Work Text:
Несмотря на полуденную духоту, Сайно, неделей назад принявший должность матры, со всей ответственностью совершает обход периметра Академии. Мудрецы не удостаивают его и кивком головы, преподаватели бурчат под нос что-то среднее между приветствием и ругательством, студенты затихают, едва его завидев. Прилипшая друг к другу отнюдь не из-за жары парочка отпрыгивает в стороны, чуть не запутавшись в длинных форменных платьях. И правильно — здесь учиться положено, а не романы крутить. Раз он теперь представляет закон и порядок, то за соблюдением оных будет следить с особенной тщательностью. Мысленно повторяя основные — никакого шума в коридорах, экспериментов вне учебных классов, еды возле фонтанов, обжиманий на территории Академии и уж подавно никаких домашних питомцев — Сайно замечает на дереве возле Храма Сурастаны милого чёрного фенека. Ему же не привиделось?
Маленький зверёк мирно дремлет в блаженной тени раскидистых веток. Признаться, Сайно ему даже немного завидует. Он бы тоже был не против поспать часок-другой посреди дежурства.
Для начала, животное нужно снять. Потом найти владельца и оформить предупреждение по протоколу с занесением в личное дело. Другие матры, возможно, закрыли бы на это глаза, но у Сайно есть принципы.
Эти принципы развиваются песком по ветру когда фенек очаровательно зевает, потягиваясь, а затем смотрит на него глазами-бусинками.
— Не бойся, кроха, — улыбается Сайно, протягивая к нему руку, — сейчас дядя-матра тебя спасёт.
Фенек шипит и пытается дать дёру; Сайно ловит его в прыжке с ветку на ветку. Прижимает к себе, сдерживает нисколько не мужественные звуки умиления, гладя приятную холодную шёрстку и почёсывая зверька за ухом. Не похож он на домашнего, впрочем, слишком уж боязливый. Может, сбежал от контрабандистов? Окрас редкий, на него наверняка нашлись бы богатые покупатели. Мысль об этом задевает личные душевные травмы.
Ничего. Всё в прошлом. А фенека Сайно в обиду не даст.
Зверёк кусает грозного матру за палец и всё же прячется в розовых кустах. Сайно пытается добраться — исцарапывает себе руки шипами, но фенека уже и след простыл. Вот же ж.
Посочувствовав бедному напуганному животному, Сайно оставляет возле этих кустов миску молока и вяленое мясо.
***
При сдаче смены Сайно говорит, что никаких нарушений не выявил.
***
Хоть еда осталась нетронутой, сам фенек обнаруживается спящим на том же месте уже следующим днём. В этот раз он, завидев Сайно, снова пытается удрать, но разве приняли бы его в матры, не сумей он угнаться за маленьким зверьком? Дважды этот трюк не пройдёт.
Касаться гладкой прохладной шёрстки приятно. Сайно гладит нового приятеля и чешет его за ухом, не обращая внимания на царапины от когтей на руках. Говорит, что понимает. Что остаться одному страшно, но всегда найдутся люди, готовые поддержать, пусть они и будут немного раздражающими, как его наставник. Фенек успокаивается. То ли из-за его слов, то ли попросту устаёт вырываться, но теперь он мирно лежит на коленях, положив свою вытянутую мордочку на передние лапы. Сайно больше его не гладит, боясь разрушить хрупкое доверие.
— Ты совсем не поел, — кивает он в сторону нетронутой еды, — малышам вроде тебя нужно хорошо питаться, чтобы вырасти большими и сильными.
Фенек фыркает. Будь тот человеком, сейчас наверняка закатил бы глаза, и сама мысль кажется до жути смешной.
— Может, ты не любишь мясо? — осеняет Сайно. Да кого он спрашивает. Будто бы пустынный зверёк понимает его речь.
Но фенек дёргает ухом. Смотрит на него так внимательно, как если в самом деле понимает.
— Серьёзно? Тогда что тебе принести? Жучков? Фруктов? Может, грибов?
Последнее предложение заставляет пушистый хвост несколько раз качнуться в сторону. Так вот в чем дело!
— Хорошо, принесу тебе самых вкусных. Только никуда не уходи, ладно?
***
Разумеется, к его возвращению фенека нет ни на дереве, ни поблизости, ни даже в окрестностях Академии.
Грибы Сайно складывает в блюдце и пристраивает у корней.
***
Следующим днём он находит не зверька, но пустое блюдце.
