Work Text:
Его будит чей-то настойчиво зовущий крик. Этот женский высокий голос близкий к пожилому, знакомый до боли, но в такие моменты такой раздражающий и сводящий с ума режет по ушам и бьëт по мозгам, из-за чего невозможно провалиться в сладкий сон снова. Тяжëлые веки будто приклеились друг к другу, но если не проснуться, то потом придëтся выслушивать с десяток претензий.
Он с трудом открывает глаза и первое время даже не понимает, где находится. Всë такое знакомое и одновременно чужое. Эти стены душат и запирают в себе, но кого это волнует. За пределами полутораспальной кровати холодно. Ранним утром всегда так: холодно, неприятно телу и липко на душе. Ещё и тишина, нарушаемая какими-то раздражающими бытовыми звуками. Кто-то бы назвал это звуки «дома», «тепла», «жизни», а Минги кажется, что это звуки его умирающих нервных клеток. Вылезать из тëплого одеяла не хочется, но сон уже не придëт, он нарушен окончательно. Минги с нескрываемым разочарованием садится в кровати и даже думать не хочет какое ужасное гнездо на его голове, это меньшее из его проблем по жизни.
На соседней кровати, у противоположной стены, закутавшись по самую макушку, спит двоюродный хëн. Он будет спать до полудня, не меньше. Его никто не позовëт и никто не сможет разбудить, это бесполезно. Он игнорирует всякие попытки разбудить, кроме щекотки, но если попытаться это сделать, то можно отхватить по первое число. Так что Минги лишь раздражëнно думает о том, что тоже хочет спать без задних ног, вот только ему вечно говорят, что он не дорос до этого и не надо себя сравнивать с хëном, он другой. Только вот в чëм их разность, так никто и не смог ответить.
Минги вяло откидывает пуховое одеяло. В июле и пуховое, можно подумать, что лето прям холодное, но нет. Просто утеплителей в стенах нет и за ночь комната остывает, а когда солнце оказывается в зените, то в этой комнате находиться невозможно: душно до тошноты, что аж задыхаешься, но он поднимается сюда всë равно именно в это время, потому что тут никого не бывает именно тогда.
Встать на пол стоит больших усилий и именно в этот момент Минги понимает, что что-то не так. Это чувство нарастает в нëм как цунами и поднимает со дна тревогу, которая стучит о черепную коробку как волны об идущее по неспокойным водам судно. Долго думать о том, что же не так, не приходится, он обращает внимание на свои длинные ноги, большие, несоразмерные с подростковыми, ступни, рассматривает большие ладони и понимает, что всë опять повторилось.
Нет, он не вернулся в прошлое. Он просто до сих пор не проснулся. Это сон, от которого он не может убежать и который раз за разом возвращает его в самое неприятное «тихое» время его жизни.
Спросите у школьника или взрослого человека как он проводил лето у бабушки и там будет миллион историй, от которых теплеет в душе или просто на лице появляется улыбка, потому что для многих это время одно из самых беззаботных и приятных. Особенно если оно проводится вместе с близкими, с хëнами и нунами. Вот только спросите Минги и он вам скажет абсолютно обратное.
Лето, которое каждый год с нетерпением ждут все школьники и студенты, для Минги было тихой пыткой. Он не мог назвать его прям абсолютно ужасным или назвать это адом, потому что никто бы не понял этого ядовитого ощущения в его душе, когда он пробирается через всю обиду и боль, чтобы добраться до тех самых ярких и счастливых моментов. Они были, правда были и даже не мало, но это затмевалось той тишиной, холодом и раздражительностью, что копились в нëм годами.
Минги вырос и больше в этот дом не возвращался на длительное время. Лишь раз в году на день рождения бабушки на один день он приезжал отметить со всеми, но даже один этот день его утомлял как все три месяца.
Осмотревшись по сторонам, он с абсолютным разочарованием в очередной раз убедился, что в его памяти, в подсознании, слишком сильно укоренился образ этой комнаты на втором этаже дома. Две полутороспальные кровати у противоположных стен, тумбочки рядом с каждой из них, большое настенное зеркало, заляпанное чем-то чëрным, будто бы изнутри, и низкая тумбочка с расшатанным механизмом. На полке за стеклом какие-то детские книжки, которые уже никто не прочитает, а с ними и какой-то том по авиационной инженерии и пара каких-то измятых в пух и прах книг бульварных писателей, на которые даже смотреть больно. На окне давно уже старая тюль, которую сколько не стирай, а следы убитых на ней комаров и мух въелись туда сильнее, чем укоренившиеся взгляды старшего поколения.
