Work Text:
Иногда случаются дни, когда с самого пробуждения понимаешь, что абсолютно всё пойдёт по одному месту. Сегодня определённо один из таких.
Безумно раскалывается голова. Глаза сразу же зажмуриваются обратно, когда в них ударяет солнечный свет. Кто открыл шторы? Они же всегда плотно завешены.
И почему так плохо?
Да, Сонджэ, возможно, немного переборщил с выпивкой вчера, но не настолько. Случалось и похлеще, однако даже тогда не так сильно штырило с утра.
Помимо физических недомоганий, ещё душила ужасная жара.
Воспоминания о том, как возвращался домой, тоже напрочь отсутствуют, а попытки хоть за что-то зацепиться лишь усиливают боль и шум в ушах.
Может, он всё же выпил гораздо больше, чем казалось?
Сбросить одеяло не выходило. На дворе август, почему он вообще спит под одеялом? Ещё и под каким-то жутко тяжёлым. У него разве есть такое? Вроде есть. Но оно сослано в шкаф на верхнюю полку до зимы. Неужели настолько замёрз ночью, что не поленился вытащить?
Все мыслительные процессы обрываются, потому что слух улавливает какой-то звук совсем рядом. Почти в самое ухо. Это подозрительно похоже на недовольное бормотание. Вслед за этим кожи касается горячий выдох. Сонджэ дёргается, практически подпрыгивая и отталкивает от себя то, что изначально принял за одеяло. Лучше бы это было оно.
Раздается грохот и мужской вскрик.
Резкие движения усиливают неприятные ощущения, однако из-за подскочившего адреналина это немного отходит на второй план. Он автоматически пытается нашарить очки на кровати, но не находит. Ещё один звоночек: обычно они лежат прямо на краю.
Не сразу удаётся осознать, что это совсем не похоже на его крошечную комнатушку. Автоматически оглядывает себя, и что-то внутри слегка успокаивается после осознания, что он хотя бы не голый. Но это быстро проходит, потому что одежда явно не его. Отлично, блять, и какую херню ты вчера в очередной раз натворил, Гым Сонджэ?
Видимо, ту, у которой будут серьёзные последствия, и разбираться с ними придётся ещё очень долго. Тело, свалившееся на пол, зашевелилось и оказалось никем иным, как грёбаным Пак Хумином.
Какого. Блять. Черта?
Была, конечно, мизерная надежда, что у Сонджэ просто галлюцинации на фоне алкогольной интоксикации, однако она быстро разбивается о скалы суровой реальности. Слишком уж натуральный образ у этой «галлюцинации». Вряд ли его мозг способен в точности воссоздать картину, как Баку дуется, с жалостливым видом потирая ушибленное бедро. Ещё эти его глупые глаза. Выглядит как щенок, которого пнули.
— Мог бы и помочь. — Голос сквозит наигранной обидой и окончательно убеждает, что Сонджэ всё это совсем не мерещится. — Давненько я так не просыпался. С чего ты вдруг снова…
Баку внезапно замолкает, стоит им встретиться взглядами. Несколько долгих мгновений он просто смотрит, склонив голову к плечу. Сонджэ такое не нравится. Его словно сканируют, пытаясь разгадать, как дурацкую головоломку.
Едва заметно морщится, но первым отворачиваться не собирается. Эмоции на чужом лице очень быстро сменяют друг друга, и их не пытаются скрыть. Теперь Хумин выглядит по-настоящему обеспокоенным. О, как же Сонджэ его ненавидит.
— Джэ-я? Ты в порядке? Что случилось?
Это звучит настолько участливо и мягко, что на крошечную секунду Сонджэ теряется. Никогда раньше не слышал ничего подобного в свою сторону. Тем более от этого человека. Да, Хумин часто сюсюкается со своими драгоценными друзьями, но Сонджэ не входит в эту категорию. Он скорее из тех, кто вытаскивает из всеобщего любимчика всё самое скверное и неприятное. То, что скрыто практически от всех за яркими улыбками, громким смехом и отзывчивостью. Так что он привык к совершенно другим интонациям.
Что могло произойти за одну ночь, чтобы поведение так изменилось? Он не уверен, что хочет знать. Защитные механизмы, к счастью, срабатывают довольно быстро.
— Как я, блять, здесь оказался? — специально произносит как можно резче.
Сонджэ слегка пошатывается, вставая с кровати. Стойка нетвёрдая, потому что до сих пор мутит, но всё равно умудряется окинуть Хумина одним из своих самых лучших презрительных взглядов. У него в запасе их очень много. Для любых ситуаций. Хотя всё портит то, что приходится щуриться из-за отсутствия очков. Нужного эффекта, вероятно, не происходит. Баку, похоже, даже не раздражается. Он выглядит сбитым с толку, становясь ещё более встревоженным.
— Ты вчера вырубился за столом на кухне, поэтому я тебя разбудил и притащил сюда. Не помнишь?
Сонджэ дёргает бровью, складка между бровями углубляется. Что этот полоумный несёт? Какая, нахрен, кухня? Он точно вчера выпивал с Уёном около круглосуточного магазинчика рядом с компьютерным клубом. После они гуляли по ночным улицам и ржали со всего подряд, а потом… Потом пустота. В висках всё сильнее покалывает. Твою мать, он больше никогда не будет пить. В этот раз железно.
В любом случае он не мог оказаться ни на какой кухне. И уж тем более на той, из которой Хумин почему-то затащил его в свою кровать.
— Что за чушь? С хера ли мне быть на твоей кухне?
Что ж, в этот момент Сонджэ пожалел, что под рукой нет телефона. Хумин выглядит предельно забавно: невпопад моргал, открывал и закрывал рот, как рыба, но в итоге так и не выдавил ни звука — словно слова застряли где-то внутри. Да, такой кадр стал бы отличным компроматом. Придурок бы наконец увидел, насколько он смешон со стороны. Но снять не на что, поэтому остаётся только сохранить это в памяти. Какое же упущение.
Постепенно в глазах Хумина проступила новая эмоция. Сразу и не определить: что-то среднее между недоверием, непониманием и настоящей тревогой.
Да что, чёрт возьми, с ним сегодня не так? Почему не начинает язвить в ответ и беситься? И откуда вдруг этот открытый взгляд?
