Work Text:
Солнце уже садилось, скользя последними, томными лучами по отвесной скале. Горизонт окрашивался в невообразимые оттенки персика и аметиста, предвещая скорое наступление прохладной горной ночи. Они взобрались только до половины, но эта «половина» ощущалась как целая жизнь, прожитая в вертикальном танце с камнем.
— Пора подвесить портледж! — устало, но с привычной решимостью произнес Ван Ибо, его голос чуть хрипел от сухого воздуха и усилий.
— Согласен, пальцы устали, а стопы я уже не чувствую, — проворчал Сяо Чжань, пытаясь расслабить сведенные судорогой икры. — И на кой я согласился лезть с тобой? Мне моя уютная квартира и горячая ванна милее всех этих «приключений».
Ван Ибо усмехнулся, ловко закрепляя страховочную петлю.
— Хватит брюзжать, я же вижу, что ты чуть ли не визжишь от открывающихся видов. Твои глаза блестят сильнее, чем горный хрусталь.
И тут Ибо был абсолютно прав. Внизу, глубоко под ними, макушки сосен сейчас светились оранжевыми проблесками последних лучей, словно тысячи маленьких костров разгорелись в темноте леса. Воздух был кристально чист, и каждый лист, каждая иголка казались прорисованными с невероятной четкостью. Небо над ними было настолько шикарным, что у Сяо Чжаня, любителя все фотографировать, аж слюни потекли от предвкушения. Эта панорама была живой картиной, меняющейся каждую секунду, и он не мог позволить себе упустить ни одного момента.
Пока Ван Ибо с методичной точностью, словно собирая конструктор LEGO, занялся подвеской портледжа, аккуратно разворачивая алюминиевый каркас и натягивая полотно, Сяо Чжань торопливо достал фотоаппарат. Прохладный металл привычно лег в руку. Отрегулировав светочувствительность и выставив нужную диафрагму, он начал щёлкать затвором, пытаясь поймать эту мимолетную, волшебную красоту. Каждый кадр был попыткой остановить время, сохранить эту хрупкую романтику горной вершины, на которую они так упорно лезли. Возможно, именно ради таких моментов он и соглашался на все авантюры Ибо.
Натянув тент, Ван Ибо еще раз методично проверил все точки: шлямбуры сидели мертво, карабины были замуфтованы. Теперь, когда их крошечный подвесной дом обрел стены, пришло время ужина. Он достал джетбойл и из пластикового гидратора налил воды в походную чашу. Синее пламя горелки зашумело, наполняя замкнутое пространство уютным гулом.
Тем временем Сяо Чжань, бережно спрятав драгоценный фотоаппарат в гермомешок, выудил из глубин рюкзака сублиматы.
Солнце окончательно скрылось за зубчатым горизонтом, и на смену теплым краскам пришла глубокая, бархатистая синева. Небо заиграло сиянием бесконечного количества звезд. Тут, на отвесной стене, вдали от шумных мегаполисов с их навязчивым неоном, космос казался пугающе близким. Млечный Путь прочертил над ними жемчужную тропу, и казалось, стоит протянуть руку — и пальцы коснутся звездной пыли.
Они ели молча, прямо из пакетов, наслаждаясь тишиной. Глубоко внизу, у подножия стены, деревья, возможно, прятали ночных птиц или мелких зверьков, вышедших на охоту, но здесь, на высоте, властвовал лишь легкий ветерок. Он мягко толкал тент портледжа, убаюкивая и смывая дневную тревогу.
Сяо Чжань планировал пофилософствовать — обстановка к этому располагала, — но силы покинули его внезапно. Как только они улеглись валетом, пытаясь выгадать лишние сантиметры пространства, все его мысли растворились в густом, насыщенном кислородом воздухе. Измотанный восхождением и передозировкой красоты, он уснул мгновенно.
Ван Ибо, приподнявшись на локте, долго смотрел на спящего любовника. В неверном свете налобного фонарика, приглушенного до минимума, Сяо Чжань выглядел на удивление мирным и беззащитным. Вся его дневная ворчливость исчезла, оставив лишь легкую полуулыбку на губах. Ибо с особой нежностью погладил его по колену, едва касаясь ладонью плотной ткани штанов.
— Спи, фотограф, — тихо прошептал он. — Завтра будет еще выше.
Улыбнувшись своим мыслям, Ибо поправил застегнул чужой спальник и сам провалился в глубокий, безмятежный сон под охраной молчаливых скал.
Первым проснулся Ван Ибо — внутренние часы сработали точнее любого будильника. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к мерному дыханию Сяо Чжаня и легкому шороху тента. В голове уже привычно выстраивался план: проверить снаряжение, разогреть джетбойл, приготовить быстрый завтрак и, самое главное, сварить утренний кофе. Без этого горького, обжигающего ритуала день на стене просто не мог начаться.