Улыбнувшись, он возвращается к патрулированию и делает себе напоминание в Акаше купить ещё грибов.
***
— Допросишь? — бросает ему на стол бумаги старший. Это не вопрос, пусть и звучит так. У них, только заступивших на службу, нет права голоса, и Сайно намерен изменить это как только станет генералом махаматрой. Старшие матры снисходительно смеются над этим, хоть Сайно и не думает шутить.
И кого же ему поручили?
С фото на него смотрит вполне обычный парень. Тигнари, студент Амурты, ему ещё год до выпуска, но он уже готовит вторую диссертацию. Руководитель — Нафис. Его Сайно знает. Принципиальный, честный и ответственный, чего не сказать о наставнике Сайрусе. Нет, Сайно своего старика уважает, конечно, но подход Нафиса всегда был ему ближе.
Раз этот Тигнари заслужил личную протекцию самого Нафиса, должно быть, он скромный и приятный молодой человек.
***
— Опять ты.
Собравшаяся вокруг Тигнари толпа затихает мгновением раньше, из-за чего фраза повисает в воздухе острым копьём, о которое каждый боится пораниться.
— «Опять»? — вскидывает бровь Сайно. Он этого Тигнари первый раз видит лицом к лицу. Тот было отводит взгляд, но теперь снова смотрит на него с вызовом:
— Конечно. Ходишь туда-сюда вечно и мешаешь добропорядочным студентам учиться. Разве кто-то из нас что-то нарушил?
Сайно впервые теряется с ответом. Он планировал всего лишь формально поговорить с несчастным студентом с глазу на глаз (по мнению Сайно, старшие просто ищут повод придраться к Нафису как к претенденту на пост главного мудреца), но теперь под угрозой его личный авторитет как матры. Да чего этот парень на него так взъелся?!
Нет, всё куда сложнее. Несмотря на вызывающее поведение, Тигнари выглядит уставшим, измученным и чуточку напуганным. Как и Сайно, он тоже не хочет терять лицо перед посторонними. Возможно, боится показаться слабым. Сайно как никому знакомо это чувство.
Что ж, он обязательно выяснит, чем заслужил чужую немилость, но пока, так и быть, подыграет.
— Нарушил. Или же у тебя есть разрешение от матр на проведение собрания?
Студенты тут же рассыпаются по лекториям, Тигнари, без того бледный, сейчас похож на лист дорогого пергамента. Сайно перестарался?
С таким настроением разговора не выйдет. Вздохнув, он отпускает этого Тигнари до завтрашнего дня.
***
Сегодня фенек ждёт Сайно у пустого блюдца. Не убегает и даже не царапается — прижимает ушки к голове, будто в чём-то провинился.
— Эй, кроха, ну ты чего? — улыбается ему Сайно, поднимая вверх на вытянутых руках. — Не понравились грибы?
Фенек тявкает. Что бы это вообще значило.
Сайно ложится в траву, фенек сворачивается клубком у него на животе. Гладкая шерсть щекочет обнажённую кожу; хочется смеяться, но Сайно сдерживает порыв, боясь спугнуть зверька. Наощупь он гладит меж ушей и у затылка, смотря на яркое голубое небо сквозь листья Великого древа.
Разомлев на солнце, Сайно рассказывает крохе о случившимся. О глупых допросах, странных делах старших матр и студенте, который возненавидел его ни за что. Если до этого фенек с интересом шевелил ушами, то едва речь зашла о Тигнари — прижал их к голове. Испугался возмущённого тона?
— Я не в обиде, если что, — пытается успокоить зверька Сайно, — просто не понимаю, чем ему не угодил. Мы ведь даже не виделись. Разве это не странно?
Фенек перебирается ему на грудь, будто хочет посмотреть в лицо. Разговаривать вот так не очень удобно, так что Сайно садится, поджав скрещенные ноги, и сажает кроху перед собой.
— Его я тоже сегодня напугал, хотя всего лишь хотел помочь. Уверен, он хороший парень, страдающий от непрошенного внимания. Почему я так думаю? Если бы он заботился о себе чуть больше, давно обозначил бы границы, но он предпочитает терпеть сам, боясь обидеть других.
Когда Сайно поднимает голову, то понимает, что фенек положил свою лапку ему на колено. Странный внимательный взгляд, несвойственный животному, заставляет растеряться, но прежде, чем Сайно успевает опомниться, зверёк снова ныряет в кусты роз.
