Chapter Text
Из всех возможных помещений почему-то именно морг с восседающей на стуле с чашкой кофе Иери Шоко кажется Юджи наиболее родным помещением во всём Токийском колледже. Как бы странно это не звучало. Есть что-то такое необъяснимо притягательное в уже привычном холоде и запахе дыма сигарет, что заставляет его чувствовать себя здесь как никогда на своём месте.
Сегодня 14 января 2019 года и обычно в этот день японцы бы отмечали день совершеннолетия.
Сегодня 14 января 2019 года и Итадори Юджи наконец решается поставить точку в своей связи с Годжо Сатору наиболее простым и извращенным способом, который он только знает.
После событий 24 декабря понадобилось пару дней, чтобы мир принял новую реальность. Вместе с этой парой дней пришло ужасное осознание в надобности похоронить Годжо Сатору. К сожалению на тот момент уже появилось достаточно дел, чтобы все были заняты настолько, что успели лишь попрощаться и оставить остальную часть на Юджи. Как будто Итадори не догадался, что его друзья просто оказывают ему своеобразную «честь». Потому что только слепой глухой и эмоционально отсталый не заметил бы, что Итадори Юджи по-глупому искренне и неотвратимо глубоко влюблен в их невероятно громкого и бесстыдного учителя.
Но такой выбор в итоге стал причиной тайны, которая связала их в тот день.
После процесса кремации, когда Итадори с Иери собирались собрать прах в кучке пепла они обнаружили проклятый предмет в виде шариков, чья ярко-голубая радужка блестела словно драгоценный камень.
Глаза Годжо Сатору.
Шесть глаз, что передаются через кровь семьи Годжо.
Одновременно Юджи и Шоко посмотрели друг на друга и увидели в лицах друг друга одинаковую мысль.
Этот проклятый предмет ни за что не должен оказаться во владении кого-либо входящих в систему заклинателей. Никогда больше. С него при жизни было достаточно.
В следующее мгновение, даже не сговариваясь, Итадори запер морг и стал внимательно следит за движением проклятой энергии снаружи, чтобы быть готовым, а Иери схватила ближайшую чистую банку и несколько склянок с жидкостями. С дрожью во всём теле Юджи наблюдал как сосуд наполнялся почти доверху, а затем с какой-то небывалой осторожностью, Шоко опустила туда проклятый предмет. Затем она начала копаться в шкафах, пока не нашла какую-то невзрачную коробочку и не вытащила оттуда горстку печатей, которыми облепила емкость так тщательно, что слой бумаги просто скрыл глаза от всего мира. Вместе они покинули крематорий и тихо проникли в морг, где Иери открыла потайную дверцу в одном из стеллажей, где хранила дорогой алкоголь (от греха подальше) и туда же засунула банку. Когда всё было готово они просто кивнули друг другу.
В этот день Юджи не был готов к такому событию. Он держался как мог, чтобы не выглядеть в глазах своих друзей слишком унылым или удрученным, но внутри разрывался на части. Смерть Годжо не укладывалась в его голове — какая-то часть его отказывалась признавать и верить, что этот человек покинул его навсегда. И за это ему было стыдно.
Стыдно, что пока его друзья держались и уже начинали собирать кирпичики для того, чтобы снова встать в строй и проложить будущее в этом кошмаре, он периодически летал в облаках всё ещё в каком-то глупом ступоре.
Но, с другой стороны, никто из них не любит Годжо Сатору так, как Юджи.
Но разве это оправдание?
Для Итадори Юджи — совершенно точно и бесповоротно — нет.
Существование Иери Шоко по-своему успокаивающе. По ней не скажешь как сильно её терзают все эти смерти, она слишком хорошо закрывается ото всех, чтобы показывать как сильно её колет ножом.
(Когда погиб Хайбара, когда Сугуру покинул их, когда Нанами бросил мир заклинателей, когда Сугуру напросился на смерть от руки Сатору, когда Нанами был убит проклятием, когда даже Сатору, казалось бы сильнейший заклинатель, оставил её одну в этом живом кошмаре)
Но Юджи видит это в мелких деталях, которые обнаружил в самом себе.
Последующий дни проходили как в тумане. Оставшиеся заклинатели, включая и самих Итадори с Иери были заняты восстановлением треснувшего пополам общества и адаптацией к реальности, где всему миру известно существования проклятий.
Только вечером, оставаясь наедине с самим собой Юджи никак не мог совладать с собой, чтобы не вспоминать о днях, проведённых в подвале, о тех редких днях, когда Годжо был свободен достаточно, чтобы разделить с ним ужин или посмотреть фильм, или о тренировках, когда они говорили друг с другом, обсуждая то серьезные вопросы, то какую-то ерунду.
Рука, что гладит его по голове.
Тело, что наваливается, обнимая за плечи.
