Chapter Text
中文
你难得身处丛林之中。
你不知道为什么自己会参加这场狩猎。桌上还有公文，日程里还有社交宴饮。人们等着觐见，向你抛出一个又一个的请求与难题。言谈中的圈套、迂腐的规矩，镜子里你冷漠的表情，你难以评价自己是否喜欢这局不会结束的游戏，但这一切都不是你出现在这里的理由。
而你还是来了。
客观上来说，是弗拉维乌斯硬拽你来的；至于主观上是否如此，那是你自己需要在这片丛林中思考的。
最近关于弗拉维乌斯的流言蜚语甚嚣尘上，让你感到有亲自查看的必要？
你很久没看到他了，在心里深处的角落，你还觉得他是缩在房间里的那个小男孩。所以，你想知道他最近怎么样？
你需要休息，哪怕只是呼吸一下新鲜空气？
无所谓。你是王储，你总能找到那个原因。
你弟弟停在丛林的入口，身下的马匹轻轻呼气。他的猎队与你的随从混在一块，等候着你们二人中任何一位的指令。
弗拉维乌斯朝离他最近的随从招手，轻巧地接住抛过来的弩。他简单打量了一阵手里的武器，最后把目光投向你。他的卷发在微风中轻轻摆动。
弗拉维乌斯：“别总摆着一副忧愁的刻板样子，哥哥！你的表情会把附近游荡的野兽全都吓跑的，看着真让人扫兴。”
弗拉维乌斯紧了紧膝盖，朝你的方向调转马头。
你没有说话，只是看着他给弩上弦。
弗拉维乌斯的动作很慢，就像知道你在观察一样。他纤细的手指出奇用力，将绞盘前端延伸出的金属齿条沿着弩轨拉开，双钩平稳地钩在弓弦两侧。他不常亲自为弩上弦，曲柄在他手中因转速不均而轻轻抖动。
在他完成后，你朝他伸手，示意他把武器给你。
他照做，眼珠随着你旋转弩身而稍稍移动。最后停留在中间，瞳孔微微缩小，上面倒映着你的身影。
你扣动扳机。
他没有动。弩箭从他肩旁的角度刺入树冠，几缕头发轻盈地飘起来，紧接着是果实掉落似的声响。
犬只兴奋地吠叫，在你的偏头示意下，其中一只冲到树下，把树下的死鸟捡到你弟弟脚边。
人们沉默着。他们的目光在你和弗拉维乌斯之间移动，试图判断这则插曲是你突发奇想的小游戏，还是某种试探。
弗拉维乌斯慢慢舔了舔自己的嘴唇，摆出一个笑容，看起来弄虚作假。他一直看着你。
弗拉维乌斯：“我们已经在这停留得太久了，哥哥。我想是时候离开了。”
他像是等你做出决定般牵动缰绳，让马原地踏步。当你做出要动身的姿态后，他不由分说地紧夹马肚，第一个冲进了丛林。
随从三三两两地跟在你身后，更多的部分在你的示意下追随弗拉维乌斯而去。
你把弓弩插入马身的袋子里。
狩猎已接近尾声。你的呼吸中充满泥土与植物的气味，也许还有孢子。一些随从的马背上堆满了沉甸甸的猎物，不得不下马走路，或在你的允许下先行离开。
你弟弟轻快迅捷的马蹄声已经很难听见了。他离你很远，丛林的枝条随着他高声大笑着掠过而沙沙作响。更多的随从追在他身后，他扬言要把这群人都甩掉。
他走前看了你一眼，似乎想说什么。他的眼中闪烁着还未尽兴的神采。
空气中弥漫着湿润的泥土味道。你轻扯缰绳，身下的骏马开始小步徐行，便于你进行观察。透过茂密的枝叶，阵阵惊飞的鸟群透露了你弟弟的行踪，他在朝你的方向赶来。
这么大的动静让你失去了捕猎机会。你在原地停下，让随从报告你们迄今为止的收获。
马匹不安分地喘气，抖了抖鬃毛。等到四周安静些许后，你忽视了他，继续前进。
你按部就班地继续捕猎，这花费了你几个小时。
捕猎是奢侈的游戏。尽管你完全可以忽略它的阶级性，可以专注于它的娱乐性，但你可用于享乐的时间并不多。在你的身上，奢侈的定义出现了一定的偏移。
随从恭敬地将你的收获放上马背，再次为你上好了弦。你手持弓弩，搜寻片刻的风吹草动。
前方出现类似猎物的身影。按照目前猎得的数量来看，捕猎差不多到了结束的时间，也就是说，这将是你最后的猎物。
你抬起弓弩，凝神瞄准。在看清准心中的物体后，你放下了武器。
那是弗拉维乌斯的马匹，此外还有一匹同样精良的马。它们被随手拴在树干上，丝毫没有为你们的到来所惊动。毫无疑问，他和别人在这里停下了。
你挥手示意随从退后，如果没有你的命令，只能待在外围。身下的马匹在你的操控下灵巧地越过起伏的树根，停在另两匹马的旁边。你翻身下马，朝视野前方望去。
景色映入眼帘的时候，你明白为何你弟弟会在这里停驻。
这是一片悬崖，地势高险，视野开阔，没有遮掩。哪怕只是大致一扫，也能看见大部分首都的情况。