— Зачем ты так говоришь, Джэ-я? Я думал, что стадия подобных шуток давно позади. — Хумин произносит последнюю фразу довольно твёрдо, но в то же время движения осторожны и медленны, когда он, поднявшись, подходит ближе. — Или ты переработал? Может, заболел?
Когда Баку откуда-то набирается наглости и протягивает руку, чтобы коснуться его лба, Сонджэ отшатывается, оттолкнув. Организм сразу же наказывает за это новой волной тошноты и боли. Приходится стиснуть зубы и сконцентрировать всё внимание на раздражении.
— Что это ты собирался сделать? Не смей меня трогать. — Увы, выходит не так грозно, как планировалось, но уже плевать. — И какой я тебе, блять, Джэ-я? Совсем крыша поехала? Сейчас врежу, и мозги быстро на место встанут. Хотя очень сомневаюсь, что они у тебя есть.
Хумин снова замер, как истукан. Он очень долго смотрел на свою руку, будто пытаясь осмыслить произошедшее. Лицо теперь вообще стало странно пустым. Сонджэ отвернулся, схватившись за голову. Было ощущение, что она сейчас взорвётся. Он устал анализировать. Ничего не имело смысла.
— Ты не мой Джэ-я. — Это прозвучало настолько тихо, что едва удаётся разобрать из-за шума в ушах. — Сейчас ты ведёшь себя так же, как когда тебе было лет восемнадцать.
О, лучше бы Баку просто продолжил молчать, потому что с каждым новым словом лишь больше начинает казаться, что он сошёл с ума. Или Сонджэ. А может, они оба. Что вообще должно всё это значить? Какой же бред.
— А сколько мне по-твоему? Тридцать? — Автоматически огрызается, насмехаясь. Даже в таком состоянии остаётся собой: начинает злиться, как только чувствует, что не может контролировать ситуацию. — Мне и есть восемнадцать, идиот.
Следует пауза, в течение которой Хумин глубже дышит, явно используя какую-то дурацкую технику для успокоения. Как будто это чем-то поможет. Ну и клоун.
— Если тебе восемнадцать, то мне тоже. Скажи, я выгляжу на этот возраст?
Сначала Сонджэ собирается покрутить пальцем у виска и просто наконец свалить из этого дурдома, но потом всё же решает взглянуть на Хумина по-настоящему. Вероятно, впервые за всё это время. Из-за стресса и физического состояние, как-то не до сравнения деталей было. Да и без очков он плохо видит. Но теперь они ближе и различия действительно есть.
Этот Пак Хумин выглядит более подкачанным и упитанным, чем тот, с которым приходится сталкиваться почти каждый день. Лицо вроде точно такое же, а вроде и нет. Появилось больше морщинок тут и там, наверное, из-за частых улыбок и смеха. Взрослый. Баку казался взрослым. Явно старше, чем должен.
— И на себя заодно посмотри. — Баку кивнул в сторону зеркала, висевшего на стене.
Сонджэ послушался почти машинально. Пришла его очередь превращаться в каменную статую. В отражении точно был он, но в то же время совсем нет. Накатило какое-то странное чувство. Это трудно осознать, а уж тем более описать.
Он совсем не выглядел на восемнадцать. Всё ещё молодой, однако с первого взгляда ясно, что уже не школьник. С небольшой заминкой рискнул протянуть руку к волосам, касаясь прядей. Они чуть короче привычной стрижки, но при этом мягче и словно послушнее. Черты лица стали немного острее и как-то гармоничнее, что ли. Телосложение у него тоже изменилось, пусть это и не так сильно бросалось в глаза, как у Баку.
— Что за херня? — бормочет под нос, не отводя взгляд от зеркала. Чёрт, даже голос звучит иначе.
Когда появляется силуэт рядом, он наконец немного приходит в себя. Насколько это вообще возможно в подобной ситуации. Пока Сонджэ безуспешно пытался осмыслить происходящее, Баку успел куда-то сходить. Он принёс очки и стакан с мутной водой — судя по пузырькам и шипению, там что-то растворялось.
Несколько секунд Хумин колебался, и это не заметил бы только слепой. Он определённо сначала хотел отдать всё прямо в руки, но в последний момент передумал и просто оставил на тумбе рядом с Сонджэ.
— У тебя голова болит. Выпей, поможет.
Сперва Сонджэ хочет послать его и начать ругаться, потому что ничего не понимает и это очень сильно бесит. Ещё ему безумно не нравится, когда кто-то видит его слабости и указывает на них. Но рациональная часть побеждает. В таком состоянии всё равно не сможет как следует всё переварить.
Выпивает содержимое залпом, кривясь от неприятного вкуса, а после с ненужным стуком ставит стакан обратно на крышку стола.
Очки дорогие и точно не его. Он всё равно их надевает, покрутив в руках. Наверное, следовало ожидать, что они подойдут. Мир сразу выглядит гораздо чётче. Становится слегка легче, потому что больше не приходится щуриться и давление на глаза ослабевает.
— А теперь объясни мне, что происходит. — Сонджэ скрещивает руки на груди, стараясь не слишком пялиться на нового Хумина. — Знаешь же что-то, да?
Баку отвечает не сразу. Какое-то время смотрит в упор, словно ждёт чего-то. Может, банальное «спасибо». Не дождётся. Благодарить Сонджэ никого не собирается. Вообще-то он об этом не просил — следовательно, не обязан. Битва взглядов длится ещё несколько мгновений, а потом Хумин сдаётся, тяжело вздохнув.
— Могу лишь уверенно заявить, что здесь, в будущем, ты всё так же продолжаешь притягивать к себе неприятности.
— Хочешь сказать, что я переместился во времени? — Сонджэ не скрывает скепсиса, язвительно усмехнувшись. Он мог бы громко рассмеяться из-за сюрреалистичности ситуации, но как-то не хотелось.
— Брось, ты не мог не слышать о камнях времени.
— Они переносят только в прошлое.
— Ну, технически именно так и произошло. Камень ведь не у тебя, а у того, кто незапланированно отправился в прошлое. — Баку устало потирает лицо ладонями. Плечи напряжены. Похоже, он тоже не в восторге от происходящего.