Минги подходит к двери с отсутствующим замком в виде щеколды, потому что она вылетела, когда эту дверь выбили, и тянет на себя, сморщившись от противного скрипа несмазываемых годами петель. Всë до ужаса знакомо и болюче. Та же деревянная лестница с не широкими ступеньками, на которой он в детстве пару раз съехал на своей пятой точке; тот же коридор, ведущий в ванную комнату и в комнату младших сестëр и та же побелëнная дверь в гостинную. Холод пробирает до костей, тревога бьëт в набат и Минги понимает, что большего он не выдержит. Он не хочет слышать эти запахи кухни, не хочет видеть сад, полный ярких цветов и уж тем более не хочет видеть никого из старших, которые уже чего-то ждут от него, попутно разбрасываясь претензиями, что в девять часов утра спать не положено, надо уже что-то делать и не лениться. Поэтому он замирает на месте, а затем срывается с места, выбегая сначала в одну комнату, затем на кухню, на которую даже не смотрит, и на веранду, где за столом уже сидят люди. Минги не хочет знать сколько их; не хочет знать кто это из его родственников; не хочет видеть, что они едят; и слышать, что они говорят. Он выбегает во двор, напялив на себя первые попавшиеся уличные шлëпанцы, которые кучкой валяются вечно на пороге, а ему потом прилетает, что он не убирается там, хотя видит беспорядок.
На улице ярко. Слишком ярко и почему-то кажется, что солнце тоже не греет, а цветы вокруг какие-то злые и насмешливые. Минги не задерживается, не слушает, что ему говорят вслед, и говорят ли вообще, и просто бежит, с грохотом открывая знакомую помятую калитку.
Бежит со всех ног, минуя свой дом, дома соседей и выбегает на неасфальтированную дорогу, на которую жители выложили на заказ за собственные средства какие-то белые камни, Минги честно не знает и знать не хочет их породу. Он просто бежит, игнорируя внезапно накатившую усталость, бежит по дороге, идущей вдоль широкого поля и вдруг начинает слышать какую-то песенку. Он не знает откуда она играет, но он знает саму песню, она часто звучала в его детстве, но он не помнит обстоятельств. Песенка тихая, ненавязчивая, но пугающая в этой абсолютно мëртвой красоте природы. Всë вокруг выглядело так, будто кто-то в фильтре выкрутил яркость на максимум и накинул какого-то эффекта сияния, от которого в глазах рябило.
Минги уже знал, что будет дальше, он видит этот сон не в первый раз и каждый раз он до тошноты одинаковый. Вот он бежит и наконец добегает до перекрëстка, как и всегда. На перекрëстке стоит какой-то металлический ржавый шлагбаум без замка, а три дороги, не считая той, по которой прибежал Минги, ведут словно бы в никуда. Он оборачивается, чтобы посмотреть на дом, а его уже и нет в поле зрения, исчез.
И вот Минги стоит посреди этого перекрëстка и понятия не имеет куда ему идти дальше. Песенка становится громче и почему-то ему, как и каждый раз до этого, хочется подпеть ей, но у него ничего не выходит: в слова не попадает, а голос ощущается таким тяжëлым, что управлять им просто невозможно.
А в голове тревога его голосом кричит: «Проснись! Немедленно очнись! Это сон, ты же это знаешь, просыпайся! Пожалуйста проснись!»
***
— И ты опять проснулся, — подытожил Ëсан, слушая рассказ друга. — Слушай, а ты к врачу с этим обращался?
— А что я ему скажу? — устало спросил Минги, подпирая подбородок рукой. Под глазами пролегли пока что слабые тени. — «Извините, мне уже полгода снится, что я вернулся в прошлое к бабушке на дачу, а потом я сбегаю. Что мне с этим делать?», так что ли?