随着你俯瞰的视线如日光般移动过街道，血潮开始窃窃私语。有几个声音捂住你的耳朵，向你低语着悬崖昔日的景象……
人们已经行将睡去，这是突袭的时机。
自悬崖蜿蜒至山脚，阿克尼亚军队足有数千之众。将领站在峭壁之巅，冷眼俯瞰远处的城镇。火把熊熊燃烧，映照出他面部至颈部长而深的伤疤。
部下刚刚汇报完战况与局势，沉默地站立在一旁。从将领的视角远眺，这世界如同一盘棋局早已注定，如流沙一般倾倒。
群山寂静，万籁无声，人群掩映于火把外的黑暗中。灰烬落在树叶和丛草之上，发出轻柔异常的声音。
他心中忽然升起一股轻缓的气息，促使他微微倾头。那个念头轻盈得如同羽毛，擦过他的手背，飘入空中：
伊人此时不知在做什么呢？
…
过去随着你的清醒消融，取而代之的是规模庞大得多的城市景象。你家族的英明领导使这个国度兴旺。
亦或用另一种说法，拥有这个国家的人们使这个国度兴旺。
一阵欢笑声打破了你的思绪；然后你看到了弗拉维乌斯，你的胞弟。更确切来说，是他和一对男女。
刚才的笑声由那个几乎站不稳的人类女性发出，你的弟弟正在挠她的腰间。
她的发丝因汗水而黏在脸上，躲着他的脑袋，不允许他压着她的脖颈。
而阿克尼亚男性微笑着，在弗拉维乌斯的耳边窃窃私语，把手伸进他的衣领里……
你把头扭到一边。
只是你的弟弟似乎心不在焉。
你微笑着问自己是否有资格加入他们有趣的嬉戏。
突兀传出的声音将那对男女吓了一大跳。他们在认清你的脸的瞬间意识到自己的处境，却不知道自己是该先脸红还是先行礼。
粗略的观察足以让你唤起对那个阿克尼亚人的某些记忆，你似乎在盖乌斯叔叔的身旁见过他。哪场会议？还是哪次审核？你不记得了。
那个人有个足以让他亲眼见过你的身份，但离让你把姓名和脸对上号，则还有些距离。
男人意识到他们呆站在原地对你而言有多无礼，拉拽着一旁的人类女性向你深深鞠躬，几近谄媚。
弗拉维乌斯眯着眼睛盯视他们的举动，但没有出声；但他依旧为你有趣的发言大笑出声。
弗拉维乌斯：“很好的放松方式，不是吗，哥哥？公文只会让你眉头紧皱，精神衰竭，但狩猎会让你……容光焕发。”
弗拉维乌斯：“——但这次还是算了。那会有些危险。”
他没有解释，用手指绕着那名阿克尼亚男人的长卷发，笑容足以露出两侧的犬齿。那大概是他恶作剧的某种信号。
弗拉维乌斯不由分说，扯住男人的手，从腰侧抽出分解猎物的小刀，在后者的高声痛叫中划破他的丝绸衬衫。
钴蓝色的液体从男人的胸膛中喷溅而出，在弗拉维乌斯的面庞和身体上残留有点点深浅不一的血迹。
他将手放在伤者的肩上，如同拂去对方的肩上的灰尘般轻推，伤者便已摔倒在地，惊魂未定。他则稍有些踉跄，不适地活动着肩颈。
弗拉维乌斯：“滚吧，二位。在我对你们的存在感到烦躁前。”
两人几乎落荒而逃。他们二人的状态在你的随从中引起一阵骚动，最终归于平静。
你冷眼旁观弗拉维乌斯像只舔毛的猫一般整理自己的衣物，他似乎对穿着沾湿布料的黏腻感不甚满意。
刚在你面前犯下伤人罪行的犯人偷偷用余光盯着你的表情，又在你看过来的时候飞速闪开，不知你会作何反应。
你尽力维持着体面。你深知身后的随从对你无尽忠诚，但这不代表你希望他们传出有关皇室的流言蜚语。
当然还有更大的可能：他们会从中渔利，利用皇储与储副之间的“不和”制造声势。
有些人，或者说，有更多人会暗中扶持弗拉维乌斯，希望以更灵巧的姿态谋取未来皇帝的青睐，以期青睐能转化成为更实质的利益。
在你对他们嗤之以鼻前，有个更好的选择是让他们无机可乘。
冷硬的字眼从你的唇舌中吐出，像岩浆一样灼伤了你的兄弟。
马基乌斯和他的属下同僚当然会履行他们的职责，他从此往后会受到更加严格的监视和限制——当然，你懒得限制那些让他感到“自由”的把戏。
他可以继续写诗、唱歌，玩他的那把曼陀铃。
而他最好不要恩将仇报，觉得你能对控制他的人生感到快乐。
由于这些报告的敏感性，它们不会交给任何一个可信的文员处理，只会呈上你的桌前，进一步加重你的烦躁和头疼。
你发言的时候，弗拉维乌斯自始至终没有发出任何声音，偏过头看向悬崖外的城池。
你的话几乎把你的兄弟击垮了。他的肩膀低了下去，几乎佝偻着，随着你们二人之间可怖的沉默而愈发蜷缩。
你难以看清他的表情，只能从他的语言中捕捉到干渴的苦涩。他的心肺似乎被自己紧绷的嗓音攥干了，只剩空荡荡的海绵，发出无力的沙沙声。