— Они же не так работают. — Сонджэ хмурится, пытаясь вспомнить всё, что раньше слышал о камнях. Сталкиваться лично не приходилось. Многие сомневались в их существовании, хотя предоставили достаточно подтверждений. Он сам был в группе тех, кто не отрицал, но и не соглашался, ведь не видел ничего своими глазами вблизи. По крайней мере до сегодняшнего дня. Перспективнее кажется поверить в какие-то магические камни, чем в то, что по нему плачет отделение психиатрии. — И разве их возможности не ограничиваются несколькими днями?
— У обычных мощности хватает только на неделю, да, но здесь было использовано нечто другое.
— А если конкретнее?
— Конкретнее нам ответит кое-кто другой, пошли. — Баку вдруг схватил Сонджэ за руку и потянул к выходу из комнаты, тот не успел среагировать.
— Эй, куда ты меня тащишь? — Он едва не спотыкается, упираясь ногами в пол, но силы не равны, поэтому Баку продолжает тащить его в неизвестном направлении.
— К тому, кто поможет это исправить. Нужно вернуть всё как было, и желательно до завтрашнего дня. Если не хочешь застрять тут, то не сопротивляйся.
— Я тебе не доверяю.
— Знаю, но придётся попробовать. — Хумин отвечает с какой-то почти горькой ноткой, запинаясь на секунду, но быстро прячет это, ускоряя шаг.
Сонджэ прикусывает язык и решает в этот раз промолчать. Не очень хочется полагаться на Пак Хумина, однако других вариантов всё равно нет.
Дом удаётся рассмотреть лишь мельком. Не то чтобы Сонджэ пытался. У него всё ещё болит голова, но постепенно становится лучше. Взгляд не цепляется ни за что конкретное, но можно сказать, что пространство обжитое и в каком-то смысле уютное, если судить по меркам нормальных людей, разумеется. А ещё здесь определённо живёт два человека. Это можно определить по обуви разного размера, стоявшей в коридоре на полках, а ещё по верхней одежде, висящей рядом.
Обуваются молча. Кроссовки, которые Хумин ему протянул, идеально подходят. А ещё выглядят как то, что Сонджэ бы себе купил. Пазл постепенно складывается, но верить в это совсем не хочется. Выйдя на улицу, Баку руку почему-то не отпускает, даже когда запирает дверь, хотя и так уже ясно, что за ним всё равно последуют.
— Как я оказался у тебя дома? — Сонджэ возвращается к своему первому вопросу, выдёргивая ладонь.
Выражение лица Баку колеблется между непонятной обидой и чем-то ещё, что не удается определить. После паузы с излишним напряжением он снова берёт его за руку, не слушая возражений.
— Это наш дом. — Это звучит с гордостью и без капли смущения. — Мы живём вместе и встречаемся.
Сонджэ опять стопорится. Баку пытается потянуть, но он хватается за железную трубу рядом с забором и остаётся на месте.
Подождите секунду, ему нужно это обработать.
Ничего не выходит. Информацию про дурацкие камни было принять проще, чем то, что он встречается с Баку.
— Не пизди. Я бы никогда не стал встречаться с тобой. А уж тем более съезжаться. — Сонджэ презрительно фыркает, игнорируя что-то тяжелое в груди.
Теперь Хумин хмурится, смотря разочарованно, почти с осуждением. Хватка становится крепче. Но это проходит так же быстро, как и в предыдущие разы.
Появилось ощущение, что Баку изначально неосознанно думает, будто слова принадлежат его… парню, — или кто они там друг другу на самом деле в этом времени, — а потом понимает, что всё не так, и успокаивается.
— Конечно, станешь. Никуда от меня не денешься, и не надейся. Не в прошлом, не в настоящем и не в будущем.
Чужая уверенность и искренняя улыбка сбивает с толку всего на мгновение, но этого хватает, чтобы его отцепили от столба и повели дальше.
Возможно, по пути он чересчур много размышляет об этой блядской улыбке. Разумеется, не потому что она ему нравилась, вовсе нет. Просто Хумин никогда так раньше не улыбался конкретно для него. Удавалось увидеть это лишь со стороны, когда тот был в компании своих драгоценных друзей. Сонджэ не наблюдал намеренно, но так уж сложились обстоятельства.
Было сложно поверить, что жизнь перевернулась настолько сильно. Неужели они действительно вместе? Звучит как абсурд.
К счастью, идти пришлось недалеко. Они прошли по узким улочкам, поднялись по ступенькам и направились к двухэтажному домику, находившемуся чуть в стороне от остальных. Район выглядит смутно знакомым, хотя точно определить не удаётся. Судя по расположению солнца на небе, время близилось к полудню. А может, и нет. Не то чтобы Сонджэ разбирался.
Оказавшись на крыльце Баку вводит код вместо того чтобы позвонить в звонок, как нормальные люди, и открывает дверь. Противный голосок в голове предупреждает, что это жилище принадлежит кому-то из глупой компашки тех, кого он терпеть не может, и, к сожалению, оказывается прав.
После того как Хумин заставил Сонджэ разуться, они прошли на просторную кухню, где за столом сидел Ён Шиын собственной персоной. Заучка печатал что-то в ноутбуке, сверяясь с каракулями из тетради. Он сразу же отвлёкся, заметив появление незваных гостей, и, если удивился, то никак этого не показал.
— Что-то случилось? — Шиын встал, пристально изучая их обоих.
— Да. Я хочу, чтобы ты вернул мне моего парня. — Баку явно не из тех, кто ходит вокруг да около. Да уж, прямой, как рельсы.
— Разве он не рядом с тобой? — Шиын едва заметно дёрнул бровью, медленно переведя взгляд с одного на другого.
Сонджэ почувствовал ещё один странный толчок в груди. О, так значит, они в самом деле встречаются и все в курсе? Чем больше новых фактов, тем сильнее закипает мозг.
— Нет! Это определённо не мой Джэ-я. — Хумин качает головой, в голосе нет ни капли сомнений. Но потом он, похоже, замечает что-то в выражении лица друга и решает пояснить. — Точнее, это его подростковая версия. Немного злая, глупая и импульсивная, ты ведь помнишь, да?
— Эй, я всё слышу, идиот. — Сонджэ возмущает такое поверхностное описание его, вообще-то сложной личности, да и надоело молчать. Он выдёргивает свою руку из чужой, только в этот момент осознавая, что ладони до сих пор были соединены. Ну и позор. — Фильтруй слова, а то придётся за них отвечать.