— Да хоть так, — Ëсан всплеснул руками, а затем что-то буркнул, похожее на «Откуда мне знать, что в таком случае говорить», сделал глоток любимого молочного коктейля. — Я не знаю, Ги, правда. Это очень странно, но я понятия не имею, что посоветовать. Никогда не сталкивался с таким.
Вокруг них в кафе кипела жизнь. Люди заказывали напитки; сидели за ноутбуками, туша горящие дедлайны; общались, рассказывая друг другу всевозможные сплетни и события, произошедшие за последнее время; официанты разносили заказы, а бариста мило улыбалась очень симпатичной клиентке, которая смущалась от её комплиментов. Солнце приятным мягким светом заполняло помещение просторной кофейни. Ёсан охотно подставлял лицо теплу, зажмурившись от удовольствия.
— Я вот тоже… не сталкивался, — Минги вздохнул и отпил через трубочку свой айс-латте с карамелью. Сладкая холодная жидкость приятно освежала и заставляла мозг взбодриться хотя бы чуть-чуть. — Ещё и ощущение это странное, будто бы не стоило просыпаться. Ну типа знаешь, кажется, что я там на перекрëстке кого-то ждать должен, но я не дожидаюсь. А когда просыпаюсь то плакать хочется и пустота в груди жуткая. Прям даже не знаю как это описать.
— А ты попробуй дождаться, — через некоторое время предложил Ёсан и окликнул знакомого им официанта. — Хён, у вас ещё остался тот вкусный чизкейк с клубникой?
— Конечно, — мужчина лучезарно улыбнулся и сделал запись в блокноте, который смотрелся по-смешному маленьким в его руках. — Минги, а ты что-нибудь будешь?
Минги отреагировал не сразу. Он смотрел задумчиво куда-то на улицу, наблюдая за прохожими, которые в этот выходной сновали туда-сюда в поисках досуга. Люди ходили в основном по парам или дружными компаниями наконец-то согласовавших свои графики друзей, но встречались и одиночки: кто был доволен компанией с самим собой, а кто нетерпеливо смотрел на часы в ожидании кого-то, кто составит им компанию. Когда Ёсан легонько пнул его ногой под столом он наконец-то заметил, что их знакомый ему вообще-то вопрос задал и неловко ожидал ответа.
— Ой, прости, Чан, задумался. Нет, я не буду ничего.
— Тогда у нас только одинокий чизкейк с клубникой? — повторил заказ Чан.
— Он самый, — удовлетворённо подтвердил Ёсан, улыбнувшись, уже предвкушая любимый вкус.
— Не боишься, что тебя потом обсыпет от сладкого? — беззлобно поинтересовался Минги, когда Чан ушёл, зная о том, как его друг трясётся за свою кожу.
— Вот не надо мне выходной портить, если у тебя ночка не задалась, — Ёсан высунул порозовевший от коктейля язык и Минги усмехнулся. — Не так уж и много сладкого. Я месяц его не ел.
— Да я пошутил, не переживай. Даже если и вылезет что-нибудь, то недолго это на твоём лице задержится. С твоей артиллерией из всяких масочек и кремчиков ни один прыщ не выживет.
— Какая ж ты сука, Сон Минги, — Ёсан осмотрел стол в поисках того, чем можно запустить в друга, но не нашёл ничего подходящего. — Лучше подумай о том, что в следующем месяце у тебя будет очередная горящая путёвка в прошлое. Попробуй не будить себя, а дождись кого ты там собрался ждать.
Минги бы очень не хотел, чтобы сон повторялся. Он не хотел переживать те дни даже во сне, но вот уже полгода его надежды рушились не хуже карточного домика Ёсана от внезапного чиха горе-строителя. Каждый месяц он видел одно и тоже и каждый месяц старался убедить себя в том, что он просто придумал себе проблему не в состоянии отпустить прошлое. Только вот бесполезно это всё было.
Возможно Ёсан был прав и стоило просто подождать. Кого? Непонятно, но быть может этот кто-то будет той самой недостающей деталью для того, чтобы эти сны прекратились.
***
Вокруг него туман. Белëсый, плотный и почему-то Минги кажется, что он ещё и очень вязкий и холодный. Такой противный, тревожащий. Он перекрыл абсолютно все дороги на этом перекрëстке, оставляя Минги одного, наедине с этим ржавым шлагбаумом из его воспоминаний. Он, вероятно, стоит в реальности до сих пор, на том же самом месте, так ни разу и не используясь по назначению, так как в воспоминаниях Сона он всегда был открыт.
