Work Text:
«Знаешь, что бы сказала Долли? Поставь перед собой цель и иди напролом.»
Фильм «Пышка» (2018)
«Вижу цель — не вижу препятствий.»
Чародеи (1982)
Когда Стив только поселился в Башне, он не понимал, как можно жить в месте, где практически нет разделения на ночь и день. В любое время суток можно было на лифте спуститься вниз и выпить кофе или даже поесть в одном из кафе для сотрудников. Или пойти в один из тренировочных залов и бить грушу, пока из нее не посыпется песок, и тогда вскоре обязательно появится кто-то, кто уберет беспорядок. Да и прочие Мстители тоже не отличались четким распорядком дня. Тони вообще жил, казалось, по собственному расписанию, независимому от смены дня и ночи. То же самое можно было сказать и о Клинте, и о Наташе. Тору сон, казалось, не требовался, правда, он редко подолгу оставался именно в Башне. Разве что Брюс следил за здоровым распорядком дня, соблюдая чередование отдыха и работы, но и он забывался порой, заработавшись в одной из лабораторий.
Причину этого Стив понял не сразу. Практически у всех Мстителей были проблемы со сном, точнее, с тем, что им снились сны. Слишком яркие, такие, после которых одному хотелось залезть в вытяжку и сидеть там, а другому — часами что-то собирать и проектировать или кидать ножи в нарисованные мишени.
И когда в Башне появился Баки, ему этот беспорядочный распорядок подошел больше всего. Стив знал, что у Баки тоже имелись проблемы со сном, все-таки они жили почти вместе: у них были общая гостиная и кухня, но у каждого своя спальня и прилегающая к ней ванная, так что при желании они могли проводить время вместе или благополучно избегать друг друга.
Стив, разумеется, избегать Баки не хотел. Он бы предпочел проводить с ним все свободное время, но психотерапевт, нанятый Тони, провел с ним беседу на тему права на личную жизнь и необходимость уединения.
Стив переживал, как Баки впишется в их странную компанию, но ему не стоило забывать, что раньше, до войны, да и на фронте тоже, Баки всегда сразу становился душой любой компании. И даже после всех лет бытности Зимним Солдатом социальные навыки оказались у него развиты куда лучше, чем у Стива, и он вписался в Башню, как недостающая деталь механизма.
Разумеется, квартиры в Башне были разные, некоторые — полноценные, с кухней и комнатой для стирки и глажки, а некоторые — только из жилых и ванных комнат, а готовить или пить кофе их жильцы предпочитали в общих кухнях, оснащенных всей доступной вспомогательной техникой, или же кафетериях. Стив не то чтобы не умел готовить — что-то простое сварганить на сковородке или в кастрюле было во времена его детства и юности залогом выживания, но он никогда этого не любил. Готовка казалось ему скучной обязанностью, особенно чистка картошки или других овощей. А вот Баки нравилось готовить, и если у них были какие-то продукты, он всегда старался сделать из них что-то поинтереснее переваренного рагу, больше напоминавшего кашу.
На третий день жизни в Башне Стив проснулся, прислушался и понял, что в квартире никого больше нет. Он уточнил у Джарвиса, и тот подтвердил, что мистер Барнс ушел больше часа назад и находится сейчас в кухне этажом ниже.
Стив оделся, плеснул в лицо водой и направился туда же. Нужно же было выпить кофе, или как?
Чего он не ожидал, так это того, что в кухне Баки будет не один. Стив услышал его смех еще на пути к кухне, и следом — воркующий и очень сексуальный голос Наташи. Поэтому Стив вошел не сразу, а встал так, чтобы видеть, чем эти двое занимаются.
Баки, в спортивных штанах и футболке с длинным рукавом, какой-то очень домашний на вид, стоял у плиты и резал на большой доске овощи и шампиньоны. На плите грелась сковорода. Такая же совершенно не парадная Наташа как раз подошла к Баки сзади и дотронулась до его спины, а потом уже куда решительнее обняла за талию и прижалась к нему всем телом.
— Ножом ты орудуешь как настоящий профессионал, — заметила она, подталкивая его бедром.
Баки хмыкнул. Стив видел, как быстро двигается его локоть.
— Для тебя стараюсь, — ответил он, и голос его звучал так же, как много лет назад в Бруклине, когда он клеил очередную девчонку на танцах. У Стива заболело в груди. — Будет самый вкусный в мире омлет, специально для тебя.
— А для меня? — вдруг раздался голос сбоку, и только после этого замечания Стив понял, что в кухне находился еще и Клинт.
Он был настолько сосредоточен на Баки и Наташе, что даже не посмотрел по сторонам.
— Всем хватит, — ответил Баки, — кажется, в этом холодильнике бесконечный запас яиц. — А потом он сказал то, что заставило Стива покраснеть: — Не стой столбом, Стиви, сделай себе кофе и сядь. Ты меня нервируешь.