— Вот видишь, об этом я и говорю! Он совсем ещё не прирученный! — Хумин почти по-детски дуется, а потом со щенячьей надеждой смотрит на Шиына. — Ты же поможешь? Нам нужно побыстрее всё исправить.
Шиын какое-то время молчит и смотрит на Сонджэ уже внимательнее, с интересом. Всё это ужасно бесит и заставляет чувствовать себя грёбаной цирковой обезьянкой, на которую все тыкают пальцем. А это то, что он больше всего ненавидит.
— Боюсь, я не смогу ничем помочь. — В глазах Шиына мелькает сочувствие, когда плечи Хумина опускаются. — Но твой Сонджэ точно скоро вернётся. Учитывая расстояние, энергии в камне хватит лишь на сутки. Возможно, и меньше. Не стоит так переживать.
Ну вот, как обычно, все вокруг продолжают успокаивать друг друга, а то, что Сонджэ внезапно оказался в блядском будущем и успел пережить несколько кризисов от каждой новой детали о своей жизни, всем, разумеется, плевать.
Нет уж.
— Так значит скоро этот бред закончится, да? — Сонджэ скрещивает руки на груди, изображая задумчивость. Хочется сделать что-то чтобы на него наконец тоже по-настоящему обратили внимание и восприняли всерьёз. — Ммм, отлично. Как только вернусь обратно сразу всё исправлю. Ничего из того, что я видел здесь определенно не произойдёт. Я уж об этом позабочусь.
Если Баку и удалось расслабиться на секунду из-за обнадеживающих слов друга, то теперь напряжение возвратилось на место. Он резко повернул голову к Сонджэ, а потом вовсе схватил его за плечи, заставляя посмотреть на себя. Это было сделано почти автоматически, как будто часто происходило раньше.
— Что это ты собрался исправлять? Даже не смей думать о том, чтобы что-то испортить, понял меня?
О, теперь стало гораздо интереснее. Похожее выражение лица у Хумина можно было уловить только если тронуть его любимых друзей. В глазах плескалось что-то напоминающее праведный гнев и безумное желание защитить. Возможно, еще немного страха, но это могла быть игра воображения.
Сонджэ уже сталкивался с этим. Иногда специально провоцировал, но никогда не признается вслух.
В общем довольно знакомое зрелище, но в тоже время совсем нет. Ведь сейчас Баку был таким именно из-за него. Словно Сонджэ важен настолько сильно, что его могли бояться потерять.
В груди вспыхнуло снова. Гораздо ярче, сильнее, чем в предыдущие разы. Сонджэ лихорадочно придумывает язвительный ответ, потому что желание увидеть еще больше эмоций граничит почти с одержимостью, но не успевает и рта раскрыть — Шиын вмешивается и все портит.
— Не волнуйся, Хумин-а, он не сможет повлиять на будущее. Как только вернется обратно, даже не вспомнит, что был здесь.
— Правда?
— Абсолютно.
Шиын говорит с такой уверенностью, словно знает на все сто процентов и это не может не успокоить. Баку вздыхает и отпускает Сонджэ, отступая на шаг. Во всей позе читается облегчение. Внимание ускользнуло так же быстро, как и появилось. Как же бесит. Напряжение ослабло.
— А ты у нас, как всегда, знаешь больше всех, да? — Сонджэ почти зло зыркает на Шиына, но то едва ли реагирует и не утруждает себя ответом.
Оказалось, что камень, который использовал будущий он, являлся каким-то прототипом, полностью отличающимся от всех остальных. Его тестировали и изучали.
Пользовались им до этого всего пару раз, строго под присмотром и не особо далеко.
Очутился булыжник в руках у Сонджэ потому, что тот, чёрт знает почему, работал в каком-то исследовательском центре тестировщиком. Как его туда занесло — даже в голове не укладывалось. Никогда не тянуло.
Честно сказать, вообще не особо задумывался, кем хочет стать и куда будет поступать, хотя шёл последний год в старшей школе. Сонджэ не строит планы на годы вперёд, как тот же Шиын или Бэкджин. Нет, он из тех, кто просто плывёт по течению. Только вот, похоже, это течение занесло его куда-то не туда.
К Шиыну Баку их притащил потому, что тот тоже работал в исследовательском центре и являлся его коллегой, с которым они «отлично сработались».
Возможно, конкретно он пока и не сошёл с ума, но вот у его будущей версии с головой явные проблемы, раз добровольно согласился связать свою жизнь сразу с двумя придурками. Остаётся надеяться, что лишь с двумя.
Хотя, учитывая, что они всегда вели себя как грёбаные неразлучники, таскаясь друг за другом, надежды тщетны.
Обо всём этом ему ненавязчиво поведали вовремя чаепития. Шиын не предлагал. Баку сам поставил чайник, сделал чай и усадил их за стол. Сонджэ принципиально к кружке не притрагивался. Особенно после того, как Хумин любезно добавил ровно столько сахара, сколько он любит.
Продолжал вести себя так, словно знает его. И ведь, блять, похоже действительно знает.
В какой-то момент со второго этажа вприпрыжку спустил пёс. Кажется золотистый ретривер. Баку сразу отвлекся от уничтожения печенья из вазочки на столе и вскочил. Пес сразу залаял, крутясь вокруг и махая хвостом. Так мило, что аж тошнит. Особенно из-за улыбки и смеха. Шиын же и бровью не повел, но его взгляд будто смягчился.
— Хэй, приятель рад тебя видеть. — Баку сюсюкался, гладя собаку за ухом и по спине. — Прости, в прошлый раз не поиграл с тобой, хотя обещал.
— Ты можешь поиграть с ним сейчас во дворе. — Вставил Шиын, поднимаясь, чтобы помыть чашки.
Баку колебался несколько мгновений, почему-то поглядывая в сторону Сонджэ, но потом всё же сдался и ушел во двор, прихватив небольшой мячик с тумбочки.
— Я сейчас вернусь, побудешь здесь один? — Шиын закончил с чашками и заговорил, когда дверь закрылась.
— Не волнуйся, никуда не сбегу. — Сонджэ насмешливо фыркнул, закатив глаза.
— Знаю. Он тебе не позволит. — Последнее, что сказал Шиын прежде чем уйти на второй этаж, прихватив с собой ноутбук и какие-то бумажки.
Улыбка сошла с лица. Он не знал что чувствовать. Слишком много всего. Ну, ему хотя бы больше не так плохо.