Ну и что это было?
***
На следующий день Тигнари ждёт его у крыла матр. Неловко кивает при встрече и не говорит ни слова всё то время, что они идут по коридору.
— Для начала я хотел бы извиниться, — начинает Тигнари, как только они оказываются в старом кабинете для допросов, — я не должен был так с вами разговаривать.
А теперь решил перейти на «вы»? Поздновато, да и, если честно, не настолько Сайно старше.
— Не бери в голову. Можешь обращаться ко мне на «ты» и по имени, но на людях я всё же предпочёл бы «матра Сайно».
— Значит ли это, что ты планируешь часто оставаться со мной наедине?
Нахальный лисёныш. Ему дай палец — откусит руку по локоть. Впрочем, Сайно такое нравится.
Он склоняется к сидящему напротив него Тигнари чуть ближе, понижая голос до полушёпота:
— Зависит от того, как часто мне придётся спасать твою шкуру.
— Не помню, чтобы просил себя спасать.
— Тогда, если хочешь продолжать играть в компанейского валука-шуну, постарайся делать менее страдальческое лицо.
Его оборона наконец даёт трещину. То ли Сайно всё же смог заслужить его доверие, то ли он попросту устал, но теперь плечи Тигнари опадают, а сам он утыкается лбом в стол. Форменный берет съезжает с головы, тяжёлый выдох чуть сдвигает покоящиеся на краю листы бумаги.
— Спасибо, — наконец-то говорит он, так и не сдвинувшись с места, — за вчерашнее. Я бы и ещё пяти минут там не выдержал. Как будто им кроме моих ушей обсудить нечего.
Сайно, инстинктивно потянувшийся почесать так удобно подставленную макушку, тут же одёргивает руку. Валука-шуна нечасто выбираются в люди, не говоря уже об обучении в Академии — неудивительно, что вокруг этого Тигнари так много любопытных глаз. Сайно интересно тоже, но он в первую очередь — матра, во вторую — воспитанный молодой человек, и уже в третью любитель пушистиков, так что оставляет мысли о наверняка мягкой шёрстке при себе.
— Если продолжат приставать — скажи мне. Я разберусь.
Тигнари наконец-то поворачивает к нему лицо. Продолжает упираться подбородком в стол, дёргает длинным ухом. Так он напоминает милого фенека ещё больше, и Сайно обхватывает руками колени, подавляя желание потрепать чужие волосы.
— Спасибо, я справлюсь. Давно пора бы. Но в случае чего обязательно к тебе обращусь.
— А-ага. Кхм, можешь быть свободен.
Явно растерянный таким резким завершением разговора, Тигнари подбирает берет и прижимает уши к макушке, чтобы надеть его как следует. Кощунство. Такое нельзя прятать.
Впрочем, есть у Сайно одна идея.
***
На изготовление уходит три дня и половина зарплаты, но результат стоит каждой потраченной моры. Роскошный лёгкий шлем повторяет голову Германубиса, чей осколок Сайно носит в своей груди. Он давно хотел себе такой, и наконец появился повод.
Коллеги, сначала удивлённые, услышав, что Сайно на полном серьёзе собирается носить эту штуку во время патрулирований, взрываются хохотом. Отсмеявшись, старшие матры говорят ему перестать позориться, на что Сайно вскидывает бровь. Если они считают образ мудреца и одного из семи столпов царя Дешрета позором, то, может, им не стоит служить в Академии?
Один из старших ударяет руками по столу, говорит перестать нести чушь. Сайно же не говорит ни слова — лишь его глаз бога чуть потрескивает колким электро, предупреждая. Эти мужчины хоть и самоуверенные, но не идиоты. Никто из них не победит Сайно, выросшего в суровой пустыне, обладателя глаза бога и осколка силы фамильяра прежнего Архонта в честном бою.
Его называют поехавшим и оставляют в покое. И отлично — он и сам не горел желанием общаться с теми, кто смотрит на людей исключительно сквозь призму занимаемой должности.
В отличие от других матр, студенты его новым образом заинтересованы. Молодые люди едва не сворачивают шеи, когда тот проходит мимо. Некоторые почти решаются спросить лично, но их останавливают друзья — Сайно прекрасно слышит чужие разговоры.
Единственное, о чём он жалеет — так это о том, что сегодня не встретил Тигнари.