Его сон повторился, абсолютно в тех же декорациях с тем же голосом, от которого, порой, возникало странное чувство чего-то чужеродного. Холодная в середине лета комната второго этажа; хëн, спящий дольше, чем позволяли им всем; лестница, где один неверный шаг и ты летишь вниз (но маленький Минги всë равно каждое лето продолжал по ней бегать, играясь с удачей); пустующая гостинная, ведь все собрались на веранде, откуда уже слышался запах свеженарезанных овощей с грядки и горячего омлета. Но восторга Минги не испытал, вспоминая, что омлет этот вечно был недожарен, пересолен и порой противной слизью оседал на языке.
В этот раз он намного спокойнее спустился к веранде, однако всë ещё не смотрел на лица присутствующих. Минги не хотел знать более взрослые их версии там будут в этот раз или те же, что в его воспоминаниях. Он вышел на улицу, игнорируя всех и пошëл по привычному пути, которая в итоге всегда приводит его к шлагбауму на перекрëстке дорог.
После того разговора с Ëсаном Минги впервые подумал о том, что быть может стоит обратиться к этим сомнительным сонникам из интернета, ведь вряд ли станет хуже, а так хоть происходящему какой-то смысл придастся.
Сидя за своим уже повидавшим жизнь ноутбуком, Минги долго смотрел на поисковую строку, не понимая, а что вообще ему спросить. Было странно даже думать о том, чтобы у интернета спрашивать подобное. Но в итоге, вдохнув и сетуя на то, что он занимается каким-то бредом, Минги ввëл в Google «К чему снится дом из детства и перекрëсток?».
Ответы были до ужаса банальные и вполне ожидаемые. Неотпускающее прошлое, перепутье в жизни, сложный выбор, невозможность отпустить былые обиды и всë вот в таком духе. Он закрыл ноутбук и понял, что даже пытаться не стоило.
А во сне он просто стоял и ждал, когда же случится хоть что-нибудь, чтобы он наконец-то понял зачем ему это снится, почему это происходит. Было даже удивительно, что в этот раз музыка не играла вовсе, как было все прошлые разы, будто бы именно в этом сне что-то должно было случиться.
Сколько именно Минги стоял и чего-то или кого-то ждал было сложно сказать, ведь время во сне ощущается иначе, да и оно жутко нелинейно, чего уж говорить даже о таких на удивление чëтких и повторяющихся снах.
Тишина несколько давила и настораживала, появилось стойкое желание прекратить это бессмысленное ожидание, которое, вероятно, ни к чему не приведёт. В целом всё происходящее было странным. Даже то, что Минги прекрасно осознавал этот повторяющийся сон. Это было слишком непонятно, но в то же время где-то на периферии сознания искрилось любопытство, которое и удерживало его на месте, рядом с этим шлагбаумом.
И это самое любопытство проиграло бы битву с разумной частью сознания, если бы не внезапно услышанные за спиной шаги. Кто-то расслабленной походкой приближался к перекрёстку и Минги не мог понять стоит ли ему оборачиваться или же лучше не знать, кого же он всё это время ждал.
— Я уже думал, что в этот раз тоже уйдёшь, не дождавшись, — мягко прозвучал мужской голос где-то за спиной. — В этот раз я бы даже не обиделся, ведь сам задержался сильно.
Да что, мать вашу, в этом сне происходит?
Минги стоял неподвижно, пытаясь набраться смелости повернуться, но, если честно, он уже начал жалеть, что остался и собирался просыпаться, если бы в этот раз не победило уже любопытство. Медленно, как в каком-нибудь заезженном ситкоме, который круглыми сутками крутят по одному из развлекательных каналов, Сон развернулся, ожидая увидеть кого угодно, но точно не парня его возраста. И, кажется, роста, хотя он казался чуточку выше. И вот ведь незадача, но Минги никогда в жизни не встречал его, а сны, как известно, это лишь проекция проживаемой нами реальности, а значит, что хоть где-то, но встречаться они должны были. Однако Минги не мог вспомнить ни единого такого случая. А ведь такого красивого парня, с мягкой улыбкой он бы точно запомнил!