弗拉维乌斯：“既然如此，你为什么还要来呢？”
他对在此时说出这些感到难堪，声音细若蚊鸣。
弗拉维乌斯：“我今早醒来的时候满身冷汗。”
弗拉维乌斯：“而你——我——该死的。我的脑海里还有你的影像。你遍身鲜血，仰躺在我面前。”
弗拉维乌斯：“我摇晃你、拍你的肩。我甚至踹了你一脚。可我叫不醒你，你只是躺在那儿，皮肤还软着，冰冷异常。”
弗拉维乌斯：“我开始意识到这是一个噩梦，这只让我在苏醒时更加不可置信。”
弗拉维乌斯：“……”
弗拉维乌斯：“我梦见你死了，杰里安。”
-tbc-
English
It is a rare occasion that finds you within a forest.
You know not why you have joined this hunt. Documents still await upon your desk, and social engagements fill your calendar. Suppliants line up for audience, casting request upon request and dilemma upon dilemma before you. The snares hidden in conversation, the pedantry of protocol, the cold expression in your mirror; you can scarcely judge whether you relish this game that never ends, yet none of it is reason enough for your presence here.
Yet you came all the same.
Objectively speaking, it was Flavius who dragged you here; whether the same holds true subjectively is something you must ponder for yourself within this forest.
The recent rumors swirling about Flavius have grown so deafening that you felt compelled to see for yourself?
You have not seen him in so long. In some deep corner of your heart, you still think of him as the little boy who hid in his room. And so, you wish to know how he fares?
You needed rest, if only to breathe in fresh air?
It matters not. You are the crown prince; you shall always find your reason.
Your brother halts at the forest's edge, his mount breathing softly beneath him. His hunting party and your retinue are mingled together, awaiting the command of either of you.
Flavius beckons to the nearest attendant and catches the tossed crossbow with practiced ease. He surveys the weapon in his hand briefly, then finally turns his gaze upon you. His curls sway gently in the breeze.
