тебя отличный вкус». — «Я в курсе, — ответил я. — Ну, рассказывай». — «Его зовут Лань Ванцзи. Из тех самых Ланей, которые "Облачные глубины", ну ты в курсе, эта суперкрутая школа. Он приехал сюда временно по обмену, кажется, с братом, у него старший брат, я так понял, что сильно старше, препод, это скучно уже. Мы поговорили. Отлично поболтали! Он любит музыку и кроликов. У него есть настоящий гуцинь! В двадцать первом веке чел играет на гуцине! Его дядя вроде как весь такой традиционный. И он такой классный парень…»
У него так горели глаза. Я никогда не видел… Бля, у меня была такая же глупая влюблённая рожа? Ужасно.
У него так горели глаза, и Лань Ванцзи так ему понравился. Ещё бы. Наверняка это взаимно. Как не любить Вэй Усяня? Он во всём круче. Талантливее. На своём факультете дизайна он звезда. У меня нет шансов.
Было так больно, будто из меня что-то важное вырезали наживую. Золотое ядро, как в сказках.
«Раз так, благословляю», — проговорил я вроде как спокойно. — «Ты чертовски покраснел». — «Это от жары, кондей пора заправлять». — «Ты не хочешь сам пообщаться с ним?»
Я засмеялся, звучало это очень желудочно-кишечно, не так, как люди смеются. Ответил, что не вижу смысла, ведь я всего раз этого парня встречал, подумаешь.
«Я всё равно приведу его к тебе, — пообещал Вэй Усянь. — Пусть у чувака будет выбор. Ты же сокровище, братишка, лучший лотос нашей пристани».
Это он долбаное сокровище. Только хрен я скажу это вслух. «А ты придурок», — крикнул я.
Мы немного подрались, как в детстве, я спустил пар, стало легче. Или показалось.
День шестой
Видел Лань Ванцзи!!
Опять вёл себя как последний дурак, что делать-то, что делать???
Он пришёл (в кофейню пришёл, ко мне пришёл!). Улыбнулся (я чуть не помер). Потом ему позвонили, и пока он разговаривал, я быстренько сварил латте на миндальном, точно миндальном молоке, он вернулся, и я такой: «Вот ваш латте на миндальном, господин Лань». А он такой: «Вообще я хотел на кокосовом попросить, в тот раз вы очень вкусно сделали, но мне так приятно, что вы запомнили. — Он сделал паузу. — Господин Цзян».
Он запомнил мою фамилию!
Он запомнил мою фамилию!
Пока я старался не обоссаться от счастья (ты, дорогой дневник, явно не в курсе, но со щенками такое бывает, а все люди тоже немножко собаки, нет, не все, а только хорошие, потому что нет такой захудалой псины, с которой я бы сравнил Вэнь Чао), он забрал кофе и был таков.
Опять я показал себя с самой худшей из всех возможных сторон. А у меня есть лучшие? Может, и нет у меня никакой лучшей стороны. Может, моя лучшая сторона — это Вэй Усянь?
С горя я после смены пошёл в гости к Яньли.
Видишь ли, дневник, у меня нет лучших сторон, а у моей сестры — худших. Она идеальна. Она готовит так, что небожители позавидуют. Она самая добрая. Она очень умная! Училась она на токсиколога и работала в очень крутой лаборатории. Когда матушка бурчала, что лучше бы Яньли получила более подходящее для семейного дела образование, сестрица ответила: «Это подходящее, мамочка. Если тебя отравят, я смогу разобраться, чем. А если противоядие не поможет, отомщу за тебя так, что никто не найдёт следов, зато все умрут в страшных мучениях». И улыбнулась. Вот такая она, Яньли.
Правда, меня не очень устраивает её муж, этот павлин Цзысюань. Когда-то он воротил от неё нос. От Яньли! Их познакомили наши матери (они подруги, и я подозреваю, что их дружба чуть более крепкая, чем положено, но кто я такой, чтобы осуждать? Бывший муж мадам Цзинь был таким говнюком, что не захочешь смотреть ни на каких мужиков после такого опыта). Этот дурак сам был удостоен чести познакомиться с Яньли, и ОНА ЕМУ НЕ ПОНРАВИЛАСЬ!
Мы с Вэй Усянем тогда решили, что убьём его, потом воскресим, потом снова убьём, и так пока не надоест, и нас остановило только то, что Яньли он всё равно нравился (и мы не умеем воскрешать, хотя насчёт Вэй Усяня я не поручился бы). Впрочем, потом павлин исправился, до него дошло, какое Яньли сокровище, он очень, ОЧЕНЬ извинился и долго за ней ухаживал, короче, поженились, и теперь у меня есть племянник. Он похож на маленькую гусеницу, и это самая очаровательная гусеница на свете. Даже если обделается, а с младенцами это бывает куда чаще, чем могло бы, дорогой дневник.