Стив зашел в кухню, поприветствовал Клинта кивком, ответил на «доброе утро» Наташи и нажал на кнопку на кофе-машине. Вскоре на столе оказалась большая сковорода с омлетом с овощами, которого хватило на всех. Наташа сидела рядом с Баки, накручивала на палец локон и повторяла, что давно не ела такой вкусноты.
У Стива аппетита не было вовсе, но он не мог признаться Баки в этом, поэтому съел свою порцию, поблагодарил и ушел в зал бегать на тренажере и колотить по обновленной груше пока без единой заплатки.
*
Баки тоже не думал, что ему понравится жить в Башне Старка, как он называл ее про себя. Постоянно на виду, постоянно в окружении незнакомых людей. Но, как оказалось, Башня была достаточно тихим местом, если не ходить на офисные этажи, а прочие Мстители оказались вполне понимающими. Особенно Наташа. Баки припомнил, что они уже были знакомы, и извинился за ранение, на что та отреагировала странно — потрепал его по голове и поцеловала в щеку. Она же была первой, кто заметил, что Баки буквально сражается с триггерами, державшим его в боевой готовности даже во сне. И начала планомерно их проверять и искать способы обезвредить.
Баки терпеть не мог, когда к нему приближались сзади и тем более трогали без предупреждения. Слишком много всплывало в его памяти обрывков воспоминаний, когда после подобных ситуаций следовала боль или что-то хуже. Но Наташа не стала отодвигаться, как сделали бы другие люди, наоборот, она прижималась к нему всем телом, спокойная и теплая, и Баки постепенно отпускало. Еще этому помогал ее голос, точнее, интонации. В Гидре никто с ним не шутил, а Наташа делала это постоянно. Она посмеивалась, отпускала комплименты, комментировала всякие мелочи, и это было абсолютной противоположностью командам и приказам, так что Баки легко соскальзывал в тот же легкий флиртующий тон.
*
Стив понял, что Баки уходит в кухню каждое утро и начинает готовить что-то к завтраку. Рецепты тот брал из интернета, ведь не печь же было при всем изобилии продуктов пироги отчаяния, знакомые им из Бруклинского детства. И почти всякий раз там оказывалась Наташа. А когда весть о завтраках Барнса распространилась, то в ту же кухню начали подтягиваться и прочие Мстители. Баки пек блины, чередуя американские, французские и русские рецепты, готовил яичницы из двух десятков яиц, жарил тосты в сковороде и придумывал еще множество похожих блюд. Наташа всегда с готовностью принимала участие в его кулинарной эпопее, а вот прочие участники предпочитали потягивать кофе и обмениваться малопонятными Стиву замечаниями.
— Ставлю десятку, что это случится до конца месяца, — заявил как-то Тони.
Клинт недовольно на него покосился.
— Десять против, что на следующей неделе, — предложил он.
Стив непонимающе посмотрел на обоих, а Тони усмехнулся, подмигнул ему и выразительным взглядом указал на Наташу и Баки.
Которые стояли, держась за руки, и смотрели друг на друга так, словно вот-вот поцелуются.
Ситуацию прервал Брюс, пришедший со своим любимым чайником для заваривания травяного чая. Наташа отступила на шаг, Баки вытер мокрое лицо рукой и вернулся к готовке.
— Ставлю полсотни, — поднял ставку Тони.
— Хватит, — вмешался Стив, начав подозревать нечто неприятное. — Дайте позавтракать спокойно.
Он поднялся, чтобы сделать себе еще кофе и не увидел, как Клинт и Тони переглянулись за его спиной, перемигнулись и беззвучно рассмеялись, а потом Клинт жестом показал, что поддерживает пари.
*
Все свои триггеры до конца Баки и сам не знал. Иногда достаточно было непривычного звука или какой-то мелочи, чтобы в голове внезапно начала раскручиваться пружина воспоминаний, грозя прорвать окружающую реальность, и он впадал в ступор, борясь с желанием забиться в угол, закрыть голову руками и выть.
Как оказалось, вода в лицо тоже может быть таким вот триггером. Он неловко подставил тарелку под кран, так что обрызгался буквально с головы до живота, и эти капли на воде и одежде включили воспоминание о льющейся в лицо воде, о недостатке воздуха и нарастающей панике… А потом Наташа взяла его за руки, дернула, разворачивая к себе, и негромко произнесла:
— Дыши со мной.
Баки сквозь зубы втянул воздух. Вода стекала по лицу, капала с носа и подбородка, но он мог дышать. Воздух был здесь, его было достаточно, он мог дышать. Руки Наташи крепко сжимали его запястья, руки были теплые и не похожи на наручники, и эта хватка помогала вспомнить, где он.
Раздались шаги еще одного человека, Баки напрягся, потому что не знал, кто это подкрадывается к нему со спины, но Наташа почувствовала и сразу отпустила его руки, и сама отошла на шаг.
Баки повернулся ко всем спиной и незаметно вытер лицо. Проклятье. Какие-то капли воды способны до такой степени вывести его из строя.
Стив направился к кофе-машине, Тони и Клин шебуршились, переглядываясь. Наверняка обсуждали, какой он жалкий. Нет, так думать не стоит, и вообще, с чего он взял, что они вообще обращают на него внимание?