***
Фенек уплетает грибы, пока Сайно снова нежится в тени листьев. Шлем лежит рядом, сверкает свежей краской на солнце. Зверёк, размером с этот самый шлем, обнюхивает его и опасливо трогает мягкой лапкой, будто спрашивая, что это такое.
— Точная копия головы Германубиса. Круто, скажи? — гордый собой, Сайно надевает его и, скрестив руки, вскидывает подбородок. — Похож же, ну?
В ответ фенек фыркает. Да много ли в этом понимает.
Притихший, зверёк трогает лапой свои уши. Смотрит на Сайно, словно сравнивает. Улыбка появляется сама собой.
— В отличие от моих, твои ушки настоящие, а, значит, круче. Несмотря на мои отношения с Германубисом, я правда так считаю.
Довольное «тяф» Сайно принимает как «то-то же». Не выдержав, он всё же прижимает фенека к груди и зарывается носом в макушку между длинных пушистых ушей.
— Прости, кроха. Я бы забрал тебя к себе, но пока живу у наставника, а у него аллергия на шерсть. Однажды у меня выйдет накопить на собственный дом, и… — он разжимает руки, но фенек не торопится убегать. — Надеюсь, ты меня дождёшься.
Холодный влажный нос тычется в шею — растерянный, Сайно не успевает погладить зверька в ответ, как тот прыгает в кусты.
Пожалуй, стоит принять это как «да».
***
— Матра Сайно! — окликают его на следующем дежурстве. Студенты, что шли вместе с ним, шикают, но Тигнари отмахивается от них и догоняет быстрым шагом, — матра Сайно, можно вас на минутку?
Признаться, Сайно не ждал, что Тигнари подойдёт к нему сам. Он всего лишь хотел однажды поинтересоваться, как проходят его дни в Академии теперь, после того их разговора, но боялся показаться навязчивым.
Ох. Может, у него всё же проблемы?!
Кивнув, Сайно подхватывает Тигнари под локоть и уводит чуть дальше, под лестницу возле дома Даэны. Здесь их в это время не побеспокоят.
— Что-то случилось? — начинает он сразу же, встревоженный. Тигнари качает головой:
— Нет-нет, у меня всё отлично. Даже более чем. Все обсуждают твой новый… образ, так что я могу пройти из лектория в библиотеку и обратно без необходимости позировать для фото.
— Раз так, то я рад, — отлегает у него от сердца, — тогда зачем я тебе понадобился?
— Хотел сказать, что у тебя крутой шлем.
От широкой улыбки щемит в груди. Сайно никогда раньше не делали таких комплиментов, и он попросту не знает, как реагировать.
— Эм. Спасибо?
Кивнув на прощание, Тигнари спешит вверх по лестнице. Взгляд сам собой падает на край платья, отмечая тонкие белые лодыжки и контрастирующий с ними чёрный хвост, радостно покачивающийся из стороны в сторону.
Сайно садится на корточки и прижимает ладони к щекам, чтобы успокоиться.
***
Фенек встречает его первым: запрыгивает на плечо и тычется носом в щёку. Сайно растерянно чешет его за ухом, мысленно всё ещё находясь там, под лестницей, и провожая Тигнари взглядом.
Пока зверёк уничтожает свежую порцию грибов, грозный матра смотрит в никуда перед собой и томно вздыхает. Кто бы знал, что комплименты — такая страшная штука. И как ему теперь выбросить этого Тигнари из головы? Его прижатые к волосам уши и длинный пушистый хвост, задирающий форменное платье?
Перед глазами возникает фенек. По недовольной мордочке понятно, хочет внимания, так что Сайно чешет его под челюстью.
— Помнишь, я рассказывал о парне, которого мне поручили допросить? — может, и правда помнит, этот милый зверёк умнее некоторых его коллег, — в общем, он подошёл ко мне сегодня. И похвалил мой шлем. Не думал, что меня так это обрадует. Чувствую себя глупо, но… это даже приятно. Я ведь ради него решился. Знаю, как утомляет непрошенное внимание. Думал, если смогу перетянуть на себя хоть часть, ему будет дышаться чуточку легче. Мне-то не в тягость, за столько лет привык уже. Если мои выходки помогут ему спокойно доучиться, то я буду по-настоящему счастлив.
Помедлив, фенек подходит ближе. Прыгает на согнутое колено и смотрит ему в лицо, будто спрашивая, «почему?».