Значит, я позвонил Яньли, попросился в гости, и она, конечно, сказала приходить. К моему приходу у неё уже был готов суп со свиными рёбрышками и лотосовым корнем, это настоящий кулинарный шедевр и волшебное зелье. Уверен, этот суп обладает магическими свойствами.
Я жрал суп так, что за ушами трещало, смотрел, как малявка а-Лин мусолит погремушку в своём супернавороченном шезлонге, а попутно рассказывал Яньли, какая беда у меня приключилась.
«Никто из вас не лучше, — укоризненно сказала она. — Вы оба замечательные, а-Чэн».
«Но не выберет же нас обоих этот парень! К тому же я не готов на эти, как их, Хуайсан всё поминает… поли… ты поняла! Даже с участием брата! Я ревнивый грёбаный собственник!»
«Полиаморные отношения, — мягко напомнила Яньли. — Что-то мне подсказывает, братик, что обойдётся без этого. К тому же ты так говоришь, будто а-Сянь уже вышел замуж за этого юношу…»
Мне представилась картинка свадьбы, и от ужаса и тоски я слопал ещё порцию супа, хотя, если честно, было уже вот вообще некуда. Зато и тоски не осталось. Ничего вообще не осталось, я стал супом. Отлично, рекомендую, никаких мыслей, только специи, пряности и желание вздремнуть.
День седьмой
Я бы совсем не хотел знать, что в этот день Вэй Усянь идёт на свидание. То есть я был за него рад. Этот чудик, мой брат, только флиртовать горазд, а так, чтобы отношения — этого у него ни с кем не было. Я-то уж знаю. Когда-то ему нравилась Мянь-Мянь с моего потока, но уж очень абстрактно, дальше пресловутого флирта и не пошло и потом Вэй Усянь точно осознал, что гей (Мянь-Мянь славная девушка, это не из-за того, что она ужасна). Ещё ему нравился Вэнь Нин, и тоже абстрактно, так, нарисовал пару сотен портретов, да и всё.
У нас Не Хуайсан главный спец по умным словам, потому что он сам… щас, я погуглю и перепишу с экрана, мне этого не вспомнить.
Короче, так как он сам НЕБИНАРНАЯ ПАНСЕКСУАЛЬНАЯ ПОЛИАМОРНАЯ ПЕРСОНА, то в словах он шарит круче всех. И как-то раз он сказал Вэй Усяню: «Должно быть, ты где-то в сером спектре, дружище, и тебе нужен кто-то особенный, а может, и одной романтики хватит». — «Это плохо?» — спросил у него братец. — «Это нормально, все люди разные. Зато у тебя меньше шансов подцепить какую-нибудь неприятную болячку, а вот со мной бывало, боже, как же я боялся, что Минцзюэ узнает об этом! Хорошо, что не узнал. Одна бывшая моего бывшего знает клинику, где лечат совершенно анонимно».
Мир Хуайсана состоит из бывших, будущих и настоящих. Он ни с кем не ссорится и всех знает. Реально всех. Даже если тебе нужен специалист по радужным червям, сварщик эльфийских крылышек или толкователь незаписанных снов Конфуция. Но я бы тебе не советовал переходить дорогу Хуайсану, дорогой дневник. Он истинное зло, если обидеть его или, ещё хуже, его брата. Однажды Минцзюэ назначили стажёра, который, как оказалось, работал на преступную группировку; из-за него Минцзюэ едва не погиб…
Короче, этого парня похоронили в закрытом гробу, а могли бы и в пробирке. Немного от него осталось. Официально — мафиозные дружки добрались, но я зуб даю, что постарался Хуайсан. Он ещё не закончил учиться, но уже опасен, как целая Триада. Ну а если ты Хуайсану друг, то бояться надо только одного: замучает советами.
Поэтому я ничего никому не рассказывал. Только Вэй Усяню и Яньли, но это другое. Как бы неохота выглядеть круглым дураком.
Так, подожди, я отвлёкся. Эта писанина правда помогает, кто бы мог подумать? Я уже не хочу, чтобы весь мир сожгли фиолетовые молнии… достаточно пары штук в особо противные жопы.
Вэй Усянь пошёл на свидание, и я ещё сказал ему, что желаю удачи. В конце концов, любовь — это типа острой болезни. Она проходит. А семья — это врождённое и хроническое.
День восьмой
Опять видел Лань Ванцзи. Опять на работе. На сей раз он попросил матча-латте, а ты уже в курсе, как я отношусь к этой бурде.
«Это издевательство над всеми исходными ингредиентами, — сообщил я, — особенно над благородной матчей, которую следует пить во время чайной церемонии, а не просто так».