Кстати, причиной в итоге являлось не похмелье, а дурацкое перемещение. Одни проблемы принесло.
Мысли путались и нужна была хотя бы секунда передышки. Что ж, именно это ему Шиын и предоставил. Скорее всего осознанно. Ну да же какой понимающий и внимательный.
***
Уеденение и самокопание прервалось ровно через пять минут, но этого хватило, чтобы немного придти в себя. Ну или попробовать это сделать. Шиын остановился на пороге, а после молча кивнул в сторону двери. Сонджэ вздохнул и поднялся, плетясь следом. Больше не хотелось ругаться или кричать. Кажется, теперь он находился между третьей и четвертой стадией принятия. Или как бы там оно не называлось.
Цифры в удостоверении личности Баку может и росли, но развитие его явно остановилось ещё в средней школе. Или раньше. Это очень заметно.
Он носился с собакой во дворе по газону, громко смеясь каждый раз, когда пес выполнял команды или приносил мячик. В общем, был в своей естественной среде обитания, проводя время с ближайшим сородичем. Они были одной породы.
— Я правда буду встречаться с ним? — Сонджэ демонстративно скривился. Они с Шиыном остановились на крыльце и наблюдали оттуда.
— Да. — Шиын ответил после паузы, едва слышно фыркнув. Возможно, показалось.
Шиын внешне не особо изменился. Это было что-то гораздо глубже — внутренне. Взгляд стал живым. Спокойствие и отстранённость больше не являются защитой. Сейчас он выглядит по-настоящему расслабленным, будто жизнь идёт именно так, как ему и хочется. Что ж, похоже, у него всё хорошо.
— И насколько всё это серьёзно? — Сонджэ произносит вопрос нейтрально, делая вид, что ему не очень-то интересно знать. — Ну, между мной и Баку.
— Вы живёте вместе. — Теперь это точно прозвучало почти издевательски.
— И что? Может, так просто выгоднее. Дешевле аренда, ближе работа и всё такое. — Прищуривается, наконец отворачиваясь от Баку. — Так насколько? От одного до десяти.
Шиын дёргает бровью и смотрит на него как на идиота. Было ощущение, что ещё секунду — и он рассмеётся ему прямо в лицо, но вместо этого лишь хмыкает и спускается со ступенек.
— Одиннадцать.
Сонджэ поджимает губы и не находится с ответом. Непонятное чувство в груди лишь разрастается.
***
Спустя ещё минут пятнадцать они идут обратно. У Баку явно поднялось настроение — то ли из-за игр с собакой, то ли потому что теперь он был уверен, что всё скоро встанет на свои места и можно не волноваться. В любом случае он стал активнее и болтливее.
За руки не держались, но плечи соприкасались, и никакого расстояния не было. Похоже, этот человек совсем не знает, что такое личное пространство.
— Погоди, это шутка? Все твои друзья живут в этом районе? — Сонджэ цепляется за одну конкретную фразу, хотя старательно притворяется, что не слушал.
— Да. Здорово, правда? — Баку энергично закивал.
— Да уж, здорово. — Сарказм не уловил бы только тупой, и его собеседник, похоже, именно такой, потому что чужая улыбка стала шире, и он продолжил рассказывать.
— Вот там живёт Джун Тэ. — Хумин поднял голову, указывая на домик внизу склона. Потом отвернулся и показал уже на другой, тот, что находился на противоположной стороне улицы. — А вон там, в самом конце, большой красивый дом видишь? Это Гого и Джина.
Вот это заинтересовало Сонджэ. Точнее, стало ещё одним фактом, который слишком тяжело осознать. Шаги замедлились, а после он вовсе остановился. Баку, не ожидая этого, почти врезался в него.
— Джин? Бэкджин? — Переспросив и получив кивок в подтверждение, не смог сдержать ироничного смешка. — То есть ты хочешь сказать, что Бэкджин живёт с Готаком?
— Ну да. Они же встречаются. — Хумин пожал плечами, будто даже не подозревая, какую бомбу только что сбросил. — Кстати, именно они были первыми, кто переехал в этот район, а потом уже мы и…
Закончить ему не даёт смех. Сначала это просто смешки, а потом — всё громче и громче. Если бы рядом были люди, они определённо стали бы оборачиваться, но Сонджэ плевать. Его мозг просто уже не может всё это адекватно переварить.
В смехе не было ничего весёлого — скорее, лишь тревожное. Наверное, именно поэтому Баку перестаёт улыбаться. Было заметно, что сначала он хотел дотронуться, но подавил это в последний момент, опустив руку.
— Что с тобой, Джэ-я?
— Ничего. Это просто очень смешно. — Сонджэ удаётся ответить не сразу, лишь когда он выпрямляется, держась за живот. Смешки продолжают вырываться между словами. — Бэкджин, он ведь по тебе сох, ты знаешь?
Эмоции меняются на чужом лице уже в который раз за несколько часов, и Сонджэ отстранённо думает, что мог бы к этому привыкнуть. К тому, что это позволяют увидеть.
— Я знаю, что он думал так. — В конце концов Хумин подбирает нужные слова, дёрнув уголком губ. Эта улыбка не такая, как раньше, — более сложная и тяжёлая. — Так же как и ты считал, что тебе нравится Бэкджин. Ты же сейчас именно в этом возрасте, да?
Смех полностью стихает. Снова толчок в груди, но в этот раз он не тёплый, а скорее наоборот. Что-то неприятное и будто давно забытое. Раздражение внезапно вскипело в крови, и он уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но так ничего и не произнёс.
— Не пытайся отрицать. Мы уже обсуждали данную тему. — Баку начинает идти дальше и явно пытается вернуть атмосферу в прежнее русло. — Я даже раньше немного ревновал из-за этого. Особенно в период, когда между нами всё было довольно сложно. Мы тогда оба были придурками.
Хумин тихо усмехается, явно сам над собой. А может, над всей ситуацией в целом. В голосе нет горечи, сожалений или стыда. Там скорее гордость за то, что всё это в прошлом.
— Ну надо же, такие хорошие мальчики, как ты, умеют ревновать? — Сонджэ начинает двигаться лишь в тот момент, когда Баку скрывается за поворотом. Чужая фраза, пусть и неосознанно, но задела, поэтому он тоже хочет уколоть.