— Сам не знаю. Наверное, он немного напоминает мне самого себя. Звучит странно, да?
Глазки-бусинки напротив блестят, будто сейчас вот-вот наполнятся слезами. Фенек фыркает, а затем перепрыгивает Сайно на плечо. Бодает чужое лицо, сползает в подставленные ладони с сворачивается клубочком. Длинные уши чуть подрагивают, улавливая порывы ветра, пушистый хвост прикрывает мордочку. Похоже, решил поспать, и Сайно не смеет шевелиться.
Пока фенек дремлет в руках, он думает, что хотел бы познакомить его с Тигнари.
***
— Не отвлекаю?
Тигнари склоняется над столом, и Сайно, не ожидавший посторонних, едва не задевает его красивое лицо ушами шлема. Что добропорядочный студент вроде него забыл в обители матр?
— Ты почему здесь? Тебя на допрос вызвали? — хмурится Сайно, на что Тигнари качает головой:
— Просто заглянул в гости. Мне нельзя?
— В гости? К матрам?
— К тебе, вообще-то.
Сайно открывает было рот, но не находится с комментарием. Такой популярный и привлекательный молодой человек предпочёл провести свободное время с матрами, в чью сторону разве что не плюют, опасаясь? И из всех них выбрал его, новенького и ненавистного даже среди коллег?
Когда он озвучивает свои мысли Тигнари, тот со вздохом опускается на стул напротив и подпирает миленькое лицо обеими руками:
— Тебе стоит лучше о себе думать, знаешь. Но, если тебе так удобнее, считай себя моим оберегом. Благодаря слухам о нашей дружбе количество особенно прилипчивых придурков заметно сократилось.
Ох, вот как. Такая у него репутация, значит.
Минутку, что ещё за слухи?
— Мол, моё последнее исследование вызвало вопросы, и теперь я у тебя на коротком поводке, — поясняет Тигнари.
— Но это…
— Да какая разница? В Академии не так много развлечений, так что без сплетен не обойтись. И вообще — как насчёт ужина в «Ламбаде»? Я угощаю. Хочу выразить свою благодарность за спокойные будни.
— Эм, у меня много работы, и я не уверен, что…
— Жаль. Думал, ты составишь мне компанию в «Священном призыве семерых».
Тигнари поднимается с места, и Сайно ловит его запястье. Совсем тонкое, настолько, что боязно сломать неосторожным движением.
— Хорошо. Тогда сегодня, в семь вечера. Обещаю взять свою лучшую колоду.
— Вот и славно, — улыбается ему Тигнари, слишком уж довольный собой, — тогда до вечера.
Он уходит под вопросительные взгляды других матр, которые вряд ли слышали весь разговор, а Сайно откидывается на стуле.
Если тут и кто на коротком поводке, так это он сам.
***
Тигнари выглядит отлично, несмотря на невообразимое количество одежды. Тонкая майка с высоким воротом, рубаха с капюшоном, ткань, драпированная на манер ремурийской тоги, цветной пояс, широкие брюки и, к сожалению Сайно, объёмные ботинки со шнуровкой. Даже руки скрыты перчатками. Стесняется своего худощавого телосложения? Или же прячется под слоями одежды от любопытных взглядов? В любом случае, это не дело Сайно, и лезть в чужую душу он не собирается, а вот поиграть в карты — даже очень.
За вином и сытными закусками они проводят пять партий, из которых Сайно выигрывает лишь в одну. Очередную просьбу реванша Тигнари встречает снисходительной улыбкой.
— Ты поддался! — недоволен Сайно своей второй победой.
— Нет, мне просто не повезло с дайсами. Так бывает.
— Не убедил. Считаем, что этой партии не было. Давай заново!
— Ты просто хочешь попробовать новую колоду, — тут же выводит его на чистую воду Тигнари.
— Это проблема?
— Нет. Но помешай её получше — больше я не буду щадить твои нежные чувства.
— Ловлю на слове.
К полуночи их счёт составляет шесть-шесть, но на очередной реванш нет сил ни у кого из них. Они оба слишком пьяны и веселы чтобы просчитывать лучшую стратегию, однако Сайно не желает сдаваться.
— Я не смогу спать, пока мы не выясним, кто из нас лучший, — заявляет он Тигнари уже после того, как их выставили из ресторана после закрытия.
— Тогда, раз уж к тебе не выйдет, пойдём ко мне. Там нам не помешают.