— Мы знакомы? — нет, ну правда, Минги не мог вспомнить, сколько бы не напрягал и без того уставший после рабочей смены мозг.
— Ммм, почти да, — незнакомец едва сдержал рвущийся наружу смешок и смотрел в упор на Минги. — Теперь точно почти.
Почему-то именно в этот момент сон начал расплываться, будто они находились в покрывшейся рябью воде. Туман начал завихряться, напоминая завитки с картины Ван Гога, чего не было ни в один из предыдущих разов.
— Очень жаль, что из-за моего опоздания мы не смогли поговорить, но тебе пора просыпаться, а то опоздаешь, — незнакомец добродушно склонил голову и в следующее мгновение всё исчезло.
Минги резко открыл глаза и несколько секунд тупо пялился в белый потолок, на котором до сих пор оставался след от кофейной кляксы, которая туда попала один Бог знает каким образом. Происходящее во сне осталось в мыслях Минги также хорошо, как и остальные разы, но теперь он пребывал в недоумении из-за странного парня. Минги был готов поклясться на чём угодно, хоть на реке Стикс, что никогда в жизни не видел его раньше.
Повернув голову к электронным часам, всё ещё пребывая в некоторой прострации, Минги через дымку остатков сна увидел, что он проснулся буквально за минуту до будильника. И через пару секунд так и случилось: противная трель этой адской машины, служащей для него и миллиардов других страдальцев, прозвонила на всю спальню, заставляя Минги застонать от бессилия перед трудовыми буднями.
***
Вечерняя улица Сеула была заполнена местными жителями со своими семьями и многочисленными туристами, снимающих каждый сантиметр города. В этот раз Минги даже не хотел на них ворчать, ведь сегодня действительно было на что посмотреть.
Цветение сакуры — безумно красивое событие сколько бы раз он его не видел. Это было особенное время, полное приятного аромата цветов и окрашенных в разные оттенки розового деревьев. Минги любил эти дни, даже с удовольствием отстаивал безумно большие очереди в лавочках уличной еды, лишь бы зарядиться этой атмосферой весны и ощущения чего-то нового. Ему всегда казалось, что цветение сакуры — это как начало новой жизни и ознаменование приятных перемен. Да и ярмарки проводились красивые.
В этот раз улица, по которой росли цветущие деревья, была полна знакомых всем лавочек с едой, сувенирами и игровыми активностями, между ними и деревьями развешаны гирлянды и традиционные флажки и фонарики, придавая окружению особенно уютный и домашний колорит. И всё это под плавно опадающие лепестки розовых соцветий.
Минги стоял под одним из деревьев, жадно вдыхая аромат абура-собы из лавки рядом с ним и ждал, несколько нервно поглядывая на экран блокировки телефона, ожидая сообщения от Ёсана и проверяя время. Он ждал своего друга вот уже пол часа и начинал переживать, что тот опять где-нибудь заблудился.
Пальцы быстро разблокировали телефон, в пару кликов по экрану открылся чат с Ёсаном, где Минги вновь начал набирать сообщение с вопросом, где же тот сейчас застрял, ведь ещё чуть-чуть и Сон уйдёт пить соджу и есть абура-собу в гордом одиночестве. Ещё и селфи для сторис выложит с какой-нибудь грустной подписью по типу «когда никто не ценит, цените себя самостоятельно».
— Извините, — раздался совсем рядом бархатный голос, от которого Минги буквально дёрнулся с застывшими над клавиатурой пальцами. — Не поможете мне найти дорогу? Телефон разрядился, не могу заглянуть в карты.
В качестве доказательств мужчина показал чёрный экран телефона и виновато улыбнулся. Но Минги застыл не в силах сказать и сделать что-либо, ведь, к его шоку и в некотором роде ужасу, перед ним стоял тот самый незнакомец из его сна. Такой же высокий, с точно таким же голосом и улыбкой. И, кажется, даже одежда была абсолютно идентичной. Минги глупо хлопал глазами, наблюдая, как лицо напротив приобретает неловкое выражение.
— Простите? — Минги бы дал себе подзатыльник за такое приветствие, но он себя не винил в этот раз. Да никто бы не смог его винить, если бы понимал, что за неразбериха сейчас происходит в его голове, которая никак не уложит происходящее по полочкам. На этих полочках итак раньше был не то чтобы порядок, а сейчас так вообще полный кавардак.