Сяо Чжань сладко посапывал рядом, забавно подложив ладошки под щеку. В мягких сумерках раннего утра, без своих вечных камер и ворчания, он выглядел лет на десять моложе — совсем юный, безмятежный и трогательный.
Утро принесло с собой высокогорную прохладу. Легкий туман коснулся скал, и мужчина во сне зябко поежился, пытаясь поглубже зарыться в спальник. А вот Ибо, который не сводил глаз со спящего любимого, было по-настоящему жарко. Внутри него разливалось тепло от желания обладать эти умопомрачительным мужчиной, не имеющее никакого отношения к температуре воздуха.
Он сам себе поражался — вися в нескольких десятках метров над землёй, ему хотелось секса. Возможно, это так действовало утро? Да нет! Глянув на приоткрытые сладкие губы, с которых свисала тоненькой ниточкой слюна, ему захотелось толкнуться внутрь и двигаться, двигаться... Член, в ответ на горячие мысли, непроизвольно дернулся. Ибо, не раздумывая что творит, потянул вниз штаны вместе с бельём и придвинулся, как мог к столь желанным губам.
"Возможно Сяо Чжань будет ругаться. Хотя стоп - он точно будет ругаться! Ещё и наказание обязательно придумает, как обычно" подумал Ибо, но не смог стерпеть. Капелька смазки выступила на кончике головки и он, прижавшись к теплым губам любимого, размазал ее по ним. На удивление, Сяо Чжань не проснулся, лишь веки слегка дрогнули. Ибо решил действовать более активно: он аккуратно поводил членом по влажной нижней губе и попробовал толкнуться глубже.
Внезапно застывшую тишину внутри тента нарушил крик птицы, пролетевшей мимо. Сяо Чжань резко открыл глаза, а Ибо, воспользовавшись моментом, вошёл в манящий жар до половины. На удивлённом лице Сяо Чжаня отразилось все, что он сейчас думает о происходящем. Он грозно свёл брови и, возникшая между ними морщинка явно указывала на то, что потом у них будет серьезный разговор о нарушении личного пространства и бла-бла-бла.
Но в данный момент, глядя на умоляющие глаза своего парня, разве мог он отказать ему. Он старательно втянул щёки, создавая вакуум, и всосал свою утреннюю "конфету" ещё глубже. Ибо рыкнул и закатил глаза от удовольствия. Сяо Чжань был шикарен, когда отсасывал. Пока он вылизывал темную, от прилившей крови, головку и сжимал пальцами яички, его парень не терял зря времени. Ибо расстегнул зипер спальника Сяо Чжаня и нащупал его проснувшееся достоинство. Он спешно приспустил мешавшую одежду и обхватил своей большой ладонью уже твердый член. Приблизившись к нему, он вдохнул любимый запах и провел языком от основания до головки, оставляя мокрые следы по всей длине. Сяо Чжань простонал, пуская вибрации по члену внутри своего рта.
Войдя в кураж, мужчины отдались сладкому процессу. Внутри тента стало невыносимо жарко, несмотря на прохладное утро. Наверное, ещё никогда на этих скалах не было слышно таких пошлых звуков и постанываний. Эти мысли посещали обоих и ещё больше разжигали огонь страсти. Дойдя до кульминации практически одновременно, они лежали в истоме ещё пару минут, успокаивая свое сбившиеся дыхание.
— Утречка! — осипшим голосом прошептал Ибо и чмокнул напоследок опавший член своего любимого.
— И тебе утречка, чудовище! - ответил Сяо Чжань. И в отличии от произнесенного грозным голоса обращения, слизнул каплю спермы со своих губ.
Ибо застыл:
— Гэгэ, не делай так больше, иначе наш подъем снова сдвинется на неопределенное время!
— Сам виноват! Это ты меня так разбудил. И теперь я сонный, — проворчал Сяо Чжань.
— Можешь поспать ещё минут десять, — смилостивился над любимым Ибо.
Послушав парня, Сяо Чжань действительно задремал. Видимо сказывалось действие кислорода и послеоргазменная нега.
Глядя на спящего мужчину, внутри Ибо разливалось щемящее тепло — то самое чувство, которое заставляло его снова и снова тащить этого «домашнего» фотографа на самые опасные стены мира.
Ван Ибо дотянулся до горелки. Тихий щелчок пьезоподжига прозвучал в утренней тишине как выстрел. Вскоре по замкнутому пространству портледжа поплыл густой, сводящий с ума аромат свежезаваренных зерен.
— Эй, соня, — шепотом позвал Ибо, легонько коснувшись кончиком пальца носа Сяо Чжаня. — Просыпайся. Твой персональный бариста уже на смене.
Сонный мужчина что-то невнятно пробормотал, смешно сморщил нос, но, почувствовав запах кофе, приоткрыл один глаз.
— Мы все еще висим над бездной? — лениво прохрипел он, едва заметно улыбаясь.
— Висим, — подтвердил Ибо, протягивая ему кружку. — И, поверь, вид сегодня еще круче, чем вчера.