Chapter Text
загвоздка была в том, что Максу нравились омеги. омеги были сильными, добрыми, талантливыми и чертовски крутыми. но они не привлекали его. они были бесконечно сексуальными, сладкими, нежными, они призывно открывали ему объятия и стонали хрустальными голосами, они царапали ему спину и прикусывали плечи. было жарко. было липко. было опустошающе. секс не приносил удовлетворения или хотя бы минимального комфорта. что-то было не так с ним. что-то внутри него было сломано.
Макс смотрел куда-то мимо Ландо – бронзового от загара, карамельно-сладкого, зеленоглазого как русалка, манящего как сирена. Ландо вписывался в понятие "привлекательности" так идеально, словно само это понятие вокруг него строили. Максу нравились его лёгкость и упорство, его смешливость и способность часами болтать о всякой ерунде, заполняя тишину. но хотел бы Макс поцеловать его? хотел бы коснуться кожа к коже? нет. и не потому, что с Ландо что-то не так. всё с Ландо было даже слишком так. и всё же, взгляд Макса неумолимо дрейфовал в сторону Оскара. широкоплечего, крепкого, спокойного Оскара. Оскара с кроличьей улыбкой, Оскара с россыпью родинок (как крошек шоколада в овсяном печенье), Оскара с мягким румянцем на щеках. Оскара с хлёсткими ремарками, с саркастичными замечаниями, с тёплыми похвалами и объятиями, в которых хотелось спрятаться. альфы Оскара.
многие любили посудачить, спят ли пилоты Макларен друг с другом или нет. они могли бы быть той самой золотой парой, которая вышла из действительно трогательного ромкома. могли бы. но они не были. Оскар будто бы предпочитал других омег, себе под стать – приземлённых, мягких, пахнущих чем-то успокаивающим, вроде лаванды. общего у Макса с ними было примерно ... ничего. даже если бы он был омегой, он был бы ещё дальше от таких спокойных домашних кошечек, чем Ландо. безнадёжно дальше. может, даже хорошо, что он альфа. будь Макс омегой, весь извёлся бы от мизерной возможности близости. а так – невозможно и всё, что уж тут теперь...
***
зачем Макс рассказывает об своей деликатной проблеме Ландо, он не помнит. вероятно, в этом замешаны джин-тоник и нездоровый энтузиазм Норриса. не так уж и важно. сочувствие и слюнявый чмок в щёку от расчувствовашегося Ландо можно было пережить. а вот сообщение "давай поговорим" от Оскара? с этим переживанием Макс пока не справился. особенно после жутко неловкого диалога, включавшего в себя его ворчание "да нет, не то, чтобы ты мне так уж нравился" и хмыканье от Оскара.
– хорошо, так даже ещё лучше, никаких серьёзных чувств, да? просто решим твою маленькую проблему с эрекцией.
(в груди Макса противно дребежжит, а на щеках можно омлет пожарить, но он находит в себе силы вымученно квакнуть "да")
– тогда мы можем просто пробовать. десять деловых встреч и разбежимся с новым опытом, как тебе?
десять. десять это много или мало? Макс не очень понимает. но Оскар звучит так уверенно и спокойно, протягивая ему "руку помощи", так надёжно подставляет плечо, что Макс снова соглашается. Оскар мог бы что угодно ему сейчас сказать (вроде "поцелуй мои кроссовки" или "перейди в Астон Мартин на следующий год") и Макс бы согласился. что-то не просыпается в нём хвалёное желание другого альфу передоминировать или что там он должен чувствовать. только удивительная, почти сбивающая с ног тяга угодить. и откуда взялась...
– вот и договорились, Макс. видишь, как просто? молодец.
Макс швыряет телефон на кровать. Оскар ещё ничего не сделал. Оскар уже сделал достаточно, чтобы Макс сошёл с ума. а за десять встреч он точно умрёт. расплавится ещё на первой, тонким слоем по номеру отеля или где там встречаются ради экспериментального секса с коллегой?
– какой хитрый план по выведению соперников из чемпионата, а?
тишина, повисшая в комнате, звучит почти насмешливо.
***
против ожидания, Макс даже не умирает. по крайней мере, не сразу. сразу он вываливает половину шкафа на кровать, пытаясь решить, в чём пойти, пока наконец не облачается в джинсы и до хруста налаженную белую футболку. новую. приятно пахнущую кондиционером для белья с лавандой. Оскару же нравится лаванда? вроде нравилась. Макс думает облиться сладкими духами (этикетка которых обещала какой-то сногсшибательный эффект эротического характера) но в последний момент одёргивает руку. он же не омега, чтобы пахнуть как охапка роз. пока он ждёт Оскара, на аккуратном ковре в номере почти появляются проплешины от хождения кругами, бабочка с крышки флакона духов издевательски поблёскивает, в животе крутит. руки всё-таки тянутся к треклятой баночке, когда дверь открывается. Макс смахивает флакон на ковер, кажется отбив бабочке крыло. отвратительное начало.
– ох, привет.
– привет.
Оскар, к его чести, не комментирует "слон в посудной лавке" историю. он вообще молчит – только окидывает Макса взглядом. внимательным, оценивающим взглядом. взглядом, которому ни футболка, ни джинсы не помеха, чтобы сделать какой-то вывод. Макс надеется, что положительный.
– даже не в футболке Ред Булла? мило.
– откуда ты знаешь, может я в фирменных трусах?
– а это мы тоже скоро выясним. но сначала...давай немного выпьем.
