Work Text:
Земля присосалась к губам, горче горького, терпче терпкого. Глаза стелила изнутри, под веками, сухая рыжая земля, липла к ресничкам. К рукам, между пальцев забились царапучие крошки земли.
Клара тяжело перевернулась на спину, бесчувственно вытянув затёкшие, заледенелые конечности. Чёрное мерцающее небо глядело на неё рваным прямоугольником. Пищание, страшное, непрекращающееся, сверлило уши.
— Сколько же я проспала? — спросила Клара, устремив удивлённые глаза к небу.
Небо ей ничего не ответило. Клара решила, что на самом деле ничего не спросила и ей только почудилось — ведь губы у неё слиплись от земли, а в ушах громко пищали крысы. Время, значит, не пришло ещё, чтобы спрашивать. Так решила Клара.
Старательно, скрипуче потянувшись, она перебрала всеми пальцами, отряхнулась от крошек и села. Впервые ощутила, что земля на дне совсем-совсем холодная. Немедля же захотелось встать, но ноги гнулись как-то плохо, точно мышц на костях и связующих сухожилиях больше не было. Клара помяла колени и икры, устало прикрыв глаза.
Крысы заткнулись, их гибкие хвостики и крохотные лапки перестали маячить по краям прямоугольной ямы. Наступила тишина, и в груди затрепетала внезапная необходимость спешки. Суетливо поднявшись на своих ещё ватных ногах, Клара ухватилась за осыпающийся край ямы и, кое-как утвердив ботинок на земляном выступе, вытолкнулась прочь. Тогда только с трепетом и влажным ужасом обнаружила она, что лежала в свеженькой могиле, да ещё и без гроба. И почему её до того не беспокоила странная форма этой ямы?
А вокруг, на могилах — колокольчики звенят так тихонько, ветром треплемые.
Кособоко отшагнув подальше от могилы, Клара беспокойно огляделась в поисках… выхода, наверное. Нащупала привыкшим к темноте взглядом высокий трапециевидный домик с фонариком, опознала сторожку и худо-бедно дошлёпала туда.
Снисходительность туманной дамы в чёрном, несмотря на её очевидное расположение, не понравилась Кларе. Катерина казалась слишком властной, а Клара не понимала, чего именно от неё требуется. Маленькую белую девочку Кларе стало невыносимо жаль, хотя она ещё и не знала до конца, почему именно. Наверное, у Ласки были слишком глубокие, печальные глаза. В сторожке оказалось ещё грустнее, чем на самом кладбище.
И когда Катерина-пророчица наконец отпустила Клару, Клара вышла, и с ней поздоровался прохладный ветер. Могильные колокольчики были рады ей.
А по темноте идти — страшно. Стержень ведь, кажется, далеко, раз шпиля отсюда не видать. Лучше дождаться хотя бы рассвета! Клара растерянно огляделась, неловко заламывая руки. Возвращаться в сторожку, снова встречаться с Катериной показалось как-то неправильно, глупо. И Клара не сообразила ничего лучше, кроме как вернуться назад, к своей могиле.
Она немного постояла у ломкого краешка, а затем села, свесив ноги в яму. Земля уже не казалась ей такой холодной.
И Клара не знала, сколько просидела так, обнимая себя, а только скоро сообразила, что чьи-то чужие руки тоже обнимают её. Руки намного нежнее и теплее её собственных, а такие же — тоненькие, маленькие. Не Ласка же пришла утешить несчастную непутёвую нововылупившуюся девочку…
Не Ласка.
Сестра легонько привалилась на спину Клары, невесомо так обвила руками её, а сама сидела на коленях, не боясь грязи. Белые голые ноги её совсем уже перепачкались. Клара сидела тихо, не оборачиваясь, а сестра уложила ей голову на плечо и глядела в сторону.
— Мне страшно, — проговорила Клара.
— Почему?
— Я не знаю. Я же ничего не знаю… Совсем-совсем. Я чужая…
— Ты не чужая… Ты своя. Только ты им не говори, что ты своя. Нас с тобой сотворила Земля… И все полюбят тебя, потому что ты и есть чудо… А я Земля. Нас полюбят, вот увидишь… Обернись, обернись, погляди на меня.
С шорохом соскользнули сестрины руки с плеч Клары, и снова стало беспокойно, холодно. Клара послушно оглянулась — вокруг глаз её кожа порозовела, а щеки блестели от слёзинок.
Сестра, вся в глине, стояла передней. Ветер трепал её короткие землистые волосы, и те тонкой щекотной паутинкой касались лица. Такая же… В родной курточке, шапочке. В свете рыженького огонька над дверью сторожки — тёплая.
— Вечность — это так долго… А нам бы сплести наше маленькое чудо, — задумчиво проговорила сестра, отвернувшись на несколько мгновений куда-то к небу.
Клара тоже поднялась, отряхнулась и шагнула к сестре.
— Ты же не оставишь меня? Не оставишь?
А та осторожно поцеловала Клару в лоб и попросила шёпотом:
— Закрой глаза.
Когда Клара снова открыла их, то остались только тихонько, доверительно бренчащие колокольчики.