*
Стив понимал, что ходить за Наташей и Баки, подглядывая, ведут ли они себя в других ситуациях так же, как в кухне, нехорошо. Но не мог удержаться. Он тайком договорился с Джарвисом, что тот сообщит ему, если Баки и Наташа пойдут в спортзал: ему очень хотелось посмотреть, как они вместе тренируются.
Когда он вошел, старательно делая вид, что идет просто к мешку в углу, чтобы начать разминку, то обратил внимание на то, что Наташа лежит на мате, а Баки удерживает ее лодыжки, пока она выполняет скручивания. Похоже, они делали это уже некоторое время, потому что Наташа вдруг резко поднялась, а Баки подхватил ее, страхуя, и она рассмеялась, тряхнув головой так, что волосы рассыпались.
— У тебя теплые руки, — сказала она. — Даже левая.
Баки перевел взгляд с нее на металлическую ладонь и убрал ее.
— Перегрелась, наверное, — чуть хрипло ответил он. — Давно не было качественного техобслуживания.
Наташа нахмурились.
— Обратись к Тони, он посмотрит. Или сходи вниз, там есть техотдел.
— Я подумаю, — уклончиво ответил Баки. — Спарринговаться будем?
— Тренировка с тобой без спарринга — деньги на ветер, — ответила Наташа, и Баки хмыкнул так выразительно, что Стив с горечью понял, что эта была какая-то шутка, понятная только им двоим.
Они вообще слишком хорошо понимали друг друга. Так не должно было быть: это же Стив знал Баки почти всю жизнь, он был его другом и знал о нем все: как он двигается, как напевает какой-то шлягер под нос, как бреется, как спит… Но теперь он не видел ничего этого. Баки прятался от него, у них были отдельные комнаты, отдельные ванные. Порой Стив мучительно мечтал о той узкой длинной комнате, которую они снимали на двоих в конце тридцатых и где он видел Баки постоянно. Он бы многое отдал, чтобы опять быть с ним так же близко, как тогда.
Пока он колотил грушу, размышляя надо всем, что происходило в его жизни, Наташа и Баки начали спарринг. Стив продолжил следить за ними. Они двигались очень похоже: плавные тягучие шаги и жесты, которые мгновенно менялись на обмен быстрыми ударами и снова отступление, и снова плавность и полная сосредоточенность на противнике. Наташа была меньше и подвижнее и использовала это как преимущество. Баки был массивнее и двигался чуть медленнее, но зато в каждой его атаке чувствовалась несокрушимая мощь. И все же Наташа не боялась. Она ловко выворачивалась из его захватов, словно состояла из воды, протекала сквозь пальцы и опять оказывалась на некотором расстоянии.
Даже когда они взяли имитации ножей и замерли, пригнувшись, напротив друг друга, их позы были так похожи, словно они отражались друг в друге.
Ножи летали, словно были живыми, хотя Стив знал, что эти резиновые макеты довольно тяжелые и не слишком удобные. Баки использовал левую руку, чтобы парировать удары, Наташа целилась в грудь и живот, зная, что дотянуться до плеч и головы будет при ее росте проблематично.
Их бой походил на танец, настолько слаженными были их движения. Ни одной паузы или передышки, постоянная смена места, перекаты, кувырки, прыжки… Оба сближались не прямо, а по дуге, огибая противника, кидались на него, подобно накатывающей на берег волне, и отступали, так же, как отходит вода.
Кажется, Стив слишком увлекся, следя за Наташей и Баки, и перестал контролировать собственные удары. Мешок вдруг треснул, а потом в образовавшуюся прореху посыпался песок.
— Черт, — прошептал Стив.
И, похоже, что Баки куда внимательнее следил за окружающим пространством, потому что он сразу бросил на Стива короткий взгляд, и Наташа не преминула воспользоваться его рассеянностью. Она пошла в атаку, и пару секунд спустя резиновое лезвие коснулось шеи Баки. Почти.
— Молодец, — вдруг улыбнулся он. — Ты стала лучше.
— Или ты стал старше, — подначила его Наташа.
— Брейк? — уточнил он. — Пойду принесу щетку и совок.
— Высыпавшийся из тебя песок подметать будешь? — пошутила Наташа.
— Типа того.
Наташа ушла, помахав Стиву на прощанье рукой, а тот замер, не зная, что делать и о чем говорить. Баки, однако, не успел принести совок: из угла зала выскочил круглый робот-пылесос и целенаправленно помчался к Стиву, а потом резко затормозил и начал ездить концентрическими кругами, убирая песок. Стив отступил в сторону.
— Скоро нам и ложку самим держать не надо будет, — проворчал Баки. — Прогресс!
— Но бесконечная горячая вода в душе тебя не может не радовать? — отозвался Стив, забирая полотенце.
Баки в одиночку оттащил мат в сторону и закинул на стопку таких же.
— Душ — это вещь, — согласился Баки. — Пора его навестить.