— У меня телефон разрядился, — повторно предпринял попытку невероятно похожий на мужчину из сна незнакомец. Его голос был таким приятным и ложился на уши так мягко, что Минги чуть снова не подвис, стараясь в этот раз осмыслить сказанное. — А я не местный, не могу понять куда мне идти.
— А… Да, конечно, секундочку, — да ну не может быть таких совпадений, это всё мистика какая-то.
Пока Минги несколько заторможенно выходил из диалога с Ёсаном, оставляя сообщение недописанным и несколько раз пролистывал экран в поисках карт, он мог думать только о том, что, возможно, он всё же где-то на улицах города уже встречал этого парня и мозг просто это запомнил, а самого Минги никак не оповестил. Но тогда откуда он знает его голос или как выглядит его улыбка? Да и вообще, незнакомец, как он сказал, не местный, а значит шанс снизился до ноль целых и сколько-то там десятитысячных, Минги не был силён в этих статистиках.
Не успел Минги даже найти нужное приложение, как на экране высветился контакт Ёсана. Наконец-то его друг вспомнил, что он где-то там в ожидании существует, разве что сейчас в шоке существует, но тоже неплохо.
— О Боже, подождите секундочку, я быстро, — протараторил Минги, стараясь не пялиться на мужчину. Телефон в процессе чуть не вывалился из рук, а сам владелец чуть не вывалился со стыда.
— Без проблем, — знакомый до боли в груди смешок вновь коснулся ушей Минги, от чего тот покраснел и молился всем возможным и невозможным богам, чтобы это не выглядело бесконечно глупо.
— Ёсан, где тебя носит? — лучшая защита — это нападение, поэтому Сон не нашёл лучшего начала для разговора, чем это.
Лёгкий ветерок разнёс по округе лепестки сакуры, отовсюду доносились счастливые голоса и смех, но сейчас это волновало в последнюю очередь.
— Прости-прости, я задержался, — на том конце виновато и быстро зазвучал голос друга. — Я очень дико извиняюсь, Ги.
Минги в целом был уже доволен тем, что Ёсан в принципе нашёлся хоть где-то, что уже было хорошо и не нужно было бить тревогу.
— Я тут просто по дороге встретил кое-кого, — продолжал Ёсан. — У него такой очаровательный корги! Его зовут Гибок. Собаку, не хозяина собаки. И сам хозяин Гибока ну просто очаровательный до ужаса.
Ну, это была конечная, как резюмировал уже в голове Минги, понимая, что, кажется, их вечер за соджу накрылся коргиевым пушистым задом.
— Ты решил кинуть меня из-за парня с собакой? — резюмировал Сон, уже даже забыв о том, что вообще-то стоит не один.
— Нееет, я не кидаю тебя! — запротестовали на том конце. Минги не поверил. — Я просто хочу с ним познакомиться. Дай мне чуть-чуть времени, я обязательно подойду.
В считанные секунды Минги прикинул свои шансы на дружеские посиделки и понял, что сейчас даже десятитысячного шанса у него нет перед парнем с корги, особенно перед корги.
— Знаю я твоё «приду», — несколько обречённо вздохнул Минги. — Иди гуляй, я не обижусь.
Но точно запомнит и припомнит когда-нибудь.
— Правда? — с надеждой спросил Ёсан и Минги так и представил, что если бы у того был собачий хвост, то сейчас бы от радости превратился в пропеллер.
— В следующий раз гуляем за твой счёт, чертила, — осталось разве что смириться с одиночеством в этот вечер и извлечь хоть какую-то пользу на будущее.
— Спасибо, Ги! Я люблю тебя.
На этом их разговор закончился и Сон ещё пару секунд смотрел на экран телефона. Его мозг, кажется, просто выполнил скриншот и был слишком загружен последними событиями.
— Вот зараза… — наконец-то ему удалось сказать хоть что-то. Да и он всё же вспомнил, что обещал помочь парню из сна с поиском чего-то там. — Простите, сейчас посмотрю. Куда вам надо попасть?
— Что-то случилось? — вместо ответа спросил незнакомец. — Хотя это, наверное, не моё дело, простите.