— Тебе всегда удавалось вытаскивать из меня то, о чём я и сам не подозревал. — Баку фыркает и совсем не обижается. — Сейчас уже почти никогда не ревную. Я абсолютно уверен, что мой Джэ-я любит только меня.
— Ты можешь перестать коверкать моё имя? Хотя бы пока я здесь. — Сонджэ недовольно бурчит, догоняя и равняясь. Цепляется именно за это намеренно, чтобы была возможность игнорировать всё остальное. К таким признаниям он совершенно не готов.
— Но я уже привык. — Баку манёвр либо не замечает, либо позволяет, и хмурится, недовольный просьбой. Но в итоге решает пойти на компромисс. — Тогда, Джэ-Джэ?
— Нет! Так ещё хуже.
— Джэ?
— Чёрт возьми, называй меня просто Сонджэ.
— Категорически нет. Полная форма давно используется только когда мы ссоримся. Мы не ссорились, поэтому я не буду.
Баку в очередной раз дуется и, похоже, настроен серьёзно, будто это действительно что-то важное. Забавно. Ладно, возможно, он может уступить и быть великодушным. Заодно будет повод поковеркать чужое имя в ответ.
***
Они возвращаются домой. Всё ещё не до конца удаётся поверить, что это правда и его дом тоже. Но после более тщательного осмотра он удостоверяется, что это именно так.
Баку идёт готовить, потому что, мол, время обеда, а никто ещё даже не завтракал, и это нужно обязательно исправить.
Сонджэ же просто слоняется из комнаты в комнату, изучая пространство.
Здесь много его вещей. Не старых, но тех, которые определённо принадлежат именно ему. Обувь, одежда в шкафах. Дорогой компьютер с сильным процессором в их комнате. Это точно выбирал он, потому что уже давно хочет такой.
На столе рядом с монитором много разных фигурок из аниме и комиксов, но уже не его, а Баку. Там же стоит несколько фотографий в рамках. Он внимательно изучает каждую по отдельности.
На одной — очень много человек. Они все не помещались в кадр, поэтому Готак и Сухо присели вниз в странные позы, которые им наверняка казались крутыми. С одной стороны Шиына стоял Джун Тэ, с другой — высокий очкарик, кажется, Бомсок, а рядом с ним Бэкджин. Баку и Сонджэ тоже находились внизу, но в отличие от остальных они крепко обнимались. Точнее, Хумин обнимал его, смеясь, а Сонджэ будто пытался оттолкнуть, но тоже улыбался. Фото было явно сделано за секунду до того, как они упали. Место на фоне незнакомое.
Он не задерживает ни на ком взгляд дольше необходимого и не анализирует, как все изменились, потому что на сегодня впечатлений достаточно. Да и бесполезно. Всё равно ведь ничего не запомнит.
На второй фотографии — всего четверо человек. Сонджэ, Баку и Уён с Ёнбином. Они стоят рядом с каким-то постером в кинотеатре. Уён обнимает Ёнбина со спины, а тот улыбается. Ну ничего себе, похоже, они всё же сошлись. Уён бы прыгал до потолка, если бы узнал. Даже жаль, что нельзя рассказать. А может, он бы и не рассказал, а просто продолжал подшучивать над ним, зная исход. Хоть какая-то награда за то, что почти каждый день выслушивает нытьё друга.
Сонджэ и Баку здесь, наоборот, не обнимаются, но всё равно стоят очень близко и держатся за руки. Все выглядят вполне счастливыми, как и на первой.
На третьей — только они двое. Это селфи, сделанное Баку, судя по ракурсу и вытянутой руке. Сложно сказать, где это, но явно на улице и вечером, потому что кадр слегка тёмный. Их плечи соприкасаются, Сонджэ щурится, прикрыв один глаз, очки почти сползли. Хумин же смотрит на него и целует в щёку, обнимая за шею. Они оба улыбаются.
Смотрит на эту фотографию слишком долго и не может описать, что чувствует. На ней его старые очки и стрижка такая же, как делает в старшей школе, может, чуть длиннее. Его перебросило на девять лет вперёд, а значит, сейчас он в возрасте двадцати семи.
Когда понял очки и стрижку? Сколько ему на этой фотографии? А самое главное: сколько они уже с Баку вместе? Неужели это и правда настолько серьёзно? Как и когда это начнётся? Или оно уже…
— Эй, пойдём обедать. Всё готово. — Баку заглядывает в комнату с мягкой улыбкой.
Сонджэ почти вздрагивает, будто его поймали за чем-то не тем, и сразу же ненавидит себя за это. Он резко возвращает рамку обратно на полку и отворачивается. Там остались ещё фото: Баку с Готаком в обнимку, их компашка, и ещё несколько только с ними двумя. Но их уже не хочется рассматривать.
Он молча топает на кухню, притворяясь, что не заметил вопросительного взгляда на себе.
***
Оказалось, что Баку отлично готовит. Сонджэ вслух этого не говорит, но, похоже, Баку совсем не нужны никакие подтверждения и он улавливает всё без слов. Едят в основном молча. Хумин иногда вставляет какие-то комментарии, а Сонджэ просто мычит или кивает.
— Если тебе интересно что-то узнать, то можешь просто спросить. — Хумин бросает это, когда видит, как Сонджэ перестал есть и ковыряется в тарелке. Сам он уплетал уже вторую порцию. И как умудрялся есть так быстро?
— Кем ты работаешь? — спрашивает Сонджэ после паузы, отложив наконец палочки. Не знает, почему затронул именно это. Наверное, пока не был готов к серьёзным вопросам.
Баку сначала дёрнул бровью, а потом хмыкнул, но стал комментировать — и удивлённым тоже не выглядел, словно это было вполне ожидаемо от него: обходить опасные темы стороной и топтаться на месте.
— У нас с Гого свой зал. Он преподаёт тхэквондо, а я — смешанные боевые искусства.
Ну разумеется, Гого. Эти двое крутились около друг друга всю жизнь. Сонджэ в какой-то период был уверен, что они встречаются или вот-вот начнут. Но жизнь оказалась непредсказуема. Только вот неясно, почему при таком разнообразии представленном судьбой все равно выбрали именно его. У Баку тоже не всё с головой в порядке.
— Сегодня тебе не надо?
— Сегодня суббота, выходной. — Хумин пожал плечами и откинулся на спинку стула. — Да и с понедельника мы с тобой оба будем в отпуске.
