Work Text:
— Очень красиво, — говорит Брэм и переводит взгляд на Айю.
Та буквально расцветает от похвалы, хотя тут же пытается спрятать это за чуть вздёрнутым носом и хитро прищуренными глазами. Брэму нравится, хоть внутри и скрбётся что-то ядовитое и горькое.
Юные леди не должны прятать свою радость от комплиментов, свою гордость за чем бы то ни было. Не должны стесняться проявления к ним любви.
Не должны доказывать, что они достойны.
— Я купила их сама, — между тем делится Айя, — откладывала часть карманных пару месяцев. Хорошо, что удалось договориться, чтобы их для меня отложили.
Брэм думает, что за века своей жизни, отвратительно приближающиеся к понятию “вечности”, накопил столько, что легко можно купить не то что магазин, а весь торгоый квартал. Айе он об этом, разумеется, не говорит. Да и знает, что ценность здесь не в деньгах, а в том, как она вкладывала в подарок себя, выбирая его, договариваясь и копя. А ещё приходя проверить, что подарок никто не купил раньше её, упаковывая подарок в цветную бумагу (ярко-фиолетовую с летучими мышами, которых словно чем-то придавило) и раз за разом представляя то, как он будет на нём смотреться.
Брэм переводит взгляд от Айи, чуть покачивающейся на носочках, на зеркало.
В котором, к сожалению, не отражается ни он, ни подаренные ему солнечные очки.
Один из минусов вечной жизни вампира.
— Ты же не видишь собственного отражения? — спрашивает Айя несколько минут спустя.
Серьёзно. По-взрослому. Так, как разговаривала с ним в аэропорту, когда буквально тащила на своих хрупких детских плечах спасение мира.
— Да, — отвечает он честно. — С фото тоже не выйдет.
Он пробовал в тысяча восемьсот тридцать шестом. Пробовал и в две тысячи шестом.
— Тогда я тебя нарисую, — фыркает Айя и достаёт из рюкзака альбом и карандаши, будто была готова к такому повороту событий.
Брэм улыбается. И предлагает им сесть в кафе, чтобы ей было удобнее рисовать, а ему позировать.
Получившийся портрет Брэм тоже называет очень красивым и забирает себе на память о том, как он выглядит. Потому что быть набором кривых цветных линий гораздо приятнее, чем пустотой в зеркале.