Его тихий шёпот обжигает ухо. Тёплое дыхание раскаляет кровь, кружит голову и покалывает на кончиках пальцев куда сильнее, чем электро. Кажется, Сайно взлететь сейчас может, но он лишь послушно идёт следом за Тигнари по пустынным ночным улочкам, смотря, как чужая рука обхватывает его запястье.
Странно. Разве он говорил Тигнари, что живёт у наставника?
***
Утром его будит похмелье. В висках стучит, во рту суше, чем в пустыне, содержимое желудка просится наружу, а тело ломит от сна на полу. Ох, верно. Они вчера пришли к Тигнари и, похоже, вырубились прямо посреди партии. Сайно отлепляет от себя приставшие к боку карты, не торопясь окликать отсутствующего в комнате Тигнари. Раз тот за собой не прибрал, наверное, проснулся парой минут раньше.
Раздумья излишни. Сайно смотрит оставленные соперником карты, прикидывая, были ли у него шансы.
Увы. Похоже, и эта партия была за Тигнари.
— Доброе утро, — говорит он, зевая, и протягивает Сайно чашку с травяным отваром, — выпей, по крайней мере это снимает тошноту.
Выученная осторожность говорит прежде выяснить состав. Слепое доверие к Тигнари не даёт обратить на это никакого внимания, позволяя Сайно выпить содержимое залпом. На вкус дрянь, и хуже только то, что он с радостью принял бы из рук Тигнари даже яд.
— А вдруг я решил тебя отравить? — смеётся тот, впечатлённый чужой отвагой.
— Нас видели в «Ламбаде», матры быстро на тебя выйдут.
— Скажу, что ты ушёл около двух ночи, и я тебя больше не видел.
— Моё тело найдут при обыске, спрятать его как следует довольно трудная задача.
— Прикопаю тебя к своим грибам, послужишь им подкормкой.
— То есть, твои сыроежки станут трупоежками?
Тигнари моргает, а затем заливается смехом. Признаться, Сайно в жизни не слышал ничего прекраснее.
— «Трупоежки»? Серьёзно?
— Потому что они будут есть мой труп. Значит, трупоежки.
— Я понял, и это ужасно. Кошмар какой.
— Ты передумал меня травить?
— Я и не собирался! Просто хотел немного подразнить.
— Подразнить матру? Жить надоело?
— Не матру, а Сайно.
Звучание собственного имени выбивает воздух из лёгких. В процессе спора Тигнари сел совсем близко и, Сайно кажется, что он мог бы сейчас его поцеловать. Чуть податься вперёд ничего не стоит. Склонить голову набок, приблизиться к губам и…
Они не в таких отношениях. Один вечер ничего не значит, и он сам обозначил роль Сайно оберегом.
Раз так, то он исполнит её как следует.
— Спасибо за партии, — говорит Сайно, отстранившись, — и за отвар. Мне правда помогло.
— Да не за что, — хлопает он ресницами. Всего на мгновение кажется, что Тигнари выглядит разочарованным, — буду рад составить тебе компанию ещё раз.
— Хорошо. Буду иметь в виду. А пока прошу меня извинить.
Сайно кивает, подхватывает свой шлем и выходит на залитую утренним солнцем улицу.
***
Громкое «матра Сайно!» он начинает слышать каждый день и не понимает, какие именно чувства испытывает. Тигнари окликает его каждый раз, как видит — подбегает, прижимая конспекты к груди, пушистый хвост качается из стороны в сторону под платьем, кончики прижатых к голове ушей подрагивают, будто его в самом деле рады видеть. В общении Сайно ограничивается простыми ничего не значащими фразами и сбегает, ссылаясь на работу. Уже поодаль начинают гореть щёки, а миловидный образ привлекательного парня не исчезает даже когда Сайно закрывает глаза.
— Я ничего не понимаю, — признаётся он фенеку, пока рассеянно чешет того за ухом, — ему ведь необязательно быть со мной таким приветливым. Если решат, что мы друзья, его репутация может пострадать.
Зверёк поднимает мордочку и моргает. Смотрит на него как на идиота, и именно так Сайно себя ощущает.
— Да, знаю, он общается со мной чтобы отпугнуть особенно надоедливых поклонников, но…
Фенек упирается лапой ему в щёку. Вздыхает, как-то уж слишком по-человечески, и фыркает, явно несогласный.