*
Мысль о Баки под душем не давала Стиву покоя, так что и ему пришлось сходить в ванную и освежиться.
*
На пятничный кинопросмотр собрались почти все, кроме Тора, постепенно занимая места. Наташа так естественно села Баки под бок, поджав под себя ноги, а он таким обычным жестом обнял ее за плечи, что Стиву пришлось отвернуться и порассматривать некоторое время стену. Он бы хотел быть на ее месте. Или чтобы Баки сидел так, а он обнимал бы его плечи. Но такое было недопустимо, ни в их юности, ни сейчас.
Тони и Брюс спорили насчет фильма, привлекая Джарвиса в качестве справочника, Стиву было все равно, Клинт крутил в руках одну из стрел, внимательно рассматривая ее, Баки и Наташа перешептывались. В конце концов, выбрали один из новых фильмов, который никто еще не смотрел, историю про полную девушку, решившую утереть нос матери и принять участие в конкурсе красоты, где та была председателем жюри. В описании было сказано, что фильм — мягкая и романтическая комедия, повествующий о ценности человека вне зависимости его внешности. В нем не должно было быть ни крови, ни взрывов, ни других подобных сцен, которые порой оказывались неприятными. И поначалу фильм действительно себя оправдывал. В нем было много шуток и песен, музыка звучала так уютно, история милой Уиллоу и ее красивой, но смешной в своих попытках сохранить эту красоту матери вызывала сочувствие без излишнего напряжения. Даже Брюс смотрел совершенно расслабленно, отпивая порой из чашки с чаем. Пока в фильме не скончалась тетя девушки и не началась между ней и ее матерью ссора по поводу образа жизни родственницы. Никто не заметил, как напрягся Баки, стиснув металлическими пальцами подлокотник, как расфокусировался его взгляд и стало поверхностным дыхание. Никто, кроме Наташи, сидевшей рядом и сразу почувствовавший изменения. Она коротко взглянула на него, отметила чуть более плотно, чем обычно, сжатые губы, и взгляд, направленный в сторону экрана, но явно его не видящий. Баки словно оказался за сотни миль от уютной общей гостиной, привычной и безопасной.
Наташа положила руку ему на предплечье, слегка сжала пальцы. Мускулы под ее ладонью были твердыми, как стальные тросы, туго натянутые огромным весом, тронь — и зазвенят. Весь Баки внезапно стал похож на натянутую до предела струну, которая может и напополам разрезать, и лопнуть в любую секунду.
Голос Тони прозвучал для них по ощущениям как выстрел, когда тот громко хмыкнул и шумно отхлебнул из стакана:
— Очередные игры в дочки-матери. Отцы и сыновья уже не котируются.
Брюс вздохнул. Клинт метнул в сторону Тони подушку, едва шевельнул кистью руки. Стив, наконец, заметил, что между Наташей и Баки снова происходит что-то интимное, недоступное остальным. Баки медленно повернул голову и кивнул, глядя Наташе в глаза, а та дотронулась ладонью до его плеча, а потом пожала пальцы. Так нежно. С такой заботой.
Когда пошли титры, Стив мог вспомнить из фильма только немного смешную, но милую девушку и тихую песню, спетую явно немолодой женщиной.
Баки поднялся с дивана и слегка потянулся.
— Пойду подышу свежим воздухом, — объявил он и, не оборачиваясь, направился к выходу.
Никто ничего не сказал. Только Стив проводил его взглядом до самых дверей.
*
Баки вернулся обратно глубокой ночью. Стив не представлял, где тот был и что делал, но после того, как стукнула сначала входная, а потом дверь в его спальню, он смог, наконец, расслабиться и вскоре заснул.
*
Песня из фильма оказалась ужасно приставучей. Мало того, что Стив накрепко запомнил слова, так она без конца вертелась в голове, прорываясь невнятным мычанием, стоило ему чем-то заняться и слегка задуматься.
По совету Джарвиса он послушал эту песню еще раз целиком.
Не помогло.
Тогда он попросил историю этой песни и был поражен, что она, оказывается, очень знаменита и на нее существует множество каверов. Стив начал слушать и их. Особенно ему запомнился один, он даже попросил под него видеозапись. Ему очень понравилось, там несколько человек играли на инструментах, а молодая девушка пела, и все это происходило в саду. И музыканты, и певица выглядели так по-домашнему, девушка была даже босиком и стояла на траве. Это напоминало и выступления джаз-музыкантов до войны, которые доводилось видеть Стиву, хотя музыка была совсем не джазовая, и то, как иногда случались среди соседей такие вот спонтанные спевки, когда один приходил с гитарой, а кто-то доставал губную гармошку, а еще кто-то брал таз или ведро и начинал выстукивает ритм…
В общем, песня действительно перестала крутиться в голове навязчивым мотивчиком, зато обросла историей и подробностями. И текст Стив теперь выучил назубок и напевал его, когда никто не слышал.