Смех, что будто разливает по его телу тепло вместо крови.
Просыпаясь посреди ночи в слезах и с именем, которое его губы никогда не произносили, Юджи думал о том, что может быть, стоило быть смелее и хотя бы побыть непослушным и жадным мальчишкой и украсть у Годжо хотя бы чёртов поцелуй. Может стоило обнять его так крепко, что было бы больно, но ощущалась бы бьющаяся в теле жизнь. Или стоило хотя бы на минуту сплести пальцы рук в замок и держать, чтобы запомнить тепло.
Но эти мысли вряд ли куда-то приведут, с учётом фатального опоздания.
Рой мыслей продолжался около трёх недель, пока Юджи окончательно не смирился, что ему нужно закрыть этот вопрос. Ему нужна была определенная точка (скорее даже запятая), от которой он дальше сможет идти.
Это не отпускание чувств, это его знак препинания и признание смерти Годжо Сатору.
14 января 2019 года.
Итадори Юджи убивает Годжо Сатору в себе.
Он сидит в морге и смотрит банку с глазами, прямо за которой стоит Иери Шоко.
Это точка, но так же и выход из их ситуации.
Это способ, которым они нашли. Самый простой из всех, что только пришли к ним в голову.
В конце концов то, что проглотит Итадори Юджи умрёт вместе с ним.
Идеальный сосуд.
— Я думаю, он был бы рад, если это ты, — внезапно говорит Шоко, стряхивая пепел в курильницу и не отрывая взгляда от Итадори.
Они оба знают чем закончится сегодняшняя ночь.
Они оба уже готовы.
— Спасибо за такую поддержку Иери-сан, но мне даже не хочется думать о том, что учитель мог предполагать такой исход событий, — усмехается Юджи всем тем ребяческим, что в нём сейчас есть.
Он не может сказать, что всё у него внутри не разрывается словно туша, которую в реальном времени терзает своими когтями в безумном задоре дикий зверь. Но есть ещё и какая-то больная часть его разума, которая немного не в себе, которая взбудоражена идеей того, чтобы стать единым целым с тем, что осталось от драгоценного учителя.
И Итадори на 99,9% уверен, что Иери прекрасно видит эту его часть, но предпочитает ничего не говорить. Является ли это показателем доверия или её нежелания вмешиваться в такую сторону этой затеи — останется загадкой навсегда.
— Это прощание, учитель.
Достав из банки оба глаза Юджи не тратит много времени на разглядывание, хотя и появляется желанием подольше насладиться видом радужки, которая так знакома, даже несмотря на то, что видел его не так уж часто. Если он задержится, то не устоит перед соблазном и потратит на это слишком много времени или вовсе лишится решимости, которую он наконец собрал за эти дни.
Когда шарообразный проклятый предмет ложится на язык Итадори он позволяет себе на мгновение оценить его вкус и с удивлением обнаруживает, что оно сладко.
Смешно.
Слезы подступают, но не капают.
Честно говоря, слишком сладко. Возможно, что-то такое может довести в большой дозе в одночасье до повышения уровня сахара в крови до показателей несопоставимых с жизнью.
Что-то из того, что непременно бы понравилось Годжо Сатору.
Но это лишь секундная мысль перед тем, как проглотить.
И повторить тоже самое со вторым.
Спасибо вам за всё, учитель.
Я люблю вас.
Эти мысли витают где-то в голове Итадори, когда тьма подступает к глазам.
***
В ночь 14 января 2006 года Годжо Сатору резко открывает глаза в своей комнате в общежитии. Не притронувшись к очкам, он выходит на улицу, чтобы без вмешательства тёмных стёкол ясно разглядеть то, что его беспокоит, и смотрит на всё, что его окружает.
Чистое небо над головой, яркая луна, гул проклятий, и холодный ветер.
Но что-то еле заметно изменилось.
Это не такое изменение, как-то, которое последовало после его рождения.
Это мелкий сдвиг, который остался бы незамеченным никем, но к сожалению шесть глаз существуют и улавливают эти мелкие колебания без малейших проблем.
Несмотря на то, что это кажется чем-то совсем несущественным, Сатору видит и чувствует, будто что-то встало на своё место.
Мир будто стал полностью правильным и полным.
Будто что-то чего всегда ждал, наконец попало в руки.
Ещё некоторое время Годжо позволяет себе раствориться в этом непонятном ощущении, которое будто электризует кончики его пальцев, после чего возвращается обратно в комнату, чтобы продолжить свой сон.
Что бы ни произошло этой ночью, рано или поздно Сатору точно узнает, что это такое.
Он чувствует, что непременно найдет источник того, что поколебало этот мир, пусть и легонько, словно пёрышко.
Потому что в последний раз то, что поколебало мир — сотрясло его.
Это был он сам — Годжо Сатору.