Flavius：“Must you always wear that dour and rigid expression, brother? Your face will frighten away every beast wandering nearby. It is truly dispiriting to behold.”
Flavius tightens his knees and turns his mount toward you.
Your explanation comes from the heart: you are enjoying all of this, and he has no cause for concern. Moreover, you are grateful he brought you here; it has been long since you last allowed yourself to relax.
Flavius offers no reply, instead stringing his crossbow with studied nonchalance. His slender fingers grip with surprising force; from his technique, it is evident he rarely strings a crossbow himself.
The bowstring snaps past the latch's catch with a sharp crack.
He raises the weapon toward the space behind you, its cold glint briefly sweeping across your vision before it fires from the groove. You do not turn your head.
The bolt flies from an angle beside your shoulder, embedding itself squarely in the trunk behind you, the tip buried so deep it is nearly invisible.
Flavius blinks, and a cruel smile that could scarcely be called satisfied slowly surfaces upon his face. His eyes never leave you.
Your retainers are stunned. Their gazes shift between you and Flavius, striving to determine whether this incident is a tolerable interlude or some manner of omen.
Flavius：“We have lingered too long; there is nothing left here. Let us make haste and enter.”
Without another word, he digs his heels into his mount's flanks and is the first to charge into the forest.
Attendants fall in behind you in twos and threes, while the greater part, at your signal, rides after Flavius.
You slide the crossbow into the saddlebag.
The hunt draws near its end. Your breath is filled with the scent of earth and vegetation, and perhaps spores as well. Some attendants' mounts are laden so heavily with game that they have been forced to dismount and walk, or, with your permission, to depart early.
Your brother's swift, light hoofbeats have grown faint. He is far ahead; the forest branches rustle as he sweeps past with a loud laugh. More attendants pursue him, and he swears he will shake them all off.
He cast you a glance before departing, as though he wished to say something. The brilliance of unspent excitement still shimmered in his eyes.
The air is thick with the scent of damp earth. You gently draw the reins, and your noble horse begins an easy walk, allowing you to observe. Through the dense foliage, flocks of startled birds reveal your brother's whereabouts; he is heading in your direction.
You ride toward him for a while, but his figure does not appear beneath the low-hanging branches. He must have stopped somewhere along the way.
Your mount snorts restlessly and shakes its mane. Once the surroundings quiet somewhat, you pay him no heed and press onward.
Hunting is a game of luxury. Though you may disregard its class implications and focus upon its entertainment, the time you can afford for leisure is scarce. In your case, the very definition of luxury has shifted somewhat.
Attendants respectfully load your haul onto the packhorse and restring your crossbow. Weapon in hand, you scan for the slightest stir of movement.
A figure resembling prey appears ahead. Judging by the current tally, the hunt is nearing its conclusion; this, then, shall be your final quarry.
You raise the crossbow and take aim. Upon discerning the object within your sights, you lower the weapon.
It is Flavius's horse, and beside it another equally fine mount. They are tethered casually to a tree trunk, entirely undisturbed by your arrival. Without question, he has stopped here with someone.
You wave for the attendants to fall back; without your command, they are to remain on the perimeter. Guiding your mount with expert hands, you negotiate the undulating roots nimbly and draw up beside the other two horses. You dismount and gaze ahead.
As the vista unfolds before you, you understand why your brother chose to halt here.
It is a cliff, lofty and precipitous, with an open and unobstructed view. Even at a glance, one can survey the greater part of the capital.
As your gaze sweeps across the streets below like sunlight, the Blood Tide begins to whisper. Several voices cover your ears, murmuring of the cliff's bygone scenes...
The people were on the verge of slumber; it was the hour for assault.
From the cliff winding down to the mountain's foot, the Arknian army numbered in the thousands. The general stood atop the precipice, surveying the distant town with cold eyes. Torches blazed, illuminating the long, deep scar running from his face to his neck.
His subordinates had just finished reporting on the battle and the situation, standing silently to one side. From the general's vantage, the world was a chess match already decided, crumbling like shifting sands.
The mountains were silent, all Creation hushed, the host shrouded in the darkness beyond the torchlight. Ashes settled upon leaves and undergrowth, making a sound of uncommon softness.