*
Как всегда, Тор свалился из Асгарда как снег на голову, и в этот раз он привез с собой приличный бочонок какого-то специального эля, объясняя всем, кто желал (и не желал) слушать, что у них был некий праздник, и к подобным праздникам готовится такой вот специальный медовый эль, и он желает разделить его со своими друзьями, ибо так полагается… Поэтому вместо очередного киновечера была устроена вечеринка по распитию эля, на которую опять же были приглашены все.
Стив пришел из вежливости, намереваясь сделать пару глотков, поблагодарить Тора и уйти, поскольку на него алкоголь все равно не действовал. Но никто не учел, что это не просто домашнее пиво, а напиток, сваренный в Асгарде и рассчитанный на сущностей, чьи силы были сравнимы с божественными.
В общем, уже от одного стакана Стива повело. Несильно, но он не испытывал подобного ощущения уже много лет, с тех пор, как получил сыворотку. Настроение улучшилось, захотелось смеяться и веселиться. Довольный Тор, скинувший плащ, наблюдал за всеми.
Только Брюс отказался пить, но все же не уходил, а смотрел по сторонам, сидя в кресле, и улыбался своей обычной мягкой улыбкой.
Если уж на Стива эль повлиял как надо, то что говорить об обычных людях? Тони, Клинт, Наташа — все были очень и очень навеселе. При этом все держались на ногах и вообще не слишком шатались, но изменилось настроение. Словно все проблемы или все дурные воспоминания смыло несколькими глотками.
Снэки сметались со столов в течение нескольких минут, и по приказу Тони робот доставил подносы с мини-пиццами и мини-гамбургерами, потому что эль еще и поднимал аппетит.
И, разумеется, всем захотелось развлечений. Включили музыку, кто-то пританцовывал, кто-то, как Баки, просто покачивал головой в такт. Было время, когда Баки наверняка не усидел бы, с легкой горечью подумал Стив, но сейчас тот даже не делал попытки встать и пригласить Наташу на танец. А ведь они могли бы…
— Ка-ра-о-ке! — по слогам крикнул кто-то, кажется, Клинт. — Нам нужно устроить караоке!
Странное слово не имело для Стива никакого смысла. Но, оказалось, что это пение известных песен под музыку. Микрофон отыскали и принесли в гостиную, Джарвис создал экран, по которому бежал текст песни, и готов был отвечать за музыкальное сопровождение. Стив подумал, что будет наверняка весело, хотя петь он, разумеется, не собирался. Он постоянно поглядывал в сторону Баки, чтобы убедиться, что у того все в порядке, но тот выглядел расслабленным и довольным, жевал пиццу и держал в руке большую кружку, из которой время от времени отхлебывал.
Первым петь вызвался Тони и затянул песню «We are the Champions», которая прозвучала как-то слишком пафосно. Кроме того, похоже, для ее исполнения требовался голос получше и побольше слуха, чем было у Тони, но все равно, за смелость ему дружно похлопали.
Тор исполнил какую-то балладу на германском наречии, и его низкий гудящий голос как нельзя лучше подошел. Было видно, что песню Тор любит, потому что пел он ее с полной отдачей.*
Джарвис подключился, создавая атмосферу, приглушил свет, в воздухе запахло дымом и хвоей, а за спиной Тора словно взметнулись языки пламени.
За такое огненное выступление все, разумеется, чокнулись и выпили.
Клинт пел «Ring of fire», которую Стив не знал, но ему понравилась мелодия. Джарвис и тут постарался, добавляя оформления.
Баки петь долго отказывался, и Стив хотел уже вмешаться и попросить, чтобы его оставили в покое, но Наташа и сама справилась. Она взяла микрофон, отвернулась слегка в сторону и трахнула головой. Потом они явно пообщались с Джарвисом и зазвучал гитарный перебор.
— Мохнатый шмель на душистый хмель… — вывела Наташа низким чарующим голосом.
Джарвис создал иллюзию степи, по которой двигались кибитки и люди. Женщины были в длинных сборчатых юбках, мужчины — в алых рубахах и высоких сапогах. Наташа начала покачивать плечами, к гитаре присоединились скрипки, потом бубны. Мелодия росла, ширилась, а Наташа начала танцевать и протянула к Баки руку с таким умоляющим выражении лица, что тот не смог отказать. Но никто не ожидал, что Баки вдруг примется танцевать вприсядку, очень напоминая знаменитых танцоров, которых привозили еще во времена Союза для выступления в разных странах. Петь он так и не стал, но под конец они с Наташей кружились вместе.
Джарвис пустил по экрану вместо текста перевод на английский, чтобы все понимали, о чем речь, и до Стива, наконец, дошло, почему картинка была с кибитками: Наташа пела цыганский романс.
После такого, разумеется, понадобилась передышка и еще немного эля. Стив искоса любовался Баки: тот порозовел и разулыбался, кажется, он и правда был в отличном настроении. Наташа жалась к его плечу, очаровательная и запыхавшаяся, и у Стива порой возникало ощущение, что кто-то колет ему в сердце большой тупой иглой.
Он потерял бдительность, и внезапно микрофон оказался у него в руке.