Оскар усаживается на диванчик, пока Макс возится со стаканами. виски? звучит банально и надёжно. и потом, вряд ли Макс вообще почувствует вкус от нервов.
стаканы на журнальном столике смотрятся сиротливо, пару капель попадает на столешницу и Максу кажется что всё это какая-то сплошная неурядица. куда поставить бутылку? на столик? на пол? или-
Оскар тянет его за руку – мягко и уверенно.
– поставь на пол, за диван. так никто из нас не зацепится случайно ногой.
– о, я не подумал.
– ничего, ты же не один здесь.
Максу было бы ещё хуже от своей собственной неловкости, которая превращала его в нервное желе, но Оскар, кажется, ничего не имел против.
– за встречу?
– давай.
стаканы клацают, виски смачивает горло. Оскар смотрит прямо в глаза – почти ласково.
– если тебе некомфортно, мы можем просто поболтать. я не хочу, чтобы ты заставлял себя. ты ничего не подписывал, знаешь ли.
Макс даёт себе десять секунд на раздумья. а потом кидается в омут с головой.
– нет. я хочу тебя. попробовать с тобой. если ты...если ты хочешь меня.
что-то щёлкает в Оскаре после этих слов. или это мягкий стук отставленного на столик стакана. или это у Макса в голове пробки вылетели. чтобы это ни было, но сначала у Макса отбирают еле отпитый виски, а потом и способность обрабатывать информацию – потому что Оскар целует его. и больше не существует ничего, кроме жаркого рта, зубов, игриво прикусывающих нижнюю губу и языка, о, какие вещи оказывается умеет Пиастри делать своим языком...лучше этого только его запах. такой густой и терпкий, такой безошибочно принадлежащий альфе, такой...безопасный. Оскар сильный – и поэтому Макс не боится вцепиться в него, когда голова идёт кругом. он слабо стонет – и от удовольствия, и от растерянности. его осторожно укладывают спиной на диван – комната перестаёт вращаться. Оскар нависает сверху – и снова, его глаза ласковые. невозможно ласковые.
– вот так, вот так, ты здесь.
– и ты ...тоже.
Макс гладит его по щеке, чувствуя прилив... чего-то. чего-то тёплого и сладковатого. не приторного, не склеивающего зубы. тёмного шоколада со щепоткой сахара.
– такой румяный, как яблоко.
– хочешь укусить?
– хочу. если можно.
– только половину лица мне не отгрызи, лев.
– прости, я кроличьего не понимаю.
Оскар смеётся, продолжает смеяться, когда Макс приподнимается на локтях, чтобы легко куснуть его щёку и от этого хочется дурачится и щекотаться, пока они не перекатятся и Макс не оседлает достаточно голые бёдра (серьёзно, что это за длина шорт?). вот тогда смех заканчивается. оседает в груди. прогоняет тревогу.
– ты уже выбрал позу?
– тебя не устраивает моё прекрасное лицо?
– о, Макси. меня в тебе всё устраивает, особенно твоё лицо.
Оскар любезно подкрепляет свои слова, устроив руки на талии Макса, словно так и надо.
– если ты хочешь меня объездить, я только за, поверь мне. но не слишком ли это для первого родео?
Макс пытается обдумать это с рациональной стороны (не представлять как немилосердно он скачет вверх-вниз на этих восхитительных бёдрах, под этим ласковым взглядом из-под ресниц, наслаждаясь видом румяного лица). пожалуй, что действительно слишком для первой встречи. с одной стороны, когда он пасовал перед трудностями? с другой, дожив до почти тридцати, стоит научится признавать свою неопытность в некоторых вопросах как обстоятельство, а не слабость.
– ты прав, наверное-ОУ!
Оскар до обидного легко меняет их местами – удивительно как хлипкий диванчик вообще пережил эту акробатику – и Макс снова смотрит на него снизу вверх. надо сказать, довольно волнующе, находится под Оскаром. в отличие от подиума, нет горького привкуса.
– вот оно как?
– да, начнём с классики.
– может, раз у нас классика, то и кровать задействуем? а то наш мужественный мебельный друг может и не выдержать-
– какой ты милый.
– нет, правда, я уже почти привязался к нему!
– а ко мне значит нет?
– к тебе я ещё раньше привязался.
за такую сахарную сопливость Макс получает поцелуй в нос (мило), а также щипок за живот (эй!). он скатывается с Оскара (мужественный диванчик снова проявляет чудеса стойкости), чтобы в два шага добраться до постели. впрочем, настигают его быстро, а валят на кровать технично. знаменитые обгоны Оскара Пиастри, вызывающие дрожь по телу. в этот раз особенно предвкушающую.
– знаешь, там на ковре лежит какой-то интересный флакон... так вот, прежде чем ты начнёшь юлить и стесняться, я тебе вот что скажу – мне нравится твой запах таким, какой он есть. очень мило с твоей стороны добавить к нему лаванду, правда, но большего не нужно.
о, да это кошмар. если до этого Макс ещё мог врать себе и делать вид, что Оскар ему не нравится, то после таких слов остаётся только спрятать неловкий всхлип (под кожу же залез, ух Пиастри) за поцелуем. таким, что зубы стукаются друг об друга, а Оскар хрипит "задушишь же!". таким, в который Макс вкладывает всё, что не может сказать вслух.
поэтому пусть Оскар тоже ничего не говорит. так легче представить, что они рядом навсегда. сладкая ложь, которая обязательно аукнется ему в будущем, но это будет потом. через девять встреч.