A gentle breath rose unbidden within his heart, inclining his head ever so slightly. The thought was as light as a feather, brushing the back of his hand before drifting into the air:
I wonder what the one of mine is doing at this hour?
…
The past dissolves as you return to wakefulness, replaced by a cityscape of far greater scale. Your family's wise leadership has brought prosperity to this realm.
Or, to phrase it otherwise, those who possess this nation have brought it prosperity.
A burst of laughter shatters your thoughts; then you see Flavius, your brother. More precisely, him and a pair of companions, one male and one female.
The laughter just now came from the human woman who can barely stand; your brother is tickling her waist.
Her hair clings to her face with sweat as she dodges his head, refusing to let him press against her neck.
The Arknian man smiles, whispering into Flavius's ear, his hand slipping inside his collar...
You turn your head away.
Only your brother seems somewhat distracted.
You cough twice, making your presence more conspicuous.
The abrupt sound strikes terror into the pair.
They have surely seen your face in imperial portraits, and their predicament becomes instantly clear.
Ought they to bow first, or kneel and beg your pardon? They tremble like chaff in the wind.
A cursory glance suffices to stir certain memories of the Arknian man; you seem to have seen him beside Uncle Gaius.
But to you, that is the extent of it.
Flavius narrows his eyes, watching their reactions without a word; your brother is likely the most relaxed person in this entire farce. He winds his fingers through the Arknian man's long curls, the faintest hint of a smile on his lips.
That is a sign of something rather dangerous.
Flavius：“Just a moment. I shall be along shortly.”
Without further ado, Flavius seizes the man's hand, draws the small knife used for dressing game from his waist, and slashes through his silk shirt as the latter cries out in pain.
Cobalt liquid splashes from the man's chest, leaving specks of cobalt blood in varying shades upon Flavius's face and body.
He places his hand upon the wounded man's shoulder and pushes lightly, as though brushing dust from the man's garment, and the man tumbles to the ground, still reeling from the shock. Flavius himself staggers slightly, rolling his shoulders and neck with evident discomfort.
Flavius：“Begone, both of you. Before your presence begins to vex me.”
The two flee as though for their lives. Their disheveled state causes a stir among your retainers, which eventually subsides into calm.
You watch coldly as Flavius arranges his clothing like a cat grooming its fur; he seems none too pleased with the clammy sensation of damp fabric against his skin.
The one who just committed assault before your eyes steals glances at your expression from the corner of his eye, then averts his gaze the instant you look his way, uncertain how you shall respond.
You do not often do such things.
Dressing a master is the work of servants, but adjusting a hem or smoothing a strand of hair is a gesture of intimacy, or rather, something done by those who still retain warmth for their family.
You and his Uncle Gaius typically adopt such behavior toward the younger generation, though he does not quite understand Flavius's temperament, and Flavius in turn finds his voice rather grating.
When your hands touch him, his turbulent thoughts find peace, at least outwardly.
His breathing is so light it seems stilled; you can neither see nor feel the rise and fall of his chest. Those familiar eyes do not look toward you; the far end of his gaze dissolves into the distant city.
Despite your utmost care, a trace of cobalt blood still stains your fingertips. Flavius does not notice the movement of your hands; instead, he is lost in some reverie, his brow furrowed tightly.
He is deeply confounded by the words he wishes to speak next; those hastily assembled phrases lingered in his heart for a considerable time before he could utter them in a coherent and meaningful fashion.
Flavius：“I woke this morning drenched in cold sweat.”
Flavius：“And you—I—damn it. Your image still haunts my mind. You were covered in cobalt blood, lying on your back before me.”
Flavius：“I shook you, I slapped your shoulder. I even kicked you. But I could not wake you; you just lay there, your skin still soft, unnaturally cold.”
Flavius：“I began to realize it was a nightmare, which only made my waking all the more incredible.”
Though he tries to conceal it with a few light coughs, the arid bitterness finally catches up with his expression. His heart and lungs seem wrung dry by his own taut voice, leaving naught but hollow sponges that emit a feeble, rustling sound.
Flavius：“...”
Flavius：“I dreamt you were dead, Jerian.”
-tbc-
русский
Ты редко оказываешься в лесу.