Он засмеялся. Какой же у него чудесный смех.
«Но для вас, — добавил я, — сделаю самую распрекрасную гадость. Если пожелаете, даже розовую или голубую, это из питахайи или анчана».
Он опять засмеялся и захотел попробовать розовую. Иногда говорят, что это девчачье. Ну, типа, розовое. А он человек без предрассудков! Опять же, кто в здравом уме осудит (вслух) предпочтения парня примерно шести с половиной футов ростом и с во-от такими плечами? Я узнал, что он занимается историческим фехтованием на мечах. Очень круто. Мы с Вэй Усянем когда-то тоже увлекались, и вот так незаметно мы с прекрасным Ланем разболтались и решили устроить спарринг. «Мой брат и ваш брат тоже могут прийти, чтобы получилось интереснее», — добавил он.
Ладно, ладно, пусть его брат приходит, хотя он вроде как уже старпёр (препод же!). Я хоть не буду так пялиться, как они сражаются с Вэй Усянем. Уж я-то знаю, некоторые бои могут выглядеть как секс. Принцип притяжения срабатывает.
Может, надо было отказаться, а, дневник? Не травить себе душу? Но я просто не смог.
День восьмой
Вчера Вэй Усянь, оторвать бы этому треплу язык, рассказал, что они целовались. За что мне такие испытания? Этот болван счастлив так, что от него свет расходится. А я его понимаю! Понимаю, блядь! Кто бы не был счастлив рядом с таким восхитительным человеком, и нет, дело не только в том, что он красавчик, и у него плечи (вот бы мои ноги на эти плечи, можно и наоборот, я ценю всё)! Он умный, тактичный, добрый (простил дважды неправильный кофе). Внимательный. И улыбается. Так улыбается…
Пристрели меня, что ли, дорогой дневник. А, тебе же никак. Увы. Пойду хотя бы на принудительные работы. Может, сломаю метлу.
Когда я делал уборку на улице за кампусом, явился Вэнь Чао, чтобы поглумиться. Сфоткал меня на телефон, типа, чтобы сделать мем, что бывает с врагами Вэней. «Ты тупой, — сказал я ему, — я чисто тут занимаюсь зарядкой на свежем воздухе и приношу пользу, а у тебя до сих пор фингал с морды не сошёл. Твой папка не одобрит такой мем. У него-то есть мозг, только он его тебе не передал по наследству».
Мог бы, конечно, просто его метлой уработать. Но я-то знал, что за мной наблюдает Не Минцзюэ, он отошёл на пару минут, чтобы купить сигареты. Поэтому, когда Вэнь Чао уже размахивался своим жалким кулачишкой, ничего у него не вышло. Минцзюэ подкрался к нему и взял за шиворот. А дагэ Хуайсана просто ГИГАНТСКИЙ, это человек-Эверест, и если уж он тебя схватил, то молись и кайся. Вэнь Чао явно этим и занялся. Минцзюэ разжал пальцы, и бедный тупой червяк тут же уполз на третьей космической скорости.
«Видишь, Цзян Чэн, курсы управления гневом работают, — ухмыльнулся он. — Ты не полез в драку, а обошёлся словами». — «Это здравый смысл», — отозвался я. — «Вот и говорю тебе: работают».
Вот уж не знаю. Фигня эти курсы. Просто у меня хватает дел и без этой вэньской заразы. Кстати, скажу Вэнь Цин, чтобы наябедничала дядюшке, который Вэнь Жохань. У него правда есть мозг, хотя он и сволочь (так говорит матушка). Он одно время злился на Вэнь Цин за её решение заняться медициной (типа, для девушки фу копаться в чужих кишках), а потом сменил гнев на милость. Дошло, стало быть, что копание в кишках — это круто. Тем более если это Вэнь Цин, которая пока интерн, но профессора уже позволяют ей проводить самостоятельные операции.
Классные у меня друзья, правда? Я серьёзно очень рад, что они все есть. Вслух, конечно, говорю, что они зануды и бесят. А то стыдно.
Наступает вечер. Пора идти в зал на спарринг. Возможно, я там умру. Запомни меня симпатичным, дорогой дневник, молодым и бодрым.
Приписка:
АААААААААААААААААА
День девятый
АААААААААААААААААА
ДОРОГОЙ ДНЕВНИК, Я ТУПОЙ, И ВЭЙ УСЯНЬ ТОЖЕ ТУПОЙ!!!
Дышу, дышу. Преподавательница на курсах научила дыхательной гимнастике. Вдох, выдох, задержать дыхание, вдох.
Дело было так.
Я пошёл в фехтовальный зал, как на казнь. Что меня там ждало? Зрелище милых целующихся голубков? Отвратительно! Гадость! Пришёл я, однако, первым, никого ещё не застал, переоделся и разложил бокены.
