Work Text:
Солнце было в зените, а Нами всё ещё находилась на борту «Гоинг Мерри» вместо того, чтобы быть на полпути к островам Кономи. Позади остались бессонная ночь, пропитанная музыкой и алкоголем, и утро полное звона стали и металлического запаха крови.
Позади был разговор с Зоро, когда они остались один на один. Луффи отрабатывал их ужин на кухне, а Усопп вытанцовывал у барной стойки. Недопустимо откровенный разговор, она сама не понимала, что на неё нашло. Быть может, хотя бы краткий миг, захотелось забыться, закрыть глаза на уродливую правду. С момента встречи с Луффи и Зоро в Шеллз-Тауне, подобное происходило с ней всё чаще. Как беспечно. И совсем на неё не похоже.
Позади был спор посреди камбуза. Она против всех остальных. Зоро, с которым их разделял стол (а казалось бездонная пропасть), оказался глух к её доводам. Усопп был просто бесполезен, Луффи – наивный мальчишка – перешёл на сторону Зоро, как только речь зашла о мечте. Мечта! Нами рассмеялась бы тогда им в лицо, если бы не серьезность ситуации.
Позади были крики и паника, пока они волокли тяжелое обмякшее тело Зоро на корабль. Холод и дрожь в пальцах, когда она держала в ладонях его голову, когда осматривала рану, когда прижимала к ней мокрое от крови полотенце. Усопп с грохотом рылся в шкафах в поисках аптечки, а Луффи, их капитан, их лидер (бестолковый мальчишка, у которого, видимо и мозг был резиновым!) оцепенел в полнейшем ступоре, пока она не окрикнула его.
Всё это растаяло в предрассветной дымке. Безумные ночь и утро сменились тишиной и безразличием жаркого безветренного дня. Даже с Барати не доносилось музыки – ресторан замер в предвкушении вечернего веселья. В каюте царила прохлада. Лучи солнца скользили по рукам Нами, страницам книги на коленях, одеялу, бледному лицу Зоро. Из камбуза слышались неразборчивые голоса Луффи, Усоппа и того белобрысого официанта (Санджи, его зовут Санджи), который по неведомой причине предпочел остаться. Нами понятия не имела, что они там делали, но, если честно, ей это было не интересно.
В груди подобно скрытой в глубинах вулкана магме, клокотала злость. На всех разом. На Усоппа за молчание и бесхребетность. На Михока, что не мог просто проигнорировать, брошенный ему вызов. На Луффи, благословившего своего старпома на смерть, только потому речь зашла о мечте. После этого слова самые разумные аргументы разбивались, как волны о скалы. Нами задыхалась от собственного бессилия, глядя на улыбку, озарявшую лицо мальчишки. Ох, уж эти мечты! Сама она и подумать не смела о чём-то подобном. Её собственные были зарыты в сундуке рядом с могилой матери.
Она злилась на Зоро. Этого упертого осла Зоро. Тогда в баре ей почудилось, что она смогла разглядеть что-то в его тёмных, обычно бесстрастных глазах. Что-то большее, чем просто праздный интерес. Что-то притягательное, что-то от чего слегка кружилась голова… А потом появился Усопп, за ним – Михок и всё исчезло подобно миражу над гладью океана в знойный полдень. Как в той сказке – платье стало лохмотьями, карета обернулась тыквой. Взгляд Зоро подёрнулся ледяной коркой, об которую Нами потом билась рыбой, пытаясь воззвать к здравому смыслу.
Но больше всех остальных она злилась на себя. Что ей было не всё равно. Не всё равно, что Луффи как капитан не понимал своей ответственности за подчинённых. Что слова Зоро оказались способны вспороть её душу не хуже его мечей. Нами, как мантру, твердила про себя, что ей наплевать, но не могла убедить в этом даже собственной сердце. Глупое, размякшее за последние несколько недель сердце. Если бы не оно, она бы уже видела на горизонте тонкую полоску островов Кономи.
Как она посмела поставить собственные слабости (привязанности) выше главного? Она, наконец, так близка к своей цели, что почти могла рассмотреть свет во мраке последних лет. Это всё Луффи с озорным блеском в глазах, широкой улыбкой на пол-лица и разговорами о мечтах! Его энтузиазм был заразен, и она, кажется, подхватила его. Непозволительная роскошь. Она не имела права. Всё это когда-нибудь потом. Когда-нибудь…
***
Арлонг был здесь. Сидел в Барати, жрал мясо и пил пиво на пару с Чу и Курооби. Нами крутила в руках тубус с картой Гранд-Лайна. Эти несколько недель были как глоток свежего воздуха впервые за долгое время, но всему хорошему всегда приходит конец. Холодные пальцы вцепились в неё и вновь тащили в темноту, в которой она задыхалась день за днём эти восемь лет.
Нами давно перерезала глотки своим чувствам и положила их на алтарь. Со временем она даже стала гордиться, что её душа стала тверда, как камень. Но отчего ей так паршиво, что она отправила Луффи, Усоппа и Санджи прямиком к рыботварям? Можно ли найти оправдание предательству нескольких человек ради блага многих? Ради сестры? Ради памяти матери? Она не знала. Зоро, Луффи, Усопп и Санджи, несомненно, станут ещё одними в длинном списке, людей, что ненавидят её. Если, конечно, выживут. Она оторвалась от тубуса и заставила себя посмотреть на Зоро. Прошлой ночью (одну вечность назад) границы между ними стали такими призрачными и зыбкими. Она легко могла солгать в той игре, но почему-то не сделала этого. И чувствовала (знала), что он тоже говорит правду.
Когда она в последний раз была столь откровенна хоть с кем-то?
Каким-то невероятным образом, Луффи и остальные смогли пробиться сквозь толщу её брони, а Зоро, возможно сам того не ведая, подобрался ближе всех. Зоро. Этот самоуверенный твердолобый баран. Всё из-за них. Из-за них её душа стала хрупка, как фарфор.
- Я сказала тебе в баре, что никогда не имела друзей, но правда в том, что я не могла позволить себе иметь их, потому что в итоге, я причиняю боль своим близким.
(пожалуйста, не умирай)
Пора уходить, она и так слишком задержалась.