— Думаешь, не только из-за этого? Но тогда зачем? — Сайно скрещивает руки на груди, хмурится, перебирая варианты. Ох. Ему просто стоило взглянуть на всё под другим углом. Догадка кажется такой простой, что неясно, почему он не подумал об этом раньше. — Я настолько хорошо играю в «Священный призыв семерых», что он увидел во мне достойного соперника. Хм, точно. Это многое объясняет.
Снова моргнув, фенек прикрывает мордочку лапкой. Нос зачесался, наверное.
А Сайно стоит перестать искать подвох там, где его нет.
***
— Матра Сайно, — начинает Тигнари в следующий раз уже после того, как сам уводит его подальше от любопытных глаз. Переминается с ноги на ногу, хлопает ресницами и тянет зелёные прядки у лица, отчего цветные браслеты на худом запястье падают чуть ниже, — я совсем вам не нравлюсь?
Сайно открывает рот и закрывает обратно. Тигнари, наверное, самый красивый парень на его памяти, но вряд ли вопрос подразумевает подобный ответ. Если быть честным, то Тигнари во вкусе Сайно настолько, насколько это возможно: он дерзкий и умный, не лезет за словом в карман, отлично играет в карты, у него восхитительный смех и разбивающая сердце улыбка. Он не может не нравиться, и нет ничего удивительного в том, что все по нему с ума сходят. Да, все. Сайно ведь не один такой. Наверняка не он один хотел бы вдыхать запах его волос. Целовать его руки. Прикоснуться губами к лодыжкам. Провести рукой по белым бёдрам и забросить его ноги себе на плечи. Склониться ниже, сцеловывая стоны, и…
Прочистив горло, Сайно отводит взгляд в сторону, боясь смотреть в глаза напротив. Вдруг он каким-то образом узнает, о чём Сайно только что думал? Порой ему кажется, что Тигнари и вправду такое может.
— Почему же, ты хороший человек. В смысле, валука-шуна. Ну, ты понял. И я безмерно уважаю тебя как мастера «Священного призыва семерых».
— И всё?
Качающийся было из стороны в сторону хвост повисает вдоль ноги, почти касаясь самым кончиком пола.
— Прости, я должен сказать что-то ещё?
— Нет, не бери в голову. — Кажется, уши Тигнари прижимаются к голове ещё сильнее, хотя казалось бы. — Просто немного тебя подразнил. Ничего такого.
Он улыбается, и это больше похоже на виноватое извинение, чем на ту искренность утром после вечера в ресторане. Сайно что-то упускает. Снова промахивается в том, в чём никогда не преуспевал — в обычном социальном взаимодействии.
Тигнари вот-вот уйдёт, и Сайно хватает его за руку прежде, чем успевает подумать:
— Если тебе нужно моё мнение, то ты — самый красивый парень в Академии.
За взмахом длинных ресниц следует смех: короткий, чуточку смущённый, по-настоящему обезоруживающий. Широкая улыбка окончательно убивает Сайно как личность.
— Что ж, поверю тебе на слово.
Тигнари выскальзывает из его рук и исчезает за колонной, махнув хвостом на прощание.
Сайно прикусывает щёку изнутри, чтобы не заскулить от своей тупости. Остаётся надеяться, что Тигнари не посчитает его очередным назойливым типом, набивающимся в друзья. Пусть… пусть у них всё остаётся как есть. Пусть зовёт его по имени, пусть улыбается ему, пусть дразнит. Этого достаточно.
***
Это не так.
Мысль приходит во время обеда. Она глупая, даже дурацкая, но Сайно не может её игнорировать. Воображаемый Тигнари сидит рядом с ним за столом. Подпирает щёку ладонью, а в другой его руке — вилка с грибами. Он говорит Сайно сказать «а-а-а», и тот послушно открывает рот. Идиллическая картина рассыпается о реальность, в которой он обедает в одиночестве.
Точно, грибы. Все его мысли сегодня были настолько заняты Тигнари, что он чуть не забыл покормить фенека.
Сайно складывает несколько в миску и встаёт с места, когда замечает проходящего мимо коллегу со студенческой формой в руках.
— Это ещё что? — спрашивает кто-то третий, на что коллега пожимает плечами:
— Хотел бы я знать. Нашёл под лестницей, представляешь?
Миска рассыпается по полу мелкими осколками, а Сайно выхватывает форменное платье из чужих рук. Поверх аккуратно сложенной одежды лежит знакомая цветная фенечка, которая всего несколько часов назад красовалась на тонком запястье.