— Отпуск? Одновременно?
— Ага, планируем кое-куда съездить.
Сначала Сонджэ хочет спросить куда, но в последний момент передумывает. Что-то не даёт. Баку ждёт ещё несколько мгновений, смотрит, а потом вздыхает и начинает убирать со стола. От помощи он отказывается, хотя Сонджэ и не предлагал.
Проходит ещё минуты три в тишине, нарушаемой лишь шумом воды, прежде чем это надоедает и толкает заговорить снова.
— Почему у нас одинаковые кольца?
Сонджэ заметил кольцо на пальце ещё во время рассматривания себя в зеркале. Простое, кажется, серебряное. Он никогда не носил никаких украшений, а тем более колец. Не в его стиле. Да и неудобно как-то, особенно если внезапно захочется подраться. Но, похоже, в будущем изменится даже это. У Баку было такое же. Внимание зацепилось за него, когда они держались за руки, идя к Шиыну.
— Чтобы люди не были слишком навязчивыми в предложениях познакомиться. Иногда это правда работает. — Хумину будто понравился вопрос. Он отвлёкся от посуды ненадолго, смотря на своё кольцо с теплотой. — Твоя идея, кстати. Именно ты их купил и притащил однажды.
— Реально я?
— Да. После одного случая в баре с парой придурков. — Усмехается, бросая взгляд через плечо, а после берётся за следующую тарелку. — Я согласился в ту же секунду. На самом деле в то время это был очень серьёзный шаг для тебя.
Сонджэ ничего на это не отвечает. Не знает как. Сложно представить, что он когда-нибудь сделает нечто подобное. Даже звучит глупо. Какой смысл от колец? Только ведь принесут больше проблем и ненужного внимания. Привяжут.
Хочется перевести тему. Взгляд хватается за миску на полу в углу и кошачий корм рядом. Лишь сейчас заметил.
— У нас был кот? — Сонджэ сразу же хочет дать себе подзатыльник, как только слова вылетели изо рта.
Нужно было сказать «у вас». Отгородиться. Но уже поздно.
— Почему был? Есть. Он просто сейчас в ветклинике у Бомсока. Плановый осмотр и всё такое. Потом они с Шиыном его заберут к себе, пока мы будем в отъезде.
Нужно отдать Баку должное — он улавливает настроение и снова начинает болтать о чём-то более нейтральном: про друзей, кота, которого на удивление тоже притащил именно Сонджэ, работу и многое другое. Что ж, лучше слушать непрекращающийся поток слов, чем вариться в собственных мыслях и сомнениях.
***
День прошёл быстрее, чем предполагалось. Он изучил дом полностью, но поверхностно, не стараясь вдаваться в детали. Хумин предложил поиграть на компьютере — то ли чтобы убить время, то ли чтобы Сонджэ чувствовал себя более комфортно. Неужели кого-то правда волновали чувства Гым Сонджэ? Звучит нелепо, но в то же время почему-то хотелось, чтобы так и было.
У многих игр вышло продолжение. Здорово было порубиться в них технически самым первым. Потом он узнал новинки в мире кино, музыки и далее по списку. Ещё несколько раз пришлось пожалеть, что ничего не запомнит.
Баку весь день находился рядом. Любой идиот бы заметил, как он пытался неосознанно придвинуться ближе или коснуться, но останавливал себя. Однако всё равно никогда не уходил далеко. Сонджэ ничего не говорил. Игнорирование и отрицание — проще всего.
Находиться в закрытом пространстве вдвоём немного давило, хотелось пройтись, и Баку предоставил такую возможность, потащив с собой в магазин. Он был небольшой и находился совсем рядом. Несколько человек, что были там, здоровались с ними, женщина-кассирша улыбалась.
Хумин был вежлив со всеми, здоровался в ответ и интересовался делами. Сонджэ же ничего из этого не делал, но, вроде, никто и не был особо удивлён, кроме парочки чересчур любопытных старушек, но Баку просто сказал им, что он не в настроении и это почему-то вызвало смех.
Какой он здесь? Насколько изменилось поведение и характер? С кем общается, а с кем нет? Бесят ли все вокруг так же сильно, или стало терпимее?
В какой-то степени теперь может понять людей с амнезией. Только вот их воспоминания запечатаны, но сохранены, а он свои еще не получил.
Вернувшись из магазина, Хумин готовит ужин. В этот раз заставляет помогать, и Сонджэ, бурча под нос, нарезает овощи. Получается криво и косо, но его всё равно хвалят и несколько раз говорят «спасибо». Он огрызается, потому что это базовая реакция на что-то выходящее за рамки привычного. Однако в ответ лишь улыбаются и явно не воспринимают всерьёз.
За все время нахождения здесь сходил покурить лишь три раза. Как выяснилось, стал делать это реже. По крайней мере, так сказал Баку. Да и если судить по внутренним ощущениям, то так и было.
После вкусного ужина смотрят новый фильм из франшизы, которая ему нравится. Они расположились на диване перед телевизором. Плечи и бёдра почти соприкасались. Почти. Никто не сокращал расстояние до конца, хотя Баку с его тактильностью это явно давалось тяжело. Сонджэ собирался упрощать ему жизнь и отодвинулся ещё немного. Чисто из вредности. Усмехнулся про себя, уловив тихий недовольный звук.
Если быть на секунду честным с собой, то близость не отталкивала, скорее наоборот. К Баку почему-то всегда хотелось быть ближе, привлечь внимание и зацепить. Но всё же сейчас это не тот Баку, которого он знал. Поэтому воспринималось странно.
С его Баку было гораздо интереснее и веселее — потому что чем труднее добиться реакции, тем слаще ощущался результат.
Здесь же ничего добиваться давно не нужно.
***
Спать Хумин остаётся на том же диване, потому что Сонджэ отвоёвывает себе место на кровати. Хотя, не то чтобы это было сложно — никто особо и не сопротивлялся.
В темноте Сонджэ долго пялится в потолок, прокручивая произошедшие события и самые яркие моменты. У него всё ещё звучит в ушах чужой заразительный смех, который удалось услышать десятки раз за просмотром фильма.
Буквально минуту назад он спрятал телефон под подушку, который Хумин вручил ему зачем-то перед походом в магазин. Даже назвал пароль на всякий случай.