— Давай, Кэп, — заорал Тони, — исполни нам хит своей молодости!
Стив хотел отказаться. Он не умел петь, никогда не пел прилюдно и вообще… но эль сделал свое дело. Он вдруг подумал, что была не была, если Тони или Клинт не постеснялись, то и он сам сможет…
Джарвис принялся наигрывать что-то нейтральное, не мешая выбору. Стив обернулся, чтобы посмотреть на всех, и увидел Наташу, сжимавшую рукав Баки и шепчущую ему на ухо что-то явно очень увлекательное, раз он так внимательно слушал ее, склонив голову.
Если бы Стив был трезв, он бы сдержался и вообще никак бы не показал, что его это задевает, но асгардский напиток оказался и впрямь забористым, потому что поднял все шлюзы в душе Стива, и обида, ревность и грусть захлестнули его.
— Пусть будет та песня из фильма, Джарвис, — попросил он.
— Какой вариант, капитан Роджерс? — уточнил тот, сразу поняв, что именно имеет Стив в виду.
— На твое усмотрение.
Зазвучала музыка. Джарвис использовал ту самую версию, которая так нравилась Стиву, но убрав голос вокалистки. Первая строчка вышла каким-то неуверенным дрожащим голосом:
Jolene, Jolene, Jolene, Jolene…
И сразу же провокационное:
I'm begging of you please don't take my man…
Кто-то хмыкнул, кто-то засмеялся. Наташа перестала шептать Баки на ухо и посмотрела на Стива.
Jolene, Jolene, Jolene, Jolene
Please don't take him just because you can
Микрофон ощущался чем-то чужеродным и мешающим, и Стив опустил руку. Джарвис подстроил акустику, чтобы его голос все равно был слышен. Комната вокруг слегка плыла, пол, казалось, покачивался под ногами, но Стив не мог перестать смотреть на них.
На него.
Баки тоже смотрел на него, чуть исподлобья, словно он не был уверен в том, что слышал.
Стив не чувствовал раздражения. Ему было больно, что Наташа стала для Баки важнее, что ей он доверяет больше. Стив хотел бы дать ему все, что ему было необходимо.
Your beauty is beyond compare
With flaming locks of auburn hair
With ivory skin and eyes of emerald green
Your smile is like a breath of spring
Your voice is soft like summer rain
And I cannot compete with you
Jolene
Наташа была прекрасной парой, и сегодняшний вечер доказывал это с болезненной ясностью. У них с Баки тоже было совместное прошлое, у них были общие интересы, они доверяли друг другу. И Наташа была прекрасна, очаровательна в любом отношении, она могла поддержать его. Стив был жалким эгоистом, которому давно стоило сосредоточиться не на личных предпочтениях, а на более важных вещах, касающихся большего количества людей. Баки заслуживал лучшего.
He talks about you in his sleep
And there's nothing I can do to keep
From crying when he calls your name
Jolene
And I can easily understand
How you could easily take my man
But you don't know what he means to me
Jolene
И все же каждое слово этой песни отзывалось в Стиве. Каждое слово, словно написаны они были кровью его сердца.
Jolene, Jolene, Jolene, Jolene
I'm begging of you please don't take my man
Jolene, Jolene, Jolene, Jolene
Please don't take him just because you can
You could have your choice of men
But I could never love again
He's the only one for me
Jolene
Наташа смотрела теперь на Стива, не отрываясь, и, кажется, она понимала каждое слово этой песни правильно. Даже лучше, чем понимал их сам Стив, прежде чем решился произнести под музыку первое слово. Но его идеальная память не давала ему ни шанса, чтобы сделать вид, что он забыл слова, а асгардский напиток все еще служил той самой волшебной отмычкой, позволившей ему высказать правду, в которой он не признавался даже себе.
I had to have this talk with you
My happiness depends on you
And whatever you decide to do
Jolene
Jolene, Jolene, Jolene, Jolene
I'm begging of you please don't take my man
Jolene, Jolene, Jolene, Jolene
Please don't take him even though you can
Jolene, Jolene
Стив то ли допел, то ли договорил концовку почти на автопилоте. Ему хотелось оказаться как можно дальше, потому что… Ну о чем он вообще думал?
Музыка пошла на спад, а он быстро положил ненужный микрофон на ближайший стул и, развернувшись, торопливо пошел прочь.
Себя он уговаривал, что это не побег, а тактическое отступление, но ощущалось это именно как побег. Он никогда ни от кого не бегал, а вот теперь он все же бежал прочь. Потому что то, что грозилось последовать, не должен был увидеть никто.
— Друг Стивен умеет душевно петь, — было последним, что услышал он, прежде чем выскочил в коридор.
И там уже не сдерживался, а рванул бегом, с трудом удерживаясь на ногах на поворотах, пока не выскочил на лестницу и кинулся по ней вверх, этаж за этажом, пытаясь хоть так убежать от сжигавшей его изнутри боли, разъедавшей душу подобно кислоте. Ревности. Он столько лет успешно скрывал все внутри, не позволяя ни малейшему намеку вырваться наружу, а теперь прокололся так откровенно. На глазах у всех.
