Ведьмы напиваются со своими

Первый, высокий и худой, в чёрном сюртуке поверх чёрной рубашки, был бледен. Старомоден. Узкое лицо спрятано за чёрными волосами, изящные пальцы то и дело крутили бокал с коньяком. Отпивал он мало и редко.

Второй же был совершенно хищной наружности — харизматичный, загорелый, с модной укладкой. В чёрных джинсах и чёрной же тонкой майке с асимметричным воротом, что открывала мускулистые руки и сидела на нём так подчёркнуто-небрежно, что искушённый ценитель сразу бы определил и бренд, и сезон, и модель, и дизайнера. Этот хватал свой стакан виски, как хватают пистолет, — решительно и привычно.

Объединяло их только то, что оба выглядели лет на сорок пять, правда, у первого это были вымученные, а у второго — выдержанные сорок пять, но суть от этого не менялась.

Брок Рамлоу и Северус Снейп медленно напивались где-то в глубинах Манхэттена.

— В моменте как-то не так было. На адреналине проскочил. А сейчас вроде всё заебись — а так накрывает иногда, что пиздец. Понимаешь?

Брок не требовал ответа, только опрокинул в себя виски.

Северус поморщился — трудно было смотреть на подобное расходование продукта. Американцы.

— Вы понимаете, — поправил он. — Понимаю. Вы не забыли, что я был двойным агентом пятнадцать лет.

— Мы помним, вся, блядь, толпа. Зато тебе… Ой, не морщись, и так не красавец. Тебе не пришлось наблюдать, как твоего… Твоего. Как с ним… Не пришлось, в общем.

— Он тогда не был моим и сидел в магической тюрьме. Тоже удовольствие не из приятных.

— Но ты хотел, чтобы он был твоим, нет?

— Забыл хотеть, честно говоря.

— А я хотел. Так хотел, что член натирал об джинсы — попробуй столько раз в день вставать и падать.

— Мантия исключает подобные… риски.

— В мантии я бы тебе не дал.

— А так бы дал? — чёрная бровь на некрасивом, но запоминающемся лице слишком уж привычно изогнулась. Будто только этого и ждала.

— Полегче на поворотах, я вообще-то занят. А он что, прям дал? Запал на хламиду?

— Говорит, на мой неповторимый характер.

— Пиздит.

— Выпьем.

— Бля, звонок надо сделать.

— Дошёл, значит, до кондиции. Кому на этот раз?

— Да Джеку, еблану, скажу, чтобы положил на правила — их в штабах пишут те, кто ни разу настоящей засады не видел, — и идти вперёд. Прорываться. А то ведь убьётся раньше времени.

— Звоните, Рамлоу, звоните.

Чёрные бездонные глаза сфокусировались на матёром бармене — и уже через минуту тот, позабыв о флирте с посетителями, в пятый раз наливал им ещё по одной.

II.

В полутьме подвального бара на бархатном диване у стены сидели двое. Оба из тех, на кого заглядываются люди обоих полов: с яркими чертами лица, красивыми телами, длинными тёмными волосами. И редкими серыми глазами, в которых отплясывали бесы.

У одного были сочные бёдра и порочные губы; в отполированной до блеска металлической руке он держал клубничный дайкири и, развалившись в абсолютно кошачьей позе, хитро поглядывал на собеседника.

— Не, я, конечно, делаю вид, что нормальный, а в башке до сих пор каша, — говорил ему мужчина постарше. Он был красив той небрежной красотой, что чаще встречается на картинах, чем в жизни, пил негрони сбальято и уверенно изображал легкомыслие.

Но собеседника было не обмануть — цепкие глаза вылавливали каждую мелочь: от частых быстрых взглядов по залу до руки, которая нет-нет да тянулась к брошенному за спину пальто, прежде чем Сириус Блэк, а это был именно он, вспоминал, что находится в магловском районе в чужой стране. Не стоило.

— Сколько лет? — спросил сидящий слишком близко Барнс.

— Двенадцать. Ты?

— Плюс-минус семьдесят.

— А выглядишь младше.

— Хорошие гены.