Ты не знаешь, зачем прибыл на эту охоту. На столе всё ещё ждут бумаги, в расписании числятся светские приёмы. Люди ждут аудиенции, подбрасывая тебе одно за другим прошения и затруднения. Ловушки, скрытые в беседах, педантизм протокола, холодное выражение твоего лица в зеркале; ты едва ли можешь судить, нравится ли тебе эта никогда не заканчивающаяся игра, однако всё это не является причиной твоего присутствия здесь.
И всё же ты приехал.
Объективно говоря, это Флавий притащил тебя сюда силой; субъективно ли это так, тебе предстоит поразмыслить в этом лесу.
Недавние слухи о Флавии сделались столь оглушительными, что ты почувствовал необходимость лично убедиться?
Ты давно его не видел. В глубоком уголке сердца ты всё ещё считаешь его тем маленьким мальчиком, что прятался в своей комнате. И потому ты желаешь узнать, как он поживает?
Тебе нужен был отдых, хотя бы чтобы вдохнуть свежего воздуха?
Неважно. Ты наследный принц, ты всегда найдёшь свою причину.
Твой брат останавливается у кромки леса, его конь тихо выдыхает под ним. Его охотничья свита и твоя свита смешались, ожидая приказания от кого-либо из вас двоих.
Флавий подзывает ближайшего слугу и с лёгкой ловкостью ловит брошенный арбалет. Он бегло осматривает оружие в руках, затем наконец обращает свой взор на тебя. Его кудри мягко колышутся на ветру.
Флавий：“Неужели ты всегда должен носить это унылое и чопорное выражение, брат! Твоё лицо распугает всех бродящих поблизости зверей. Поистине унылое зрелище.”
Флавий сжимает колени и разворачивает коня в твою сторону.
Ты хмуришься. Флавий не привлекает слухи лишь одними увеселениями; ты кое-что знаешь о том, что он натворил. Поскольку ты сегодня здесь, ему лучше умерить свой беспокойный нрав и не позориться.
Его губы слегка шевелятся от скрежета зубов, и шестерни в его руках вращаются быстрее. Ворот грубо отрывается от задней части арбалетной ложи с тихим глухим стуком.
Ресницы Флавия отбрасывают тень на его глаза; он всё это время не смотрел на тебя.
Ты не утешаешь его. Ты разворачиваешь коня и ведёшь охотничью свиту в лес.
Он трогается в путь почти в самый последний момент. За спиной ты слышишь свист арбалетного болта, рассекающего воздух, вонзающегося в крону и вспугивающего стаю птиц.
Прежде чем ты успеваешь обернуться, Флавий проносится мимо всех, кто был перед ним, подобно урагану, и каскад пыли оседает в его следе, когда он скрывается в лесу.
Слуги небольшими группами следуют за тобой, тогда как большая их часть, по твоему знаку, скачет вслед за Флавием.
Ты убираешь арбалет в седельную сумку.
Охота близится к концу. Твоё дыхание наполнено запахом земли и растений, а возможно, и спор. На некоторых конях слуг навалена тяжёлая добыча, и им пришлось спешиться и идти пешком либо, с твоего позволения, отправиться обратно пораньше.
Стремительный и лёгкий топот копыт твоего брата уже едва слышен. Он далеко впереди; ветви леса шелестят, когда он проносится мимо с громким смехом. Всё больше слуг скачет за ним, а он грозится сбросить их всех с хвоста.
В воздухе разлит запах сырой земли. Ты слегка натягиваешь поводья, и твой благородный конь переходит на размеренный шаг, позволяя тебе осмотреться. Сквозь густую листву стаи вспугнутых птиц выдают местонахождение твоего брата; он направляется в твою сторону.
Подобный переполох лишил тебя шанса на добычу. Ты останавливаешься и велишь слугам доложить о ваших трофеях к этому моменту.
Конь тревожно фыркает и встряхивает гривой. Когда вокруг немного стихает, ты не обращаешь на него внимания и продолжаешь путь.
Охота есть игра роскоши. Хотя ты вполне можешь пренебречь её сословным характером и сосредоточиться на развлечении, время, доступное тебе для удовольствий, весьма скудно. В твоём случае само понятие роскоши претерпело некоторый сдвиг.
