Work Text:
Подвижная скрипучая сёдзи была настежь открыта, позволяя свежему ночному воздуху проникнуть в душную, горячую комнату. В внутреннем саду никого в три часа ночи давно не было, а потому бояться, что их увидят в непотребном виде, не приходилось. Хоть молодой сегун об этой опасности и не собирался задумываться, просто желая отдышаться после ночных, кхм, тренировок. Отлепив себя от пола, с громким тяжёлым вздохом к нему присоединился и уставший вассал, предусмотрительно поднявший их одежду с татами.
— Не хочу... — заныл великий наследник клана, сразу догадываясь, что слуга хочет сказать. — Все прилипнет и будет вонять.
— Вы простудитесь, если будете сидеть нагим под таким ветром. Накиньте одежду. — хрипо прошептал старший мужчина.
И только еле вставший на дрожащие ноги самурай собрался накинуть на своего господина розовое кимоно, как заметил, что знакомые густые длинные локоны выглядели как какая-то шкура наспех убитого вонючего кабана, а не волосы. Какая невоспитанность. Несмотря на то, что все его тело болело, Кин, кряхтя, присел рядом и провел по ним рукой. Отлично. Не только не расчесаны, так ещё и не помыты.
— Момоноске-сама, вы когда в последний раз мыли голову?
— Недавно. — промычал в ответ.
— Недавно? Не верю. И вы так на людях ходили? — шатаясь, Кинемон неуклюже кинул ему в лицо одежду и медленно поплелся к закрытым дверям. — Идём омываться. Кимоно потом сменим.
Повздыхав и порычав, сегун с великой неохотой рывком поднялся с належенного места и, схватив слугу под руку, первым вышел из комнаты вон. Обычно после близости они спокойно ложились спать, но сегодня, видимо, кое-кто был не в настроении. И на что Кинемон так сильно обиделся... Видимо, не надо его сильно кусать. Без повода.
По дороге Момо не мог не зевать и не клепать носом, оттого память о том, как они дошли до фуро смутная. Опомнился парень лишь тогда, когда с силой толкнули в наполненную горячей водой ванную. Вздрогнув, он подскочил как ошпаренный с места, но укоризненный взгляд непонимающего Кинемона приземлил назад. Мало ещё, чтоб на него смотрели как на какого-то последнего дурака. Откуда у самурая столько прыти сегодня? Или не надо было жалеть кое-кого жалеть этой ночью?
Немного взбодрившись и разгорячившись от горячей, в прямом смысле, атмосферы, у Момоноске начали немного крутится мысли о том, что ещё не поздно истратить всю стамину свою и самурая. И только сегун улыбнулся, планируя захват этой старой лисы, как верный слуга приземлился сзади и безжалостно налил на витавшую в облаках голову мыльную воду.
— Эй! Я... бульбуль… Могу и сам! — откашливаясь прокричал он.
— Видно. Как часто расчесываетесь?
— Что? Раз в неделю.
— Ох, все с вами понятно. Сидите смирно. Негоже вам выглядеть как оборванец с улицы.
— Будто ты, Кинемон, самый чистоплотный-
— Вы - Сегун страны Вано, Момоноске-сама, вы обязаны всегда выглядеть собрано и прилично.
— Говорит самурай, который спокойно спал прямо на земле под дождем.
Сегун сразу ощутил, как по мокрым слипнувшимся волосам больно дергнула расческа. Намек был понят. Он ему ещё припомнит.
Все, что могло встать снизу прежде, упало, и, обхватив колени, парень молча позволял своему самураю приводить гриву в порядок. Со временем недовольство прошло. Кинемон не замолкая что-то муштровал о том как важно за собой прилежно следить, пока сонные глаза молодого мужчины начали сами по себе слипаться, а потому учения чужие проходили мимо.
Нос предательски зачесался, и Момо громко чихнул.
Все-таки не стоило в комнате тогда открывать сёдзи..