Work Text:
***
Скарлетт вытащила мертвеца во двор. «Легче убить, чем избавиться от трупа», – подумала она. Тело было тяжелым, так что ей несколько раз пришлось остановиться и отдышаться.
Дотащив янки до беседки, она присмотрела подходящее место и стала копать. Лопата была маленькой, и каждый раз, чтобы всадить ее в твердую, выжженную солнцем землю, приходилось низко наклоняться. В конце концов, Скарлетт просто опустилась на колени. Когда яма получилась достаточно глубокой, чтобы скрыть тело, Скарлетт уже была готова выть от злости и усталости.
Сорочка Мелани все еще была обмотана вокруг лица покойника, и Скарлетт решила не трогать ее. Не было никакого желания смотреть на раздробленный череп. Она не ощущала ни ужаса от соседства покойника, ни брезгливости, как подобало бы любой леди, только бесконечную усталость, да еще глухое, жестокое удовлетворение. «Еще одним поганым янки на свете меньше».
Она закидала тело землей и сверху набросала разный мусор. «Надо будет потом завалить это место мускатной лозой, она так кстати засохла». Затем Скарлетт, прихрамывая, побрела назад в дом, где тщетно попыталась привести себя в порядок – платье было безнадежно запачкано кровью, а под ногти набилась красная грязь.
Впрочем, никто не обратил на это внимания, даже Мамушка.
Так или иначе, она пережила этот день. Уже вечером, в своей комнате она выпила немного виски и без сил упала на кровать. Тело ныло от усталости, в голове роились мрачные мысли. Теперь, в тишине, в темноте пустой спальни, снова и снова ей вспоминался тот ужасный янки, его мерзкое лицо, грохот выстрела, а затем окровавленное месиво на месте похабной ухмылки.
Она так и не почувствовала вины, несмотря на ясное осознание того, что она убила человека. «Ну а что, в конце-то концов, – подумала она, – этого следовало ожидать». От всех невзгод, выпавших на ее долю, не только ее нежные руки стали грубыми и шершавыми – душа тоже загрубела и оделась в черствость, как в броню.
Только бы уснуть! Тогда хотя бы на несколько часов у неё будет передышка перед следующим трудным днем. «Хоть бы приснился Эшли!». Но сны не шли, ни легкие, ни мучительные, и ей хотелось от отчаянья грызть подушку. Она встала и, немного постояв в нерешительности, вышла из комнаты.
В полной темноте Скарлетт брела босиком по пыльным коридорам, бесцельно и бездумно, как сомнамбула. У комнаты Мелани она остановилась, задаваясь вопросом, какого черта ей понадобилось именно в этом крыле? Но идти обратно было слишком далеко, а Мелани – это хоть какая-то компания.
Скарлетт вошла без стука.
– Кто там? – спросила Мелани, и в темноте скрипнула кровать.
– Это Скарлетт, я… пришла спросить, все ли у тебя в порядке.
– Все хорошо, только не спится сегодня, – ответила Мелани, – побудешь со мной немного?
Скарлетт подошла и села на кровать. Она была рада, что Мелани бодрствует, была рада слышать знакомый голос в темноте, но саму Мелани ей видеть не хотелось, и это было понятное желание – она ведь ее ненавидела. За ее раздражающее смирение, за кроткий нрав и сильнее всего, конечно, за Эшли. Только вот теперь ее с Мелани связывали куда более сильные узы, чем ненависть – их общая тайна, зарытая в винограднике.
– Ложись, дорогая, – предложила Мелани и мягко притянула ее на кровать, подсунув под голову подушку, – ты сегодня так устала, ложись.
– Я уже давно устала, – пробормотала Скарлетт, и тут же пожалела, что показала свою слабость Мелани.
Сожаление было недолгим, ведь теперь Скарлетт знала, что Мелани Уилкс в опасную минуту могла быть такой же, как она, – мужественной и решительной. И в ней была та внутренняя сила, которую сама Скарлетт надеялась найти в своей матери, когда возвращалась в Тару. И поэтому она просто неподвижно лежала, позволяя Мелани гладить ее по голове.
– Ты была такой храброй сегодня, Скарлетт, – шептала Мелани, – ты всегда такая храбрая!..
– Замолчи… – Скарлетт недовольно отодвинула голову.
– Никакой солдат не защитил бы нас лучше, чем ты, – Мелани обняла ее за талию и опустила свою голову Скарлетт на плечо.
– Ну замечательно, теперь я женщина-солдат… если у меня будет такая репутация, я никогда не найду себе мужа, – Скарлетт подумала, что Мелани наверняка сейчас вспомнила о Чарльзе.
Но Мелани только хихикнула ей в плечо, и Скарлетт, не удержавшись, хихикнула тоже. А потом кровать затряслась от их сдавленного смеха. Мелани прижалась теснее, и Скарлетт внезапно подумала об Эшли. Эта женщина лежала с ним в одной постели, обнимала его, прижималась к его плечу. Смеялись ли они в ночной тишине?..
Скарлетт вдруг вспомнила о янки, которого убила. Мог ли и Эшли лежать сейчас в такой же безызвестной могиле? Или его труп валялся среди множества других на каком-нибудь далеком поле битвы?.. Нет, он не мог умереть! Только не он!.. Это невозможно. Она прижалась к Мелани и обняла ее так, будто это был Эшли. Ведь он провел ночь со своей женой, прежде чем уехать.
– Что бы без тебя делала, моя дорогая… – сказала Мелани и поцеловала ее. Скарлетт представила, что поцелуй Эшли еще не растаял с этих губ, и его объятья еще окутывали это тело, и тогда она прильнула к Мелани и прижалась к ее губам, раздвинула их языком и поцеловала, будто целуя своего возлюбленного.
У Скарлетт закружилась голова, и кожу стало покалывать там, где она соприкасалась с другой женщиной. Мягкие губы Мелани ответили на поцелуй, а ее рука ласкала волосы подруги. Скарлетт забыла, где они находятся, так хорошо и тепло ей было сейчас, что она не хотела расставаться с грезой.
А потом Мелани отстранилась. Она продолжала обнимать Скарлетт, но уже спокойно и лишь слегка касаясь ее тела.
– Ты сама не своя, – ее голос был ласков и терпелив, и именно такую Мелани Скарлетт презирала и ненавидела до зубовного скрежета. – Тебе плохо?..
– Нет, – ответила Скарлетт. Ей было стыдно и неприятно. «И почему я вела себя так по-дурацки?..». – Я пойду к себе и лягу спать.
Мелани не возражала, она мягко сжала ладонь подруги, но та, недовольно скривившись, высвободилась.
Вернувшись к себе, Скарлетт безуспешно пыталась заснуть, мучаясь от болей в натруженной спине и воспалившейся ноге. «Тара пока в безопасности, мой любимый обязательно вернется». Она лежала с закрытыми глазами, вдыхала свежий ночной воздух и думала об Эшли до рассвета.