Трудно было не рассмеяться этой не такой уж безобидной в их мире шутке.

— И мужик, наверное, балует.

— В попку целует.

Массивный красавчик довольно улыбнулся, обнажив белые клыки, отпил дайкири, облизнул пухлые губы. Сириус никогда не умел быть так откровенно соблазнителен.

— Буквально?

— Хмм, — по мечтательному виду было понятно, что более чем. — Думает, виноват передо мной. Компенсирует. Твой нет?

— Там скорее я виноват.

— Компенсируешь?

— Да как сказать… Сложно всё.

— Можно упростить. Пососёмся?

III.

В полутьме подвального бара у стойки за скандалом наблюдали двое.

— Твой?.. — небрежно бросил невысокий темноволосый мужчина с росчерком шрама на лбу. В руках у него была бутылка светлого пива, такая же, как и у его случайного соседа.

— Лучший друг, да, — вздохнул мужчина, напоминающий ожившую античную статую. — И его сомнительный бойфренд.

— Крёстный. И его сомнительный бойфренд.

Они чокнулись и синхронно отпили.

Высокий блондин протянул широкую ладонь для рукопожатия.

— Стив.

— Гарри.

Ярко-голубые глаза столкнулись с зелёными, поймали в них отражение своего же упрямства.

— Думаешь, стоит?..

— Рано.

Стив Роджерс, а это был именно он, согласно кивнул и позволил недоброй усмешке расцвести на губах. Здесь, сейчас он был просто человеком в баре, а не символом нации.

— Когда-то я был как ты, — сказал он и неопределённо обвёл рукой свою идеальную фигуру. — Это сыворотка.

— Повезло, — хмыкнул мужчина. — А я должен был вырасти как ты. Но в детстве недокормили.

— В тридцатые, в общем-то, тоже не шиковали, так что…

Они снова переглянулись, снова выпили.

В дальнем конце бара мужик в дорогущих шмотках удерживал красавчика с железной рукой за горло и, вдавливая своим немаленьким телом в диван, трахал языком в рот.

Двое аристократичных мужчин стояли над ними, но смотрели лишь друг на друга: носатый и презрительный шипел, как змея, и нетрудно было понять, что его слова били, как плети, — по крайней мере, его соблазнительный визави был так бледен от злости, что не заметил, как железная рука поползла снизу вверх по стройному бедру его обидчика.

Обидчик замер на полуслове. Медленно посмотрел вниз.

Сероглазый маняще улыбался, выглядывая из-под своего мужика. Мужик вопросительно изогнул бровь в зеркальном отражении чужого фирменного жеста.

Железная рука лениво поглаживала чужое бедро. Второй красавчик недолго думал — шагнул ближе к партнёру, небрежно переплёл свои пальцы с металлическими, собственнически сжал руку на узкой талии, больше утверждая, чем спрашивая.

Крылья бледного крючковатого носа облапанного черноглазого мужчины раздувались, как у гончей. В чёрных глазах разгорался нешуточный огонь.

— А теперь… — начал Гарри.

— А теперь поздно, — закончил Стив.

Раздался негромкий хлопок, и четверо мужчин исчезли из виду.

— Кажется, у меня освободился вечер.

— Аналогично.

Зелёные глаза с интересом прошлись по внушительному рельефу мышц Стива, подчёркнутому обтягивающей футболкой.

— Сыворотка, говоришь?

— М-хм.

— А… там?

— Забавно, что за все эти годы никто ни разу этого не спросил. — Блондин доверительно наклонился к Гарри и прошептал: — А на «там» я никогда не жаловался.

— Аналогично.

В полутьме подвального бара из-за стойки исчезли двое, но никто из посетителей этого не заметил. И только много позже, под утро, бармен, считая кассу, недоумевал, разглядывая крупные монеты из чистого золота, обнаруженные в отделении для четвертаков. По всему выходило, что за ночь он заработал больше, чем за последний месяц, что было странно, потому что такой тихой пятницы не выдавалось очень давно.

— Чудеса, — протянул он и, насвистывая песню из любимого фильма про волшебников, принялся закрывать бар.