Слуги почтительно грузят твою добычу на вьючную лошадь и вновь натягивают тетиву твоего арбалета. С оружием в руках ты выискиваешь малейшее движение.
Впереди показался силуэт, похожий на добычу. Судя по нынешнему количеству трофеев, охота приближается к завершению; стало быть, это будет твоя последняя добыча.
Ты поднимаешь арбалет и целишься. Разглядев объект в прицеле, ты опускаешь оружие.
Это лошадь Флавия, а рядом ещё одна, столь же превосходная. Они привязаны к стволу дерева как попало, ничуть не потревоженные вашим появлением. Без сомнения, он остановился здесь с кем-то.
Ты взмахом руки велишь слугам отступить: без твоего приказания им надлежит оставаться на окраине. Твой конь под твоим управлением ловко преодолевает извилистые корни и останавливается рядом с двумя другими лошадьми. Ты спешиваешься и устремляешь взгляд вперёд.
Когда вид открывается твоему взору, ты понимаешь, почему твой брат решил остановиться здесь.
Это утёс, высокий и крутой, с открытым и ничем не заслонённым обзором. Даже при беглом взгляде можно охватить большую часть столицы.
Когда твой взгляд скользит по улицам внизу, подобно солнечному свету, Река Крови начинает нашёптывать. Несколько голосов закрывают твои уши, шепча тебе о былых сценах утёса…
Люди уже готовы были отойти ко сну; это был час для нападения.
От утёса, извиваясь до подножия горы, аркнийское войско насчитывало тысячи. Полководец стоял на вершине скалы, холодным взором окидывая дальний город. Факелы пылали, освещая длинный, глубокий шрам, тянущийся от его лица до шеи.
Подчинённые только что закончили доклад о положении и обстановке, молча стоя в стороне. С высоты полководческого обзора этот мир был как шахматная партия, уже предрешённая, осыпающаяся, как зыбучие пески.
Горы безмолвствовали, всё творение замерло в тишине, воинство сокрылось во мраке за пределами света факелов. Пепел оседал на листья и подлесок, издавая звук необычайной мягкости.
В его сердце внезапно поднялось мягкое дуновение, заставившее его чуть склонить голову. Эта мысль была легка, как пёрышко, скользнула по тыльной стороне его руки и унеслась в воздух:
Интересно, чем занята она в этот час?
…
Прошлое растворяется по мере твоего пробуждения, сменяясь городским пейзажем куда более масштабным. Мудрое правление твоего рода принесло этому краю процветание.
Или, иначе говоря, те, кто владеет этой страной, приносят ей процветание.
Взрыв хохота разбивает твои мысли; затем ты видишь Флавия, твоего брата. Точнее, его и пару спутников, мужчину и женщину.
Смех раздался от той человеческой женщины, которая едва держится на ногах; твой брат щекочет её в талии.
Её волосы прилипли к лицу от пота, она уворачивается от его головы, не позволяя ему прижаться к её шее.
Аркнийский мужчина улыбается, нашёптывая Флавию на ухо, и запускает руку ему за ворот…
Ты отворачиваешь голову.
Они громко хохочут, словно не замечая тебя.
Твою грудь наполняет гнев: распутство Флавия не знает ни места, ни времени, он осмеливается предаваться ему даже перед тобой.
Что он думает делать? Помнит ли он ещё, что он Темпест? Осталась ли в нём хоть крупица подобающей аркнийской совести?
Ты обрушиваешь на него упрёки голосом громче их, следя за тем, чтобы каждое слово врезалось ему в уши. Он должен немедленно прекратить этот нелепый разврат!
Твой голос, без сомнения, напугал порхающих мотыльков вокруг Флавия. Та пара в ужасе отскакивает, на них ещё остаётся растрёпанная трава.
Ни один из них не смеет встретиться с тобой взглядом, кроме Флавия.
В его глазах скорее тлеет досада, чем разочарование или страх, и направлена она не на тебя.
Флавий：“Ваша дешёвая жажда покорности ещё не утолена?”
Не говоря ни слова, Флавий хватает мужчину за руку, выхватывает из-за пояса нож для разделки добычи и, под громкий крик боли того, разрезает его шёлковую рубаху.