— Что это было? — поинтересовался Тони, когда Стив за несколько секунд ретировался.
Настроение в гостиной заметно пошатнулось, хотя Джарвис немедленно включил бодрую фоновую музыку и видео-оформление, предлагая продолжить вечеринку.
Баки сидел очень прямо, глядя перед собой. Наташа дотронулась до его плеча.
— Будешь продолжать сидеть и ждать?
Он словно очнулся от сна, вздрогнул и повернул к ней голову. Она внимательно посмотрела на него, потом беззвучно шепнула одними губами:
— Вперед.
И он вскочил на ноги. Сначала он шел, а под конец уже побежал, слишком сильно рванул дверь и исчез.
— Да что тут, черт возьми, происходит? — воскликнул Тони, и Клинт согласно закивал головой. — Куда они все?
— Джарвис, я вспомнил еще одну красивую песню, — прервал его Тор. — Включи «My mother told me»**!
Наташа заправила волосы за ухо. Брюс улыбнулся и отсалютовал ей своей кружкой. Она в ответ отпила глоточек из своей и застенчиво улыбнулась.
*
Оказавшись в коридоре, Баки посмотрел в обе стороны, надеясь заметить хоть какое-то указание на местоположение Стива. Коридор был хорошо освещен, чист и пуст. Он вздохнул
— Джарвис? — позвал он.
Обычно он избегал прямого общения с ИИ башни, но сейчас не видел другого выхода.
— Мистер Барнс, — безупречно вежливо отозвался голос где-то над головой. — Чем могу вам помочь?
— Где сейчас Стив? — спросил Баки, надеясь, что Стив не сбежал из башни и не ушел бродить до утра, восстанавливая утраченное душевное равновесие.
— Капитан Роджерс направляется на посадочную площадку. Если хотите последовать за ним, ближайший лифт налево по коридору.
Баки кивнул, надеясь, что Джарвис верно поймет его жест как благодарность и направился к лифту. Ему казалось, что все происходит очень медленно, хотя, на самом деле, прошло всего несколько минут.
Наверху дул резкий ветер, порывы трепали волосы и порой даже норовили свалить с ног. Перед тем как Баки покинул надежную и защищенную кабину, Джарвис подсказал:
— Справа, мистер Барнс.
И он пошел направо. Стива он нашел у края платформы. Тот стоял, опершись об ограждение, и Баки была так знакома эта напряженная поза, с чуть втянутой шеей и приподнятыми плечами. Он узнал ее почти интуитивно.
Раньше он бы подошел, не скрываясь, и положил ладонь между острых лопаток, но сейчас он даже не был уверен, что Стив вообще хочет его видеть. Чтобы тот услышал его приближение, Баки зашаркал и кашлянул. Стив не обернулся.
Баки остановился в нескольких шагах от него.
— Не нужно было ходить за мной, — сказал Стив, по прежнему глядя в море огней, образовавших Манхэттен.
— Нужно, — ответил Баки и сделал еще шажочек. — Я все понял, когда ты пел. Не знал, кстати, что ты поешь.
— Только когда напиваюсь, — с горькой усмешкой ответил Стив.
— Чтобы сказать, не обязательно напиваться.
Наконец Стив обернулся. У него было очень бледное, очень закрытое лицо. Баки похолодел.
— Я каждый день смотрел на тебя с Наташей и изо всех сил старался за вас порадоваться. Внушал себе, что вы отличная пара. Что тебе повезло, но что она даже не подозревает, как же повезло ей. И всякий раз, когда я видел вас рядом, я немного умирал. Она подходит тебе идеально. А я… Я мог только молчать и смотреть, как делал это восемьдесят лет назад в Бруклине и потом на войне. Смотреть и удерживать себя, чтобы не ляпнуть какую-нибудь необдуманную фразу. Потому что… ты бы ушел. А я не мог без тебя, с самого первого дня, как мы познакомились, я больше не мог без тебя.
— Стив, — сказал Баки, протягивая к нему руку, но Стив отвернулся и покачал головой.
— Не надо меня жалеть, — попросил он. — Мне не нужна жалость.
— А что, если я скажу тебе, что чувствую примерно то же самое? И что это тоже так с самого нашего знакомства? Что я безумно боялся, что ты заметишь, как я на тебя смотрю? Я устраивал эти свидания, искал девушек с подругами, но больше всего я боялся того, что одна из них действительно увидит тебя так, как видел тебя я, и останется с тобой. И я буду тебе больше не нужен…
Стив смотрел на Баки, приоткрыв рот, и вид у него был таков, будто он впервые его увидел в жизни. Баки понял, что это его последний шанс. Он преодолел разделяющее их расстояние в пару шагов, крепко ухватил Стива металлической рукой за плечо, а живой коснулся его щеки.