С ума сойти, кто-то знает пароль от его гребанного телефона. Никогда не доверял кому-то настолько.
Зря он, конечно, полез в галерею. Там была целая папка посвященная Баку. С тысячами фотографий. А рядом находилась с их рыжим котом. Там было больше фото, чем кто-либо мог ожидать от Гым Сонджэ.
Судя по видео и снимкам, все же вся компашка придурков плотно вплетена в его повседневность. Долистав до начала этого года, решил, что с него хватит.
Так значит, вот какое будущее его ждёт? Свой дом, парень, стабильная работа, кот? Чёрт, у него, похоже, даже будут друзья, пусть и сомнительные.
За раз познаний чрезмерно много, но если идти постепенно, шаг за шагом, то, может быть, он привыкнет.
Возможно, он уже привык.
В какой-то степени хорошо, что день сотрётся из памяти. Потому что жить, помня, но не имея, кажется извращённой пыткой, а не благословением.
Сон затягивает медленно, но верно.
***
Сонджэ просыпается резко, едва не свалившись с кровати. Сердце стучит быстрее обычного, комната плывёт перед глазами, но она именно та, которую он хотел увидеть больше всего.
Он один. На секунду внутри всё сжимается. Спрыгнув на пол, спотыкается, но и не думает останавливаться, направляясь прямо к двери. Перед этим прихватывает очки с тумбочки и, не глядя, швыряет туда ярко-синий камень, который до этого крепко сжимал в ладони.
Тот, кого он искал, находится в гостиной, лежа на диване. Облегчение, прошедшее волной по телу, почти сбивает с ног своей силой.
— Мин-а. — Выходит почти шёпотом, но этого хватает, потому что Хумин не спал и реагирует сразу, вскидывая голову.
Проходит несколько мгновений полной тишины — даже дыхания не слышно. А после Хумин практически слетает с дивана, двигаясь настолько быстро, насколько это вообще возможно.
— Джэ-я! — Сонджэ заключают в крепкие объятия, заставляя пошатнуться. — Ты вернулся!
Сонджэ несколько раз кивает, обхватывая Баку руками в ответ. Пальца вцепляются в ткань футболки на спине. Он утыкается лицом в изгиб между шеей и плечом и просто дышит, приходя в себя. Сердцебиение замедляется, приходя в норму.
— Прости. Ничего такого не планировалось, тем более без предупреждения. Я просто изучал характеристики, но что-то пошло не так, и…
Его прерывают, заставляя поднять голову, мягко держа за затылок. Хумин некоторое время просто смотрит прямо в глаза — очень внимательно, будто ищет что-то, а когда улавливает, наклоняется и целует. Это немного поспешно, но очень чувственно. Сонджэ сразу же тает, отвечая и прижимаясь ближе. Блять, он так скучал. Можете называть его драматичным, плевать.
— Это правда именно ты. — Баку слегка отстраняется из-за нехватки воздуха, но не далеко. Сразу оставляет несколько коротких поцелуев в уголке губ и на щеках. — Тот, который был извиняться и благодарить не умеет пока. Да и принимать это тоже.
Сонджэ усмехается, отражая улыбку своего парня. Да уж, его семнадцатилетней версии ещё многому предстоит научиться. Но с учителем очень повезёт.
— Он разнервничался, запсиховал и вёл себя как полный придурок, чтобы защититься, да?
— Да. — Раздаётся фырканье около уха, кожи касается горячее дыхание. — Но у меня уже давно выработался иммунитет на всё это.
Сонджэ тянут в сторону дивана, и они валятся на него, не разжимая объятий. Хумин в красках рассказывает обо всём, что произошло, и закатывает глаза упоминая про изменения формы имени. Подростковая версия Сонджэ почему-то решила, что Баку взбесит сокращения, но на самом деле ему это невероятно нравится.
Во время разговора они не прекращают прижиматься друг к другу и лениво целуются. Им обоим этого явно не хватало — контакта и прикосновений. Пусть и прошли всего сутки. Баку точно было тяжелее: он ведь технически видел его рядом, но приходилось сдерживаться, чтобы не сделать ничего лишнего.
— Я встретил тебя там. — Сонджэ говорит едва слышно, положив голову на чужую грудь и устроившись поудобнее. — На баскетбольной площадке за вашей школой. Разумеется случайно.
— Разумеется. — Баку фыркает, играясь с его волосами и гладит по голове. — Подходил?
— Нет. Ты бы смотрел на меня не так, как сейчас. Мне это не нравится.
— У тебя хотя бы был выбор. Мне повезло меньше. — Целует в макушку, вздыхая. — Главное, что всё вернулось на свои места. И вовремя. Нам ещё нужно собрать вещи на завтра. Точнее уже на сегодня.
— Встанем пораньше.
— Ты точно не встанешь пораньше.
— Не встану.
Они в очередной раз целуются между смешками. Поездка к морю была запланирована давно, потому что на следующей неделе у них годовщина отношений. Уже целых семь лет вместе. Отмечать это именно на море было своеобразной традицией. Всегда в одном и том же месте. Там тихо и очень красиво.
Хозяйка гостиницы, в которой они всегда останавливаются, даже знает их имена и делает скидку. Но это только из-за обаятельности Хумина.
Сонджэ, впрочем, именно из-за отпуска взял камень домой, чтобы успеть закончить с изучением и расписать характеристики. Шиын бы закончил с остальным. К сожалению, всё пошло не по плану.
Но по крайней мере, он узнал, что действия камня мощнее, чем они думали. Однако в целом опыт так себе. В прошлое больше совершенно не хотелось.
— Джэ-я, я очень сильно люблю тебя. — Баку мягко касается лица кончиками пальцев, очерчивая изгиб челюсти. — Хотелось сказать это весь день.
— Я тоже. — Сонджэ коротко чмокает в губы, но его тянут ближе, цепляясь зубами за нижнюю губу. Он усмехается, исправляясь. — Очень люблю тебя.
В этот раз ответ Хумина устраивает, и прикосновения становятся нежнее, возможно, даже слишком, но это уже не пугает. Наоборот: Сонджэ стал жадным и всегда хотел получить ещё больше. К счастью, ему всегда с энтузиазмом это давали, нужно было лишь попросить.
Просить пришлось учиться очень долго, но оно того определённо стоило. Он никогда и ни на что это не променяет.
Никто из них не отпустит.