Кобальтовая кровь брызжет из груди мужчины, оставляя на лице и теле Флавия крапины разной густоты.
Он кладёт руку на плечо раненого и легко толкает, словно смахивает пыль с его одежды, и тот падает на землю, всё ещё не придя в себя от потрясения. Сам же Флавий несколько пошатывается, с явным дискомфортом разминая плечи и шею.
Флавий：“Убирайтесь, оба. Пока ваше присутствие не начало меня раздражать.”
Двое почти бегут прочь. Их растрёпанный вид вызывает переполох среди твоих слуг, который в конце концов утихает.
Ты хладнокровно наблюдаешь, как Флавий приводит в порядок свою одежду, словно кот, вылизывающий шерсть; его, похоже, не слишком радует липкое ощущение влажной ткани на коже.
Тот, кто только что совершил перед тобой преступление, украдкой косится на твоё выражение лица, а когда ты смотришь на него, мгновенно отводит взгляд, не зная, как ты отреагируешь.
Ты скрещиваешь руки на груди, ожидая, что он объяснит свои бесконечные выходки.
Флавий в твоих воспоминаниях был куда более дерзок, чем сейчас. Он редко показывался тебе на глаза, и при дворе его след тоже было не сыскать. Он щеголял по свету, как колибри или бабочка, порхая в тени власти.
Аркны определяются своим общественным положением и местом среди Предков. Для твоей родни он есть страсть в жизни аркна; для его приверженцев он есть обжигающая поэзия и музыка (хотя большая часть восхвалений его таланта проистекает скорее из его положения); для благочестивых подвижников он есть зачинщик гедонистического растления; для твоих подданных он олицетворяет возможное иное направление Империи.
Десятки миллионов масок выстроены перед одним-единственным человеком; всякий вправе прилепить на это безликое лицо воображаемые уста и язык.
Что же он для тебя?
А рядом с ним зеркальное отражение вопроса, который задавали слишком много раз:
что ты для него?
Что стряслось сегодня, что он так колеблется, так внимателен к тебе?
Флавий не разгадал, о чём ты думаешь; он всё так же слегка приподнимает половину лица, украдкой поглядывая на тебя и делая вид, что не смотрит.
Флавий：“Знаешь, брат? Это, пожалуй, забавно.”
Он запинается на слове «забавно», взвешивая слова, затем переходит на более лёгкий тон. Те глаза наконец начинают смотреть тебе прямо в лицо, хотя и с оглядкой.
Флавий：“Мне приснился ты.”
Почти наверняка он не раскрыл всей правды. Позвал тебя только ради этого? Ты бросаешь взгляд на небо: свет и ясность означают, что время ещё можно тратить, хотя ты предпочёл бы заняться делами.
Флавий：“О, могу поручиться, тебе это не понравится.”
Он слегка подаётся к тебе, склонив голову.
Тебе неинтересно продолжать эту игру прощупывания; ты указываешь, что время есть ценный ресурс (он, разумеется, может считать и время, и власть своими для расточительства), и если нет более важных дел, ты бы оценил недавнюю охоту как достойное развлечение.
Флавий：“Мне приснилось, что ты умер.”
Он выпаливает это. Осознав, что сказал, он стремительно отворачивается, взгляд его мечется, и лишь с великим трудом он водружает его на одном направлении.
Он смотрит на дворец, ваш общий дом.
Флавий：“Я хочу сказать, я — ты — проклятье. Твой образ всё ещё стоит у меня в голове. Ты, покрытый кобальтовой кровью, лежал на спине передо мной.”
Флавий：“Я тряс тебя, хлопал по плечу. Я даже пнул тебя. Но я не мог тебя разбудить, ты просто лежал там, кожа ещё мягкая, неестественно холодная.”
Флавий：“Я начал понимать, что это был кошмар, от чего при пробуждении стало лишь невероятнее, весь в холодном поту.”
Хотя он пытается скрыть это парой лёгких покашливаний, иссушающая горечь всё же настигает его речь. Его сердце и лёгкие, кажется, выжаты до капли его собственным натянутым голосом, оставляя лишь пустые губки, издающие бессильный шелест.
Флавий：“…”
Флавий：“Мне приснилось, что ты умер, Джериан.”
-tbc-