Осколки у ног дрожат от трескучего электро, воздух вокруг мерцает лиловыми вспышками. Кажется, даже волосы под шлемом взметаются в стороны, и это последнее, что Сайно волнует.
— Где ты это взял? — спрашивает он с холодной сталью в голосе, одной рукой поднимая мужчину на полголовы выше него над полом за ворот.
— Под лестницей нашёл, сказал же!
— Показывай.
Рухнувший на пол коллега смотрит на него со смесью ужаса и презрения, но дорогу впрямь показывает. Спешно уходит после короткого «проваливай», бормоча себе что-то под нос, и Сайно плевать.
Тигнари может быть в беде. Вот и всё, что сейчас имеет значение.
В углублении под лестницей к Храму Сурастаны похоже и впрямь что-то хранили. Трава рядом немного примята, но это не похоже на след взрослого человека — скорее, животного, причём совсем небольшого.
Фенек запрыгивает на плечо; сосредоточенный Сайно едва не связывает его бинтами Германубиса. Нельзя так подкрадываться.
— Прости, кроха, — наспех чешет он за ухом, — дядя-матра немного занят. Мой… подопечный, похоже, попал в неприятности. Покормлю тебя чуть позже, хорошо?
Зверёк скачет у него на плече, спрыгивает к лестнице и забирается обратно. Что-то хочет сказать?
— Тут одежду нашли. Ты видел, кто её сюда положил? Или парня, на котором она была?
Тявкнув, фенек кружится возле лестницы, но дальше не идёт. Скребёт лапкой, забирается матре на спину, затем снова прыгает вниз, и так пока у Сайно голова не начинает кружиться.
— Я понимаю, что ты хочешь что-то мне сказать, но не понимаю, что именно, — признаётся он фенеку.
Тот вздыхает. Забирается севшему в траву Сайно на руки и, внимательно посмотрев в глаза, начинает говорить:
— Не открывай глаза, пока я не разрешу. Процесс не особенно приятный.
Секунду, что?
С каких пор животные начали разговаривать?
Как бы то ни было, Сайно честно закрывает глаза. Не двигается и не шевелится, чувствуя, как гладкая шерсть исчезает, а вес на бёдрах становится всё больше. Даже тогда, когда шею обвивают худые руки, а к груди прижимается чужое вполне человеческое тело.
— Теперь можно, — шепчут ему на ухо, и этот шёпот ему хорошо знаком. Лучше, чем можно было бы представить.
В его руках Тигнари. Самый настоящий, из плоти, крови и местами шерсти. Длинный хвост обвивает ногу, острые уши, не прижатые беретом, смешно подрагивают на ветру.
А ещё он полностью голый.
— Я сбегал сюда, когда мне было совсем невмоготу, — поясняет он, но Сайно едва ли слушает, — отдыхал и спал на деревьях. А потом появился ты, и… Прости за палец, кстати. Ну а что мне оставалось? Если бы тебя схватил громила в несколько раз больше, ты бы тоже попытался вырваться!
— Так ты в порядке? — выдыхает Сайно, наконец-то осознав.
— Ты серьёзно сейчас?! Я тут тебе рассказываю, что всё время был тем зверем, которому ты душу изливал!
— Поверь, это не самое странное, что со мной случалось. Лучше объясни, почему ты, эм. В таком виде.
— Видишь ли, другому моему обличью эти шмотки не по размеру, так что приходится раздеваться. Я всегда прятал форму под лестницей и не думал, что её найдут. Прости.
— Не извиняйся, — Сайно уже даже как-то привык к голому Тигнари у себя на коленях, но оставлять его так нельзя. — Превратись пока обратно, а я принесу твою одежду.
— Тебя правда это не… кхм, смущает?
— Почему меня должно? Ты — всё ещё ты, разве нет?
Тигнари льнёт к нему сильнее. Прижимается щекой к щеке, и не только ей и не только там. В его же интересах быстрее Сайно отпустить, пока руки сами собой не легли туда, куда не стоило бы.
— Тогда поторопись, — шепчет он на ухо, и в его голосе слышно улыбку, — а то я начинаю мёрзнуть.
— Я быстро, — обещает Сайно, пересаживая Тигнари на траву.
***
Он возвращается с форменным платьем и пледом.
Тигнари пробивает лицо рукой.
Однако вечером они идут на настоящее свидание.