Ну вот и почему он не может просто сказать куда ему надо и Минги бы смотрел в его удаляющуюся спину с горестными мыслями о том, что возможно увидит его уже никогда. Разве что опять во сне. Было слишком неловко стоять и говорить с ним, зная, что это, технически, не первая их встреча. Даже спросить его про произошедшее во сне Минги не мог. Это было бы жутко странно и считалось бы как нелепый флирт. В нелепом флирте Минги мастер, но в этот раз позориться с порога не хотелось.
— Да просто с другом планировали прогуляться, а он вдруг встретил кого-то по дороге и, в общем, я теперь тут один кукую, — мда, звучало это как-то жалко даже, по мнению самого Минги.
— Не весело, — спокойно заметил незнакомец и ободряюще улыбнулся, отчего сердце Минги сделало тот самый «ту-дум» из манхв, над которым он вечно закатывал глаза, читая очередную романтическую повседневность.
— Да ладно, — попытался отмахнуться Минги и отвернулся, в попытках не пялиться. — Он хотя бы не уехал случайно на другой конец города, а то было уже. Не может без приключений.
Вот и зачем он это всё рассказывал? Он и сам не знал, но просто захотелось поделиться. Пожаловаться немного, раз его так вероломно оставили.
Через пару секунд молчания незнакомец снова заговорил:
— А вы хорошо ориентируетесь на местности?
— Да, а что? — и опять захотелось дать себе подзатыльник. Человек же изначально подходил с вопросом о маршруте, арбузная ты голова.
— Я подумал, что, может быть, вы могли бы показать мне ярмарку, — Минги был готов поставить что угодно на то, что в голосе у него звучали игривые нотки и это не была игра воображения. — Я всё равно никуда не спешу, а вы, как я понимаю, сейчас свободны. Если, конечно, не против.
Сон Минги завис. Сон Минги сломался как старенький телевизор его бабушки на той самой даче. Возникло ощущение, что всё происходящее очередной сон. Если он сейчас откажется, что всё-таки проводит эту спину, то будет корить себя всю оставшуюся жизнь, плакать в подушку и жаловаться Ёсану примерно каждый день.
— Не против! — даже слишком резко и громко ответил Минги и сам себя мысленно одёрнул. — Вовсе нет. Минги.
Он немного склонил голову и протянул руку для рукопожатия. Почти-что-знакомец ответил теми же жестами и с лёгкостью представился, совсем не удивившись внезапному всплеску эмоций Сона.
— Юнхо. Приятно познакомиться.
— Есть хочешь, Юнхо? — Минги попробовал это имя на вкус и оно было таким лёгким, как сладкий мягкий зефир.
Но попробовать настоящую еду ему тоже очень и очень хотелось. Живот жаловался на жизнь последние полчаса в ожидании Ёсана.
— Не откажусь, — согласился знакомец Юнхо.
Минги очень хотел бы разузнать о нём всё, хотел бы хоть как-то выяснить, что же этот Юнхо забыл в его сне и почему они встретились именно после него. Вопросы так и оставались без ответа, но теперь у него был небольшой шанс получить ответы хотя бы на малую их часть, что тоже было неплохо, учитывая происходящее.
— Тогда можем сходить в одно место, там очень вкусный самгёпсаль и напитки. О, а ещё у меня с собой есть провод для зарядки, можем там зарядить телефон.
Он поравнялся с Юнхо и кивнул куда-то вперёд, куда они теперь будут держать путь к небольшому ресторанчику, где обычно не так много народу даже в такое время, но всегда очень вкусно.
— Ну прям повезло так повезло, — Юнхо шёл рядом и это ощущалось так, будто всё так и должно было сегодня случиться. Словно он заполнил в этот день образовавшуюся пустоту из-за отсутствия Ёсана и сделал это очень органично.
И вовсе не важно, что Минги даже на мгновение не задумался как так вышло, что кореец с сеульским говором не ориентируется в Сеуле, а станция для зарядки от них буквально в пяти метрах. Минги не настолько внимательный, а Юнхо достаточно убедителен. Ведь главное, что перемены, которые сулил перекрёсток из сна, они случились именно сейчас, когда весна обновляла всё вокруг, в том числе и жизни людей, даря им шанс на новую и яркую историю. Возможно даже романтическую.