— Наташа — очень хороший друг, — сказал Баки. — И еще она понимает, когда я начинаю… тонуть. Отключаюсь. Теряю связь. Она умеет сделать что-то, что я возвращаюсь, или что никто ничего не замечает. И у нас было общее прошлое, но… она никогда не была той, кого я по-настоящему хотел. Мне кажется, что я всегда любил только тебя. Даже когда я не помнил ни твоего имени, ни твоего лица, это было внутри меня и ничто не могло стереть это до конца. Я вспомнил, когда… вернулся. Но мне казалось, что я не имею права даже намекнуть тебе хоть на что-то. Ты заслуживаешь самого лучшего, Стив. Кого-то, кто будет с тобой наравне. Кто не будет доставлять дополнительных проблем, а поможет тебе, если понадобится. Кто-то… целый и чистый. Не я.
Стив смотрел все это время широко распахнутыми глазами и, казалось, вот вот заплачет.
— Дурак, — прошептал он одними губами. — Ты всегда был, есть и будешь, кто мне нужен. Только ты.
Поцелуй получился почти болезненным и немного солоноватым на вкус. Когда Стив по-настоящему понял, что Баки не уходит, а все еще стоит рядом и даже целует его, у него вырвался какой-то странный сдавленный звук, и он обхватил его обеими руками, чтобы ни в коем случае не позволить исчезнуть. Его пальцы запутались в волосах Баки, он удерживал его за плечи крепко и надежно и плевать ему было на ветер и прочие мелочи. Баки тоже крепче обнял его, притянув к себе за талию, и на какое-то время мир сузился только до них двоих, до крошечного пространства, где существовало только тепло чужого рта, шорох разделенного дыхания и стук двух пустившихся вскачь сердец.
Это продолжалось долго, словно они пытались наверстать упущенные за последние восемьдесят лет возможности. Но когда-то прекратился и этот поцелуй. Они одновременно засмеялись от облегчения, не сводя глаз друг с друга, стоя по-прежнему близко-близко, так что даже их лбы соприкасались. Потом Стив еще раз потянулся за новым поцелуем, словно до конца не веря, что теперь это возможно и разрешено. На этот раз все получилось куда мягче и нежнее и не оставляло послевкусия отчаяния.
Мощный порыв ветра толкнул их, так что оба покачнулась.
— У нас вообще-то квартира есть, — напомнил Баки, кривовато ухмыляясь.
— Ага, и там есть диван… — мечтательно протянул Стив.
Баки взял его за руку и потянул к лифту.
*
Следующим утром, прежде чем уйти в кухню, Баки спросил Стива:
— Я собираюсь приготовить завтрак. Поможешь мне?
Стив секунду смотрел на него так, словно не мог поверить, что Баки его спросил. А потом кивнул.
— А… Наташа? — все же уточнил он.
— Если понадобится, ей я тоже найду задание. Но что-то мне подсказывает…
Он не договорил.
В кухне они некоторое время были одни. Баки достал муку, молоко и яйца и начал смешивать тесто для блинов. Стив сидел с кофе и смотрел на него. Кофе стыл в кружке, совершенно забытый.
Постепенно начали подтягиваться прочие участники вечеринки накануне. Похоже, асгардское пойло потребовало своего, потому что в отличие от Стива и Баки, чья сыворотка помогла им справиться с выпивкой без последствий, остальные выглядели куда более помятыми и усталыми. Стив удивился, увидев, что в кухню вместе пришли Наташа и Брюс, а потом сели так, что не оставалось никаких сомнений, что между ними тоже произошло по меньшей мере некое объяснение. Клинт выглядел одновременно и довольным, и несчастным: у него болела голова. Окончательно в кухне воцарился хаос, когда вместе с Тони пришел Тор и сразу стало шумно и тесно. Все обсуждали вечеринку и свои ощущения от знакомства с божественным напитком. Мнения разделились.
— Стив, — позвала его вдруг Наташа. Он вздрогнул. — На пару слов, если можно.
Стив поднялся. Кофе безнадежно остыл, Баки пек уже вторую порцию блинов, а Стив, который должен был ему помогать, просидел сиднем. Он поднялся и вышел за Наташей в коридор.
Там она посмотрела на него и вдруг улыбнулась.
— Думаю, моя миссия окончена, — сказала Наташа. — Но я хочу тебе кое-что дать. — Она достала из кармана помятый блокнотик в картонной обложке и протянула Стиву. — Я записывала сюда, что действует на… Баки и как с этим справляться. — Стив нахмурился и посмотрел сначала на Наташу, а потом на блокнот. Потом перевернул обложку. На первой странице было записано «приближение сзади, прикосновения к спине или плечам: мгновенная диссоциация => усиление прикосновения, объятия или крепкая хватка, говорить негромко». — Почитай на досуге и прими к сведению. Теперь ты будешь его… охранять.
Коснувшись его руки, она вернулась обратно в кухню. Стив повертел блокнот в руках и вспомнил, как Наташа прижималась к Баки сзади, обнимая его, и вдруг увидел все эти сцены совсем другими глазами.
— Спасибо, — прошептал он.
Из кухни начали его звать, завтрак был готов. Он сунул блокнот в карман и направился обратно.