Потом пришло моё наваждение.
«Вы не вместе пришли?» — удивился я. — «Нет-нет, у брата ещё дела. Вы тоже один…»
Я не удержался и рассказал про принудительные работы, Вэнь Чао и его тупую попытку мести, про то, как подкрался Не Минцзюэ.
«Мы друзья с самого детства с Минцзюэ. Он может быть пугающим, но он один из самых добрых людей на свете, уверяю». — «Он ничего», — согласился я, и тут у меня в голове что-то перестало сходиться.
Друзья детства? Помнишь, дневник, я писал, что для пиздюков разница в пару лет прям критична? Так вот, Вэй Усянь говорил, что Лань Ванцзи наш ровесник, но Минцзюэ — вовсе нет! Он старше вроде бы на пять лет или даже больше. Может, он присматривал за маленьким Ванцзи, как и за маленьким Хуайсаном? Так это разве дружба?
Прежде, чем я спросил, в фехтовальный зал вошли ещё двое. Вэй Усянь и…
Ну, примерно как брат, тоже красавчик, но рожа замороженная, как у тунца в супермаркете. Рожа сказала: «Здравствуйте, рад видеть», будто у него слова были платные, звуки тоже платные, и как раз подписка закончилась.
«Вы уже познакомились с Сичэнем-гэ», — обрадовался Вэй Усянь.
Я перестал вообще что-либо понимать. Что? Кто? Где?
«Я думал, что вы Лань Ванцзи». — «Похожи с братом, иногда путают», — ответила мороженая рыба с подпиской на слова. — «У меня более живая мимика», — засмеялся СИЧЭНЬ О ГОСПОДИ ЕГО ЗОВУТ СИЧЭНЬ!!! И ВЭЙ УСЯНЬ ВЛЮБИЛСЯ НЕ В НЕГО!!!
Тут я опять продемонстрировал все глубины своей тупизны и осведомился: «Но ведь вы должны быть намного старше? Вы уже преподаёте?» — «Я аспирант, — ответил Сичэнь, какое же чудесное имя!! — И я старше Ванцзи всего на четыре года».
Вот так разрешились все загадки, но был нюанс. Я перехотел спарринг. Мои руки и ноги превратились в суп из акульих плавников, то есть стали наподобие желе. Пожалуй, я бы позорно просрал за две секунды.
«Мне надо подышать», — сказал я и вышел в коридор.
Сичэнь вышел за мной и взял меня за руку (я опять чуть не умер, но выжил; Цзяны очень живучие).
«Что-то случилось? Вам нехорошо?»
И тут на меня упали, видать, не только мои собственные слова, но и весь запас, которым не пользовался Лань Ванцзи. Я перестал даже пытаться быть вежливым, тем более у меня это плохо получается, и повысил голос. То бишь завопил.
«Случилось? О! Я думал, что ты и твой брат — это один человек, и мой брат встречается с тобой! Я пришёл и думал, что обопьюсь уксуса до инфаркта! А оказалось, оказалось…»
Тут я понял кое-что ещё. Допустим, Сичэнь не встречается с моим братом. И что? Может, с кем-то ещё! Может, с Минцзюэ! Мало ли с кем! Или я ему не нравлюсь. Просто он вежливый. Это бывает с людьми.
Бедное моё сердце совсем сошло с ума. Мне правда стало нехорошо.
«Однако же всё очень удачно разрешилось? — мягко спросил Сичэнь. — Признаться, я не думал, что ты нас перепутал и воображал, что иду на нечто вроде… двойного свидания… но ты хотел не этого?»
«Я хотел свидание с тобой, — жалко сознался я. — Но ты…»
«Ты понравился мне сразу же, — улыбнулся Сичэнь, так и не отпуская моей руки. — Такой красивый, порывистый; и ты так мило предлагал сделать другой кофе. А ещё ты самый благородный человек, Цзян Чэн, ведь ты был готов отказаться от счастья ради своего брата».
Я растаял и превратился в сгусток жижи (возможно, фиолетовой, в фамильных цветах).
«В таком случае оставим этих двоих. Возможно, они будут вести себя неприлично. И… ну… пойдём куда-нибудь ещё?»
Сичэнь сжал мою руку крепче и повёл меня за собой. Я пошёл. Я бы за ним везде пошёл, хоть всю жизнь, хоть тысячу жизней после.
Нет, дорогой дневник, я не буду писать, целовались ли мы. Тебе вообще есть восемнадцать, чтобы знать подробности? Думаю, что нет! Но домой я вернулся только утром. И Вэй Усянь, между прочим, тоже!!
Я не уверен, что освоил управление гневом, но Лань Сичэню ВРОДЕ КАК я нравлюсь и так. Значит, всё хорошо. И всё будет хорошо. Пока!